Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть первая (СИ)
— Так дайте мне вертолет!
— Послушай, Каму, если сейчас ты просто положишь оружие, мы отвезем тебя в здание суда, там тебя будет ждать защитник…
— Нет!! У меня пистолет, ублюдок, так что я говорю, что делать! Мне нужен чертов вертолет, который отвезет меня в гетто, в Новый Бомбей. Понятно?! Там вы не посмеете убить меня… люди не допустят!! Ха! Думал, я совсем дурак?!
«Вот сейчас ты действительно ведешь себя как дурак», — хотелось крикнуть мне. Вот значит, что он вбил себе в голову! Оригинально и, с точки зрения профана, могло бы иметь шансы на успех, ведь в Новом Бомбее у этого парня вполне могло оказаться намного больше друзей, чем у Полицейского департамента Сиднея. Однако никто и никогда не выделит вертолет, чтобы сопроводить психопата с пистолетом, захватившего в заложники офицера полиции, в гетто, где тот сможет спокойно скрыться. Существуют неписанные правила, которые никто не нарушает. Я понимал это, проведя четыре года в академии. Еще лучше это понимал Филипс, проработавший в полиции больше десяти лет. К сожалению, в этом было очень сложно убедить парня, который почувствовал себя богом, держа в руках пистолет.
И, похоже, Филипс это осознал.
— Ладно. Не хочешь сдаться — отвезем тебя в гетто, — пожал он плечами, бессовестно солгав, не моргнув глазом. — Для нас главное, чтобы наша коллега осталась целой и невредимой.
— Вот так-то!
— Иди за мной.
— Ха! Нашел дурака! Пусть те, за дверью, уйдут! — «приказал» он.
— Хорошо, — детектив развернулся и подошел к двери.
Стоять спиной к вооруженному преступник с шалящими нервами могло показаться безумием. Так оно и было. Но Филипс, похоже, научился феноменально контролировать свои нервы. Внешне он был совершенно спокоен.
Высунувшись в дверь, он гаркнул:
— А ну все вон!
В этот момент глаза детектива на секунду встретились с глазами командира «Стражей».
— Не здесь, — одними лишь губами взмолился Филипс. — Выберите место наверняка.
Однако командир спецназа не ответил даже кивком. По его знаку все восемь спецназовцев в коридоре начали отступать в сторону лестничной клетки. Крайний из них оттеснил меня и вытолкал на лестничную клетку. Теперь дверной проем исчез из моего поля зрения — осталась лишь картинка с «Ориона».
— Вы что, готовитесь к штурму? — шепотом спросил я у ближайшего бойца, но он сделал вид, что не заметил вопроса.
На экране нанокамеры я видел, как детектив повернулся обратно к своему «другу».
— Все. Они ушли. Пойдем.
Еще секунд десять Каму не решался двинуться, глядя на Филипса затравленным и недоверчивым взглядом, как голодный дикий зверь, который хочет, но боится взять корм из рук человека. Детектив-сержант из 122-го участка отвечал спокойным взглядом, в котором не было, готов поклясться, и доли от его истинных чувств.
— Черт, — прошептал я тихо самому себе, едва выдерживая напряжение.
Наконец он стал вылезать. В какой-то момент его пистолет оказался в стороне от ее головы. Я весь напрягся, ожидая, что спецназовцы ворвутся в комнату в этот самый момент, но ничего не произошло. Встав с пола, и закрываясь от Филипса заложницей, он выжидающе глянул на переговорщика и нервно проговорил:
— Ну же, веди, детек…
Его голова разлетелась на куски в тот же момент, что и стекло — по крайней мере, так казалось визуально. Поскольку между ним и Филипсом был какой-то метр, его обильно заляпало кровью, но детектив даже не шелохнулся — не от бесстрашия, просто от неожиданности. Этого же нельзя было сказать обо мне — меня подбросило на месте, словно я был в машине, наехавшей на ухаб.
— О, черт! — в ужасе воскликнул я.
Бывшая заложница, схватившись за горло и издавая прерывистые всхлипывания, обессилено опустилась на пол. Или мне показалось, или у нее появилась ощутимая седина? По лицу Эммы стекали слезы и чужая кровь. Что она пробормотала, было не расслышать из-за шума шагов ворвавшихся в комнату спецназовцев. Это был жутко неприятный момент. Филипс стоял между четырех трупов, возле напуганной до смерти девушки и с его лица стекала кровь. Не хочу даже думать, что он чувствовал в этот момент.
Через полминуты я уже был в комнате, следом за ворвавшимися туда «Стражами». В принципе, в их работе уже не было необходимости, но устав обязывал их проверить квартиру на предмет неизвестных ранее нарушителей.
— Все чисто! — сообщил один из бойцов, забежавших в другую комнату.
— Сэр, вы не ранены? — спросил я у Филипса, который все еще стоял на том же месте, где его застал выстрел.
— Нет. Дай-ка мне платок, или что-то вроде этого, — попросил он, так и не двинувшись, и глядя на обезглавленный труп человека, с которым он только что говорил.
Один из «Стражей» бесцеремонно пнул труп индонезийцев ногой, как будто летальность выстрела нуждалась в какой-либо проверке. Другие двое — занялись заложницей. «Хорошо, что Эмма не видит, что сзади забрызгана мозгами этого парня», — прокатилась у меня в голове шальная мысль.
— Сэр, тут салфетки, — сказал я, потянувшись к журнальному столику в коридоре.
— Ничего здесь не трогай! — меня остановил один из «Стражей». — И вообще, что ты тут забыл, стажер?! Проваливай отсюда!
Меня вытолкали из квартиры. Следом вышел детектив. Филипс все-таки раздобыл где-то платок и уже вытирал залившую лицо кровь. Двое бойцов выволокли следом за нами обездвиженную от ужаса девушку.
— Вы знаете, что нужно делать дальше, — кивнул лидер «Стражей» своему командиру отделения и сообщил по рации. — Страж-Лидер, операция завершена. Объект уничтожен. Заложница спасена. Переговорщик цел.
— Понял, Страж-Лидер…
Мне оставалось только отправиться к лестнице, что я и сделал — совершенно шокированный, бледный, пытаясь свыкнуться с мыслью, что практически при мне только что убили человека, а ранее в том же помещении убили еще трех, и это не сон и не какой-то дурацкий кинофильм.
— Чисто сработано, старина, — командир «Стражей» у меня за спиной похлопал Филипса по спине. — Не зря я требовал, чтобы прислали именно тебя. Ты — лучший.
— Зачем вы стреляли через окно? — спросил Филипс мрачным изможденным голосом. — Неужели нельзя было никак по-другому? Я же просил, чтобы вы выбрали место…
— Выстрел был совершенно безопасным, мой друг. Мой снайпер — ас.
— Черт, ну можно же было подождать, пока мы поднимемся на крышу, там обзор был бы в несколько раз лучше и не было бы риска остаться без глаза из-за осколков разбитого стекла… А лучше было вообще сделать ему инъекцию!
— Филипс, дружище, ты отлично сделал свою работу, — снова дружелюбно похлопал его по плечу пакистанец, но в его голосе появилась снисходительность. — А мне предоставь делать мою.
— Да пошел ты, — обессиленно пробормотал в ответ детектив.
— Вы в порядке, сэр? — наконец оказавшись рядом с ним, встревоженно спросил я.
Посмотрев на меня долгим взглядом и сделав глубокий вдох и выдох, детектив-сержант вдруг выдавил из себя слегка болезненную улыбку, а затем потрепал меня по плечу.
— Дерьмовая у нас с тобой работенка, сынок.
***
Прошло не меньше часа, прежде чем ко мне вернулась способность ясно мыслить. К этому времени мы уже находились в нескольких кварталах от места происшествия — в кофейне, забитой деловыми или праздными посетителями, где ничто не напоминало о том, что где-то в этом районе только что было убито четверо людей. Гигаполис был слишком велик, чтобы смерть даже четырех людей, три из которых «людьми» в здешнем обществе не считались, стала крупным событием. Официантка принесла нам чашку зеленого чая, ничуть не заботясь о том, что у этих вот двух посетителей уставший вид, и мы не стали посвящать ее в то, что послужило этому причиной.
«Вот дерьмо», — подумал я. Эта мысль приходила ко мне в голову, наверное, уже в двадцатый раз подряд, заменяя собой все те глубокие душевные переживания и размышления, которые, как могло кому-нибудь показаться, могли быть уместны в такой ситуации. То, что только что произошло, было ничем иным, нежели «дерьмом». Я не знаю, как можно назвать это иначе.