Покорение вершин (СИ)
Утиные стаи утолили голод, а значит главная проблема оказалась на время устранена.
— Здравствуйте, Мартин!
— И вам здравствовать, херршер! А это ваши воспитанники? Я заметил некую вольность их поведения в вашем жилище.
— Да, они меня считают своим родителем. — не стал я пускаться в долгие объяснения.
— Бытьможет, представите нас? Я, конечно, их видел и у себя, когда вели вскрытие умерших, и тогда не стал прогонять столь любопытную молодёжь!
— Предсталю, отчго же нет. Только если квикш (язык крыс) для них свободный, то рейкшпиль они только осваивают… Вон те здоровяки — Хариб, Дейамол, Тигр, Вердр. Вон те двое Лократий и Ишарн, вон те, что на спинах первой четверки что-то грязью выводят — Лука, Воэл, Обскурий.
— Вол! — тонким голосом поправил молодой крыс, утирая нос грязными лапками.
— А я Скурр!
— Конечно! Вол и Скурр!
— О, пять сыновей Азуриана и Советники! Да вы оригинал!
— Уверяю вас, это первое, что пришло в голову, профессор.
Скурр подобрался поближе и пока мы с профессором беседовали, постучал меня по кольчужному бедру.
— Чего тебе?
— А ты возьмёшь нас в новый поход? — пропищал тот, сверкая глазками.
— Да-да! Возьми нас! Возьми! Испытай! Возьми лучших! — запрыгала вокруг малышня. Хотя, они уже конечно не выглядели той мелюзгой, как даже в начале зимы. Округлость тел спала, появилась некая угловатость и вместо мягкости, неуверенности движений стала проявляться порывистость и резкость.
— Вы их берёте с собой на ваши войны? — приподнял брови Мартин.
— Да, было дело. Надо же как-то приучать их к той жизни, что их ожидает. Осуждаете?
— Нет-нет, просто интересно! Ваша жизнь и традиции!
Я повернулся к мелким. Их глазки буравили меня, ожидая того, что я придумаю на сей раз.
— Будет и для вас испытание. Помнится, какое-то время назад я велел вам ходить к Струху, Хрезкачу и другим знающим искусство письма и перенимать его. Слышали ведь, как я говорил вам это?
— Да-а-а… — нестройно и неуверенно прозвучало в ответ.
— Вот и сейчас мы испытаем, как вы этого умеете! Эй, хромой, сбегай к Шипу и принеси от него пергамента и чернил!
— Херршер, а разве на войне писать необходимо⁈ — возмутился Тигр. — Там ведь нужна сила и ловкость! Мы должны уметь нападать! Мы должны уметь владеть клинком и копьём!
— Да-а-а! — уже стройно поддержали криками его братья.
— Ну если вы не хотите стать теми, кто будет вести войска, кто будет управлять кланом/племенем, то да, уметь не надо. А если хотите достичь чего-то большего, то вам это просто необходимо!
— Да зачем? Какая сила в этом письме, в этих свитках?
— С помощью знания письма, особенно вместе с языком ваших врагов, можно узнавать их секреты, узнавать секреты ремёсел и тайных знаний, которыми они не хотят делиться. А учёт того, что ваши люди создадут, вырастят? Если вы не будете знать, сколько у вас есть в запасе еды, копий, щитов и другого имущества, что записано на пергаменте, то как вы поведете своих воинов на войну?
Я смотрел на них и понимал, что без демонстрации тут не обойтись.
— Ладно, сейчас посмотрим. Зовите Струха и ещё несколько учеников Хрезкача. Его самого не беспокойте, ни к чему. Будем проверять силу письма.
Пока ждали Струха Шипа, где-то шатающегося, болтал о всякой всячине с Мартином Тассе. Завидев спешащих, решили начинать.
Сперва указал Струху место рядом с собой.
— Вы стоите и внимательно слушаете всё, что я буду говорить. Ясно?
Крысята закивали. Обратился к молодому колдуну.
— Будешь заносить на бумагу мои слова. Кто это из учеников с тобой? Кич, отойди пока в сторонку. Вон, к башне отойди и жди пока позовут. Ну что, всё? Струх, верно ли, что тот, кто ведает письмо, может повторить любые слова, занесенные на бумагу, никогда их прежде не слышав?
— Да, конечно, херршер!
— Тогда вот тебе пергамент, вот чернила. Пиши…
Струх сел прямо на землю, не боясь замарать одежду и подобрав под себя лапы.
— Я, Хейм, известный как Голодное Брюхо, херршир клана Клыков Пустошей, разгромивший Нарак, загрызший один на один лопоса, победивший Куола из Костегрызов, убивший сотни из Налётчиков Нельзуга, гоблинов Гортакса и Каменных Кулаков, обещаю девяти своим воспитанникам, что те из них, кто продемонстрируют прилежание в получение знаний, будут щедро мною вознаграждены, как и тот учитель, кто обучит их важным наукам, помимо письма… Закончил?
Струх Шип порывисто выводил цепочки значков на мягкой шкуре, время от времени макая кисточку в жидкость, что чернее ночи. Крысята внимательно следили за ним, пока не понимая, что за колдовство тут разыгрывается. Они перешёптывались о том, как Шип спокойно колдует. Мартин чему-то улыбался.
— Позовите Кича. Ну что, все запомнили, что я тут наговорил?
Подошел пришибленный Кич, заглянул в пергамент и дрожащим от страха голосом начал читать:
— Я, Хейм, известный как Голодное Брюхо…
И конечно же не пропустил ни одного слова. Крысята и ряд свободных от работ крыс поразевали от удивления рты. Их мысли читались по ошарашенным выражениям на мордах, что-то вроде: «Колдовство! Не зря им и пайки выше и нос задирают при встрече. Достойны уважения, этого не отнять»
— Вот она какая, сила письма. Хотите этому научиться?
— Да-а-а-а-а! — заорал не только крысята, но и другие окружающие.
— Тогда вас будут учить Струх Шип и Мартин Тассе. Учить будут оба! Ясно? Мартин, возьметесь за них?
— Почту за честь, херршер, стать воспитателем этих молодых особ.
А взбудораженное общество никак не успокаивалось:
— С помощью этого знания можно разговаривать людям находящимся далеко друг от друга!
— Говорят что могучие колдуны могут враз переноситься на большие-большие расстояния!
— Да, я тоже слышал. И даже видел кое-что. Но никто не станет могучим колдуном, не освоив вот эту силу — силу письма.
Я уже развернулся, чтобы уходить, как сзади раздались вопросы:
— А как же испытание?
— Так вы с ним не справились!
— Нечестно! Мы ведь ещё научимся!
— Очистить двор!
— Очистииитьдвооор! — подхватили голоса.
Я подхватил небольшую зверушку, которая тут же вцепилась своей крохотной пастью в мой палец.
Потом перебросил его несколько раз из руки в руку… «Или же череп взять?» — мелькнула мысль. «Да нет, этот хоть не раскрошится». Поделил ребят на две команды и начал объяснять правила состязания:
— У вас есть двор, разбитый на две части, которые вы должны защищать. Ваша задача — когда я брошу сквижонка, — поймать его и доставить на противоположный конец двора, к своим противникам. Кто больше раз доставит до момента, когда я остановлю игру, та команда и победила. Тех и возьму с собой. Всё ясно?
— Спымал!
— Ааа, больно! Он меня укусил!
— Да не пихайся ты так!!!
— Кидай мне! Я поймаю!
— Куда ты кинул, безмозглый тупица! Он же не в нашей команде!!!
— Ой!
— Есть!
— Скользкий! Он вырывается!
Верещание испуганного сквижёныша.
— Он убегает! Ловите его!
И стайка крысят побежала по двору за перепуганным сквигышем, со всей мочи перебирающим своими толстыми лапками. Он прыгал под лапы и хвосты следивших за этим небольшим испытанием, а налетающие крысята сбивали клановых с лап, наступали на хвосты. Поднялась страшная суматоха, в которую вливалось всё больше народа — все хотели принять участие в этом веселье.
— Да, надо думать о каком-то развлечении внутри логова, не все, похоже, как я только о войне да о походах думают…
Пришлось вмешиваться в этот бедлам, выкрикивать командиров, патрульным оттеснить часть толпы к земляным валам, чтобы крысята могли продолжить игру дальше на освободившемся пространстве.
Мокрые, с порозовевшими лапками, они в лоскуты рвали одежду друг на друге, пытаясь задержать «противников», ставили подножки, кусались.
— Ты чего дёрешься? Получай!