Наследница огненных льдов (СИ)

Только крики Тэйми поумерили пыл воинов, а голос Вистинга: "Свои", ясно дал понять, что сражение закончилось.
Я чуть не обломала снегоступы, пока бежала к Вистингу, к Эспину, к Зоркому, к разлетевшейся на щепки нарточке. Всё ясно, она вместе с рюкзаками послужила укрытием, за которым они и прятались.
Мужчины успели подняться и отряхнуть с одежды снег. На скуле Эспина алела кровь, но не успела я приблизиться, как Тэйми кинулась ему на шею со словами:
– Муж мой, ты жив! Нужно воззвать к нашему духу очага, чтобы он вылечил тебя.
– Всё в порядке, Тэйми, – поспешил успокоить её Эспин, – просто царапина. Пуля прошла по касательной. Скоро всё само заживёт.
Они так трогательно обнимались, что я почувствовала себя лишней и, когда Тэйми начала снегом оттирать щёку Эспина, невольно глянула на Вистинга. Какой суровый взгляд, он делает его ещё мужественнее. Мне так хотелось подойти к нему, сказать хоть что-нибудь, но Вистинг опередил меня:
– Всё хорошо, принцесса. Вы молодцы, вовремя привели помощь.
Вообще-то, это целиком заслуга Тэйми, но ведь он не об этом хотел от меня услышать.
А потом началось самое интересное. Вистинг в сопровождении вооружённых пастухов отправился осматривать владения браконьеров и нашёл там не только отнятую у Тэйми пушнину, но и шкуры росомахи, огнёвок, даже морского медведя. Выходит, хаконайцы и в соседнем селении похозяйничали. Воры.
Забрав пушнину, Вистинг вылез из окопа и направился к связанным браконьерам. По-тромски внятно мог говорить лишь один – тот, что и покусился на нас с Тэйми. Одним рывком подняв его на ноги, Вистинг начал допрос, кто он, что тут делает, как долго пробыл на побережье и когда собирается возвращаться домой.
Сердце моё сжалось. Вот и всё, сейчас Вистинг узнает самое главное для себя и придумает повод, как остаться у Великой полыньи, чтобы дождаться хаконайскую шхуну. Наверное, соврёт нам сейчас, что хочет устроиться здесь в засаде, чтобы подкараулить новую партию браконьеров и разобраться с ними, а нам с Эспином и Тэйми предложит идти дальше и не терять времени. Так мы и расстанемся. Навсегда. И больше не скажем друг другу ни слова. Нет, не хочу, чтобы здесь и сейчас всё именно так и закончилось!
– В глаза мне смотри, падаль, – цедил сквозь зубы Вистинг, глядя на браконьера, а тот всё косился взглядом на его ружьё. – Правильно гадаешь, застрелю я тебя теперь или нет. Только дай повод, я с радостью это сделаю
– Зачем стрелять?! – перепугался браконьер. – Ты первый в меня стрелять. А в тебя не хотеть, я отбиваться!
– Ещё скажи, что от девушек тоже отбивался.
– Они сами прийти, они сами, – суетливо затараторил хаконаец. – Я не знать, что вы идёт.
– Врун, – не стерпела Тэйми. – И про мужа своего и про жениха его сестры я тебе сказала. А ты такие непотребства нам в ответ, что повторять стыдно.
Стоило ей это сказать, и Вистинг среагировал мгновенно. Дуло ружья уткнулось браконьеру в лоб, а тот не выдержал и рухнул на колени.
– Я не хотеть обижать красивые глаза, не хотеть обижать смуглая кожа. Я не хотеть умирать!
Вистинг не дрогнул и опустил ружьё только для того, чтобы снова пристроить дуло ко лбу униженного мужчины. Мне стало страшно. Даже Эспин не выдержал и попытался отговорить Вистинга от опрометчивого шага. Но тот и не думал поддаваться на уговоры успокоиться и отвести ружьё. Вместо этого Вистинг вкрадчиво произнёс:
– После того, как ты своим поганым ртом оскорбил мою женщину, после того как ты задумал прикоснуться к его женщине, даже не рассчитывай, что это сойдёт тебе с рук. А ещё мне интересно знать, в селении на севере ты со своими дружками тоже развлекался на всю катушку? Пользовался миролюбием рыбаков и тем, что у них нет огнестрельного оружия, чтобы дать тебе отпор? Бесчестил женщин, отнимал пушнину, забирал улов?
– Они дикие люди, им не надо денег, – придумал тот странное оправдание своим поступкам.
– Да? А мне кажется, что это я сейчас смотрю на дикого борова. Ты, мразь, кто такой, чтобы решать, кому нужны деньги и шкуры, а кому нет? Здесь тебе не Хаконайское королевство, ваши порядки на этот остров не распространяются. Ты здесь вообще никто. Ты вне закона, и никто, слышишь, никто во Флесмере не осудит меня, если я сейчас пристрелю тебя как бешеную собаку.
 
Хаконаец всё понял и разрыдался. А вот Вистинг… он просто опустил оружие, понаблюдал немного за преступником, а потом повесил ружьё на плечо и спокойно сказал:
– Но я не буду тебя убивать. И твоих дружков тоже. И на это у меня есть только две причины. Первая – вы были добры с геологами и поделились с ними едой. Только это убеждает меня, что вы ещё не успели окончательно опуститься до скотского состояния. А второе – у меня для вас всех будет другое наказание. Эти милые люди, – и он указал жестом на пастухов, что с интересом наблюдали за этой сценой, – никогда просто так оружие в руки не берут. Для них любой бой всё равно, что охота. А добычей на такой охоте становятся чужие олени, женщины. В нашем случае, добычей стали вы. Рабство на северных островах ещё никто искоренять не брался. Так что твоим приятелям повезло, жить они будут. Другой вопрос, как.
– А я? – уловил подвох в его словах браконьер.
– А тебе мы, так и быть, подарим свободу, чтобы ты остался здесь и дождался, когда через пару недель сюда приплывут твои подельники. Им ты расскажешь обо всём, что сегодня здесь случилось. И ты обязательно передашь, если ещё раз хоть один хаконаец посмеет обидеть островитянина, с ним больше не будут церемониться. Заарканят, а потом будут забивать как нерпу на промысле – дубинкой и много раз, пока кричать не останется сил. И ещё кое-что. Передай своим начальникам, чтобы сворачивали здесь свою лавочку, если не хотят встретиться с имперским флотом. А они с ним обязательно встретятся, если ещё раз высадят на этом побережье очередную банду рыболовов. Всё понял?
Браконьер в ответ суетливо закивал. Вистинг попросил пастуха в чешуйчатых доспехах из множества мелких костей, ослабить петлю и снять аркан. Теперь один из узников был свободен и тут ж кинулся к окопу, чтобы добраться до вагончика и запереться в нём. Других хаконайцев пастухи привязали арканами к нартам, чтобы заставить неустанно следовать за упряжками.
Вистинг загодя позаботился о поисках арсенала браконьеров в их домике-вагоне, и теперь в его распоряжении было три ружья, два револьвера и множество патронов. Всё это он отдал пастухам. Еду из домика он забирать не стал – мало ли, может одинокому браконьеру придётся ждать шхуну дольше обещанного. Да и охотиться ему теперь нечем, придётся питаться одними только кашами.
Под ворчание Брума, как в нём чуть не проделали огромную дырку во всё пузико, мы собрали наши пожитки. Маленькой нарточке пришёл конец – пули хаконайцев сделали своё дело. Даже рюкзаки с палатками продырявлены. Видимо, придётся сегодня вечером заняться кройкой и шитьём. Хорошо, что оленеводы пригласили нас погостить в их стойбище.
Пастухи грузили убитых оленей в пустые нарты. Четверо животных сегодня бесславно погибли. Хотя, их смерть не так уж и напрасна, ведь свежее мясо придётся очень кстати за ужином. Правда, молодые пастухи переживали – оказывается, хорошо обученный ездовой олень куда ценнее мясного из стада.
– Мортен, – подошли к нему двое воинов и спросили, – что нам делать со связанными ворами? Они плохие люди, раз обижают женщин и крадут меха с рыбой. Но ведь нам рабы не нужны, даже наши деды рабов уже не держали. И Карикиява обидится, если мы приведём к нему таких работников. Что они могут? Оленей пасти не умеют. Нет, не нужны ему лишние рты.
– Знаю, – напряжённо ответил Вистинг. – Я сказал про рабов так, чтобы запугать того, который остался у моря. На самом деле мне нужно другое. Сможете вы продержать четырёх пленников в стойбище до весны? Когда начнётся ледоход, надо бы отвести их к южному берегу и попросить рыбаков переправить этих четверых на Медвежий остров. А там, в Ясноморье, придётся уговорить местных доставить пленников в Сульмар.