Покорение вершин (СИ)
— Держи в ответ!
— Хвост не трогай!
— Ты жопа!
— Уши надеру!
— Я упал!
Если Тигр, Хариб, Дей и Вердр полагались на силу в борьбе с друг другом, то остальные старались ловчить, хотя без ссадин не обходилось и у них.
— Беги-беги, щенок, проиграешь! — выл кто-то из затесавшихся в толпе сарвуухов.
Забегали вдоль групп крыс, уставившихся на зрелище, те кто ставил на победу одной или другой группы, собирая и делая ставки.
— Отнимут! Не беги туда!
— Да пусть попробуют отнять!
— Тигрёныш, хвостом тебя по носу! — орал Хариб. — Какого черта ты их пропускаешь? Беги вон в ту сторону, я до тебя докину!
— А чего это я тебя должен слушаться, а?
— Ты что, тупой⁈ Я один был на краю! Вы где все были?
Уж на что мне особо было не до развлечений, сам с интересом следил за мечущимися и не забывающими раздавать друг другу тумаки ловкими ребятами. Порой они творили такое, что все вокруг хохотали, чуть не падая. Время до победы одной из команд пролетело незаметно.
— Ещё! Ещё! — раскрасневшиеся игроки подбежали ко мне, когда я велел заканчивать это действо. Измученный и полузадушенныйсквигыш слабо трепыхался в их руках и уже не имел сил куда-то бежать, но всё равно из последних сил стараясь укусить удерживающего его.
— Даа! Ещё! — кричали «болельщики»
— Вам никто не мешает играть в свободное время. А сейчас у нас есть победители, которые отправятся со мной.
Проигравшие разочарованно заныли. А победите морщили носы, вытирали капельки крови с меха и дули на ссадины.
— Ну ты грязнуля!
— А сам-то чем лучше?
— А другим м-можно? — высунулся откуда-то Отрек-счетовод.
— Что можно?
— И-играть вот т-так!
— Да пусть бегают… Только не по внутреннему двору! Вся работа остановилась. Вон, кто хочет носиться, пусть за вал убегают.
* * *
— Развлекаетесь?
— Не без этого, Хрезкач. Всем после трудной зимы требуется немного приятных эмоций.
— Всё это суета, владыка. Всё должно идти лишь на пользу, к уничтожению врагов. А это что? Столько сил и всё впустую.
— Преимущество молодости. Ты вот стареешь, сил мало, а в них жизнь бьёт ключом. Весна! Природа просыпается, заставляет нас не обращать внимание на пережитое и двигаться вперёд!
— Природа? Кхе… А точно ли мы ею созданы? Может кто иной постарался?
— Ты на что намекаешь, Горбатый?
— Да знаешь, Хейм, — панибратски обратился он ко мне, что резануло мой слух, так как давно так ко мне не обращался. — Я всё никак не пойму тебя… И твоего отношения к Рогатой.
— О как… Отношения у меня простое — Она сама по себе, а мы сами по себе.
— Ты должен понять… Рогатая для нас не пустой звук. Наша раса многое забыла, особенно такие как мы, живущие в глуши. Но даже нам она даёт о себе знать. Но через таких как мы с тобой она говорит со своим народом! И ведь она нас может возвысить над другими… Дать силу…
— А взамен?
— Не многое! Совсем! Жизни тех, кого мы покоряем. Зачем нам эти голокожие, зачем эти псы? Зачем вести переговоры с мелкими бородатыми ублюдками? Их смерти нам дадут гораздо больше, чем сможем добыть где-либо ещё! Может стоит склониться перед нею, пока она не разгневалась?
— Ох, Хрезкач… будь это не ты, а кто-либо другой, то не стал бы вовсе вести разговор.
Я вздохнул свежий уличный воздух, смешанный с дымом от костров.
— Да, она мне тоже порой снится, но тебе не кажется, что она просто берёт нас на слабо? Ведь у неё нет ей над нами силы. Ну может она и существует и что? Вон кулчины воют — и что теперь, жертвы им подносить? В тех курганах — я ткнул рукой в горизонт — не спят их обитатели. И что — тоже к ним кого тащить? Если мы всякой непонятной нечисти будем поддаваться, то что дальше?
— А она значит нечисть?
— Не знаю кто она или он… Нечисть или демон, бог или кто там ещё бывает. Но если бы она могла что сделать с нами, то поверь, уже бы сделала. А так она здесь никто и мы предоставлены сами себе в этой жизни. Вот ты только представь — крысы покорят все земли, убьют все другие народы и расы, всё превратиться в тлен и прах, сгниёт и рассыпется — что это за мир, в котором не будет вокруг ничего, кроме орд крыс? Ничего не имею против завоеваний, но вот поклоняться главной по разложению и гнили… Нет. Не мой путь. Не наш путь.
Хрезкач было хотел сказать что-то в эту же тему, но потом почесал здоровенной лапищей свой нос, отодрав слой коросты, ещё сильнее согнулся, а потом заговорил немного о другом.
— Помнишь, я говорил как-то тебе, что тебя ожидает сюрприз? Кхе… Я тогда не смог его подготовить вовремя. Но всё, что не делается, то лучшему.
Он отдал распоряжения и пока крысы бегали за «сюрпризом», он продолжал рассказывать:
— Те штуки, которые были доставлен из города… Там действительно было много полезного. Жаль, тот колдун сдох! Подстрелили его, говоришь? И записей мало… Но я кое-что смог, побаловался со всякими там пузырьками да мензурками, да камнем… Помнишь, ты говорил, что пленных некоторых мог забирать, да ещё привёл тех, больших и крикливых зелёных здоровяков? Вот с ними и поработал… Да ещё зверья натаскали…
Из норы, ход которой вёл к жилищу-лаборатории старика, расположенной подальше от всех прочих жилищ и объектов нашего подземного логова, раздался раздражённый рёв, да не один, а несколько голосов в унисон орали, сначала от гнева и ярости, а затем от боли. Из темноты вышли несколько групп рабов-крыс, перемотанные тряпками, с частично пропитавшими их кровавыми пятнами и следами грязных жидкостей. Они держали в лапах крепкие палки, окованные металлом с шипастыми ошейниками на конце, на которых удерживали несколько никогда ранее не видимых мною монстров, хоть в их телах-мордах виделось ранее знакомое, но весьма искажённое.
— Зимой охотники наткнулись на логово зимних обезьян, лопосов. Самку мы съели, а вот детёныши попали ко мне… Первые быстро подохли, но дали интересные-интересные результаты! Потом уродцев приносили ещё и я смог из них сделать полезных зверушек…
Я рассматривал сплюснутые плечи, выпирающую грудь, перекатывающиеся буграми мыщцы, толстую шерсть, вытянутые морды нескольких тварей с их яркими, налитыми кровью глазами. Монстры перебирали голыми лапами, шаркали по грязному льду и вертели шеями, разрывая кожу, отчего ярились, но не могли освободиться. Короткий голый хвост свисал безжизненным обрубком и даже не доставал до земли. Но зачем хвост, если лапищи свисают до земли, оканчиваясь пудовыми кулаками, а пасть полна пусть не огромными, но крепкими зубами.
— Я их назвал крысолопами. В этих тварях полно ненависти, и лучшее их предназначение — развернув их в сторону врага, освободить. Им у меня пришлось пережить многое… Очень многое! И умереть им теперь совсем не страшно! Правда-правда? — он бесстрашно протянул свою старческую лапу к морде одного крысолопа. А ведь тот только клацнет пастью и от той ничего не останется! Но нет, у монстра дрогнули ноздри, он шумно вздохнул запах, а потом забился, задрожал, а когда Хрезкач его всё же коснулся, монстр сжался, присел и так и замер, а под ним начала расплываться вонючая лужа. Остальные тоже замерли, стараясь не привлекать к себе внимания.
— Хороший, послушный… Кхе-кхе… Я думаю что они пригодятся тебе в будущем походе. И проблем не доставят. Не доставите же, нет? Они не умеют разговаривать, но понимают… Они по разуму как полугодавалые самцы.
Он показал на рабов:
— С этими тоже поработал. Покопался в мозгах… Вырезал кое-что из желёз. Они теперь весьма послушные и не боятся совсем ничего, но при этом стали совсем тупые и запахов не чуют совсем…
На этом его «подарки» не закончились. Он показал четыре десятка мелких, зубастых, вертлявых существ. Смесь гоблинов и крыс. Следующими вывели пару орков. С осени они приобрели множество шрамов непонятного происхождения на своей шкуре. А один из них вовсе был обезображен страшным шрамом поперёк морды и его и так неприятная морда стала уж вовсе отталкивающей.