Наследница огненных льдов (СИ)

– У него воспаление. И без антибиотиков его не снять. А у нас их нет. У нас вообще ничего больше нет.
На этом Мортен кинул копьё в нарту и потянул её за собой к побережью. Зоркий умчался за ним, а я осталась возле яранги и долго не решалась зайти внутрь, а когда всё же сделала это, то остановилась возле входа, украдкой наблюдая, как Тэйми ухаживает за Эспином.
Нет, не хочу верить всему, что наговорил мне Мортен. Он же не врач, откуда ему знать, простуда у Эспина или воспаление лёгких. А я верю, что всё дело в обыкновенной простуде. Да, Эспина сотрясает озноб, но он в сознании, разговаривает, просит Тэйми оставить его в покое и не лезть со своим горьким питьём. Вот, он даже завернулся в шкуру, поднялся, чтобы немного посидеть возле очага и самостоятельно поесть. Это очень хорошо. К нему вернулся аппетит, а это верный признак выздоровления.
– Что-то мне нехорошо, – когда я подсела рядом, сказал он мне. – Надо бы отлежаться пару деньков, а потом можно идти дальше. Ещё бы отмыться от этого жира. Вы что, вправду забили для меня целого оленя, а потом ещё и завернули в шкуру?
– Это Тэйми придумала. Но ведь помогло же.
– Вроде бы, – сказал он и закашлял. – Только руки и ноги всё равно ломит. Может, это из-за переохлаждения, что-то вроде ревматизма?
– Знаешь, – припомнила я, – кажется, ещё на Медвежьем острове Мортен собрал соль с термального озера, где мы купались. Если из этой соли делать примочки для суставов, это должно помочь.
– Хорошо бы. А то что-то мне сложновато даже встать и немного пройтись. И ещё этот жир… Хоть выходи наружу и оттирайся снегом.
– Даже не думай! – всполошилась я. – Мы только-только отогрели тебя и привели в чувство. Не смей снова переохлаждаться.
– Да не пойду я никуда, – буркнул он, поёжившись, – наморозился уже. И ещё суставы ломит…
Не теряя зря времени, я разыскала рюкзак Мортена и начала рыться в нём в поисках кулька с солью. Знаю, нехорошо трогать чужие вещи, но это вопрос не моего любопытства, а чужого здоровья.
Когда я нашла заветный свёрток, Эспин уже успел скрыться за пологом и завалиться спать. Вскоре возвратился и Мортен, но вернуть все припасы в целости и сохранности у него не получилось. За ночь к месту нашей вынужденной остановки на берегу успели набежать песцы. Они растащили самые лакомые куски медвежатины, но больше половины Мортену и Зоркому всё же удалось у них отвоевать.
Только теперь мне подумалось, что возле берега Мортена мог встретить морской медведь, что решил заняться каннибализмом, и эта встреча могла закончиться трагически. Проклятый Питариль, он лишил нас единственного ружья, и теперь весь наш дальнейший поход под большим вопросом. Ну и ладно, главное, чтобы Эспин отлежался, подлечил свои суставы и поборол лихорадку. Вместе с Мортеном они обязательно придумают, что нам делать дальше, иначе быть просто не может.
Глава 94 
На следующее утро кашель ещё больше подкосил Эспина, а жар и лихорадка только усилились. Ещё через день он уже не вставал с лежанки и начал бредить. Как бы мы с Тэйми не пытались добудиться его и поговорить, но он уже не реагировал на нас и, кажется, даже не узнавал. Зато он всё время повторял:
– Мама… мама, я скоро… я приду к тебе, мама…
Эти слова заставляли меня всякий раз холодеть от страха. Только  Тэйми не понимала:
 – Наверное, ему снится родной дом, он хочет вернуться к родным, к маме.
– Нет, Тэйми. Мама Эспина умерла года три назад. Он не может к ней вернуться.
– Может, если её блуждающий дух поманит его за собой. Но мой муж не умрёт на чужой земле и в Нижний мир не попадёт.
Она незамедлительно отправилась к шаманке, чтобы та снова покамлала над головой Эспина и отогнала зловредных сущностей, но та отказалась:
– Его участь решена, он уйдёт в Нижний ли мир, или в мир черноты и тишины, но он не задержится здесь надолго. Я уже говорила тебе об этом, а ты упрямая и гневишь духов. Если хочешь, чтобы твой муж попал к верхним людям, пока не поздно, удави его.
 
– Ни за что, – была непреклонна Тэйми, – он будет жить. Я его выхожу, как когда-то моя мама выходила моего отца.
Её уверенность в собственных словах, увы, теперь не вселяла надежду в меня. Я слышала, как кашель душит Эспина и лишает последних сил, а ещё его взывания к покойной матери заставляли думать об одном – он и вправду собирается уйти вслед за ней.
– Нужно что-то делать, что-то придумать, – тихо причитала я, сидя в сторонке рядом с Мортеном. – Какие-то сушёные травы, какие-то коренья. Должно же быть хоть какое-то местное лекарство. Это же Север, а не южная пустыня, здесь всегда кто-нибудь заболевает после переохлаждения. Как таких людей лечат?
– Ты же уже слышала – удавкой на шее. Здесь могут только облегчить страдания, но не избавить от них.
– Не верю, не хочу… – я обхватила голову руками и уткнулась лбом в колени, а Мортен опустил ладонь мне на спину и добавил:
– Я не сторонник эвтаназии, но скоро у Крога начнётся абсцесс, и он будет гнить заживо. Это очень сильная боль, это существование за гранью реальности в нескончаемом бреду. У местных бы рука не дрогнула, но…
– Хватит! – выкрикнула я и сорвалась с места, чтобы выбежать прочь из яранги, подальше от Мортена с его бесчеловечным предложением, от шаманки, которая подвигает Тэйми на то же злодейство, от громыхающего кашля, что отдаёт эхом в ушах. Вот только от самой себя убежать не получилось.
Я споткнулась возле грузовой нарты, но подняться не смогла. Слёзы сами собой хлынули из глаз, а рыдания заставили согнуться пополам.
Это ведь я, всё из-за меня… Потащила Эспина из Квадена в такую даль, а ведь он не хотел никуда идти и меня отговаривал. А я вынудила его согласиться на поход, не оставила выбора, а теперь он лежит в яранге и медленно умирает.
А ещё виноваты пехличи. Они наказали меня, решили забрать плату за свою услугу человеческой жизнью. Да, этой ночью в небе снова разливались всполохи путеводного северного сияния, но мне они больше не нужны, пусть пехличи заберут их обратно и погрузят тундру во тьму, но вернут мне Эспина.
Внезапно щеки коснулся влажный нос – это Зоркий подошёл ко мне, чтобы утешить. Стоя на коленях, я обняла его и уткнулась в гриву, заливая её слезами, что на морозе тут же слиплись с шерстью. Когда нас нашёл Мортен, он поднял меня на ноги и долго отлеплял шерстинки от лица, попутно говоря:
– Послушай, ты должна успокоиться и сосредоточиться. Мы все попали в непростую ситуацию и теперь надо думать, как из неё выбираться.
– Ты же сказал, что Эспина не спасти. Что мы можем для него сделать?
– Только достойно похоронить, когда придёт время. А нам остаётся только… даже не знаю, что остаётся. Откочевать вместе со стойбищем на юг и ждать весны. Как только начнётся ледоход, вернёмся на Медвежий остров.
– Нет…
– Да, Шела. Поход окончен. Для твоего кузена и для нас всех. Я больше не смогу оберегать тебя, поэтому должен найти того, кто сможет предоставить нам защиту. Наверное, лучше всего будет разыскать стойбище Терхитыны и зазимовать там. В пастухи наняться у меня вряд ли получится, поэтому буду ходить в тундру, ставить петли на зайцев. Когда откочуем к южному побережью, там можно и куропаток ловить. Может быть, так и дотянем до ледохода.
– А дядя Руди? Мы же шли к нему, мы должны спасти его команду.
– Если мы теперь не в состоянии защитить и прокормить самих себя, твоему опекуну не станет легче от того, что по пути к оси мира нас задерёт медведь. Поверь, если бы Рудольф Крог знал, в каком мы сейчас положении, он бы наказал тебе идти обратно, он бы настоял, чтобы ты возвращалась домой.
– Но, – не хотела я отступать, – если мы не отправимся на север, то у дяди Руди не будет байдарки, чтобы покинуть вулканический остров и вернуться домой. Нет, мы не можем сейчас оставить его без байдарки. Если мы повернём назад и доберёмся до Сульмара только весной, будет уже поздно организовывать новую поисковую экспедицию. Продуктов у дяди Руди и его команды осталось всего лишь до конца зимы.