Клинок Гармонии (СИ)

— Не стреляйте! — взмолился неожиданно вышедший на свет из-за угла недалеко от стола человек в гвардейской форме в белую полоску, которая была только у команды Кастелланоса.
Он показался перед ней без оружия и с поднятыми руками, заверяя в своей невраждебности, действуя аккуратно и медленно.
— Что здесь случилось? — вопросила Мисато, опустив пистолет, как только до ее осознания дошло, кем был гвардеец напротив.
— На нас напал какой-то псих с луком! — объяснил гвардеец, медленно опустив руки, постепенно сближаясь с девушкой для лучшей слышимости.
— Это он всех убил? — продолжила расспрос Хагашида.
— Вы же из «Спектра», да? — подметил мужчина. — Прошу, помогите, этот тип чертовски хорошо стреляет! Он не оставил нам ни шанса!
— И ты сидел в укрытии, поджав хвост, пока твои друзья умирали, — с презрением догадалась Мисато.
— Я до старости лет буду корить себя за это, — поник гвардеец, подобравшись достаточно близко. — Их жертва будет напрасной, если я тоже умру.
— Ладно, потом разберемся, давай на выход…
Не успела Мисато закончить, как гвардеец внезапно бросился к девушке, прижав ее к стене и схватив за правую руку, в которой был пистолет, успевший единожды выстрелить куда-то в потолок, а следом за этим мужчина замахнулся ножом в живот Хагашиды. К его неудаче удар остановился за миллиметр до кожи, столкнувшись с щитом, а девушка, распознав враждебность, недолго думая, схватилась за отвертку на поясе и тотчас вонзила ее в правый бок нападавшему в области печени, отчего тот неожиданно вздрогнул, издав хрип.
— Щит, да? — осознал гвардеец, произнеся это слегка обижено, но вскоре сменил тон. — Это тебе не поможет.
Сию секунду мужчина схватился за лоб Мисато, не выпуская руку с пистолетом, а затем сильным напором резко вдавил голову девушки в стену позади, ударив ее затылком о тяжелую преграду. От внезапной боли Хагашида выронила из руки пистолет, а это означало, что теперь она не только ограничена в движениях, но и безоружна. Уловив преимущество, гвардеец тотчас подхватил второй рукой голову Мисато, чтобы не только бить ее головой об стену, но и помогать набрать очередное расстояние для удара.
Поначалу у Мисато даже были шансы сопротивляться, ведь экзоскелет прибавлял немало сил хрупкому телу, однако опоры под ногами не было и с каждым последующим ударом руки переставали слушаться, а в ушах все громче звенело. Гвардеец продолжал из раза в раз бить ее затылком об стену, которая уже залилась кровью, и это повторялось не один, а, наверное, два десятка раз, пока веки девушки не сомкнулись, а руки и голова безжизненно не отвисли.
Так попытка помочь обернулась против самой Мисато, и неожиданный враг застал ее врасплох — но почему же человек из команды капитана Кастелланоса вдруг предательски набросился на своих спасителей? Неужели сам капитан был не так чист, как думали люди из «Спектра»? Никто не знал о том, что происходило внутри комплекса, ровно так же как никто не знал о враге, прячущемся в тылу.
Гвардеец же, выпустив из рук безжизненное тело Мисато, которое скатилось по стене к полу в сидячее положение, оставив на ней кровавый след, спокойно и без угрызений совести отошел в сторону, и, встав перед единственной отражающей поверхностью на стене темного командного центра, которая могла послужить зеркалом, быстро сбросил с себя маску.
— Жарковато же в этой форме, — недовольно проговорил он, продолжив снимать остальное.
Стоило гвардейской форме оказаться на полу, в импровизированном зеркале мелькнули красные глаза и серьезное бесчувственное лицо. Незнакомец аккуратно зачесал набок висящую русую челку, поправил воротник белой рубашки и висящий на ней красный галстук, нервно похлопал по месту ранения, на котором уже испарялась кровь и затягивалась дыра в пиджаке, а затем, убедившись в собственной прилежности, сказал сам себе:
— Остался только Дорн.
  
Глава 68: Воля к жизни
 
Люди нередко преуменьшают труды работников тыла, и это напрямую сказывается на их мотивации выполнять свой долг достойно и ответственно, однако вера в человечество порой восстанавливается, как в случае кровопролитной бойни в сердце Гармонии. Здесь посреди выжженных и залитых кровью полей на последней линии осенней едва зеленой растительности образовался эдакий медицинский полевой лагерь, собранный на скорую руку из нескольких палаток вместимостью от силы до десяти человек в каждой, где все пространство занимали импровизированные койки в виде каких-то мягких подстилок, а остальную часть оккупировали бесчисленные ящики с медицинским оборудованием не самого лучшего качества, ведь в реалиях скорейших сборов у персонала клиники Фишера не было столько времени, чтобы подготовиться к тяжелой работе серьезнее.
 
— Доктор, у нас новый раненый! — прозвучал крик Луны в потоке брани и активных переговоров медицинского персонала.
— Ранения? — немногозначно вопросил Фишер откуда-то из каскада палаток.
— Пулевое в плечо, — пояснила девушка.
— Брось его на землю, у нас все забито! — скомандовал доктор.
— Да как вы можете? — возмутился раненый юноша. — Я чуть не умер в бою, а вы собираетесь бросить меня в траве!
— Не ной, сопляк! — послышался знакомый женский голос вблизи.
В тот же момент в лицо вполне твердо стоящего на ногах раненого прилетел сильный и меткий удар кулаком, от которого парень невольно подкосился и застонал. Такое вмешательство стало неприятным сюрпризом для окружающих, но их ошеломленные лица быстро сменились.
— Ты чего? Разве так можно поступать с ранеными? — возмутилась Луна.
— Пусть прикроет варежку, — непоколебимо дерзнула Нао, отряхивая руку после удара. — Я тоже получила ранение в плечо, да еще и врезалась в землю с высоты пятиэтажки — как видишь, не жалуюсь.
— Ох, — на секунду замерла девушка, — рада, что ты в порядке.
— Здесь есть кто-нибудь из наших? — бегло поинтересовалась Нао, озираясь по сторонам.
— Да, в палатке сейчас…
— Спасибо, — в миг оборвала девушка, устремившись к палаткам.
Ошарашенная и сбитая с толку Луна могла лишь взглядом провожать грубиянку вдоль полосы мешков с мертвыми телами, а сама в это время лишь тихо извинилась за поведение девушки перед раненым юношей, затем вернувшись к прежней рутине спасителя пострадавших на поле боя. Нао же, нырнув в одну из палаток, тотчас встретилась с огромным числом беспомощных бойцов, которые переполняли укромное место своим объемом в несколько раз больше вместимости.
Среди многих однотипных персон в глаза хорошо кидался привычно черный мужчина с обрубленными руками, сидящий в тесноте близ недвижимого тела беловласой девушки, окруженной капельницами. Нетрудно было догадаться, кем были эти люди, потому Нао быстро сблизилась с парочкой, поставив присутствующих в ступор.
— Хорнет, как ты? — с ходу забеспокоилась девушка, присев на колени рядом с ней.
— Бывало и лучше, — растянуто и глухо промямлила Ишимару ослабевшим голосом.
— Не говори, постарайся оставаться в сознании, — предостерег Илия, положив девушке на плечо руку.
— Что с Амелией? — продолжила расспрос Нао.
— Ох, тебе этого лучше не видеть — никогда уже не развидишь, — столь же неразборчиво пробормотала Хорнет.
Вопросов было еще много, но внезапное движение головой Илии, так и намекающее на приглашение выйти наружу, вынудило Нао отступиться и последовать за ним. Вскоре пара оказалась за пределами палатки, где и предстояло серьезно поговорить.
— Вижу, даже тебе досталось, — подметила Нао, наконец почтив алхимика вниманием.
— Сам виноват, — отстраненно буркнул Илия.
— Каково состояние Хорнет? — уже в более пригодной обстановке поинтересовалась девушка.
— У нее тяжелая анемия, — поведал Кишин, — говорит, что даже ног не чувствует, и я опасаюсь, что если Хорнет чудом выживет, то ходить уже не сможет. Будь кто-то из ее семьи жив, спасло бы переливание крови, но сейчас мы бессильны и остается только надеяться.