Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)

— Ооох, — тяжело простонал Том, которому в мгновение стало невыносимо стыдно от слов брата. Как ни крути — Джейки был прав на все сто. И чем только вообще думал Харди, когда нажрался до умопомрачения и попиздил сюда? Ох, и что же теперь делать?! Главное, чтоб никто не заметил!
— Что, понял? Понял, что чуть не сотворил? Стало стыдно? — не унимался тыкать еблетом брата в землю Джейк.
— Джейки, что же делать, сука-бля? — буробил Харди. — Мне очень срочно нужно поговорит с пиздой. Прямо сегодня! Нет времени ждать, сука-бля! Сделай что-то, пиздюк. Я знаю, ты же можешь что-то придумать!
— Обращаясь за помощью к дяде Джйку, ты эту помощь получишь, — кивнул брат из шара, отпустив сержанта и встав с него. — Главное, ты все понял с первого раза, что, конечно же, не может не радовать. Так, я сбегаю в дом, кое-что принесу, чтобы хоть как-то тебя оживить. А ты проблюйся. Все быстрее в норму придешь, — сказал он и вышмыгнул из кустов.
Как Джейк сказал, так Том и сделал. Отполз в сторону, засунул два пальца в рот и принялся прочищать желудок, мысленно браня себя за свое не на шутку ебаное поведение.
— А вот и я, — спустя десять минут вернулся в куст Джилленхол. — На, Томми, попей чайку. Он должен прибодрить, — протянул он брату большую кружку кипяточного напитка.
Харди молча взял ее и маленькими глотками приступил к чаепитию. Рядом по-турецки уселся парень из шара, свесил с плеча холщовую сумку с логотипом местного супермаркета и положил перед собой.
— А, вот еще на, покушай, — извлек он оттуда булочку с корицей и протянул брату. — Сам, между прочим, пек, — мило улыбнулся он.
— Сам? — усмехнулся Харди, взял булку и дерзко откусил, громко запив чаем. — А ничего такая. Вкусная. С каких это пор ты заделался печь булки, пиздюк?
— Ну как, я же тебе тогда писал, что Лисонька беременна?
— Мхм, — положительно промычал Том, хотя эту перинатальную тайну знал уже давным-давно, еще до того, как Джилленхол написал ему об этом пару месяцев назад.
— Просто теперь, когда она в таком положении, как-то хочется больше заботиться о ней и делать приятности каждую минуту. Ей же и так тяжело. А с моей моральной поддержкой будет проще. Вообще, вместе всегда проще переживать и радость, и горе. Как-то вот так, Томми, как-то вот так, — молол мудрости Джилленхол. — Так, пока ешь, нужно тебя в более-менее прилежный вид привести, — достал он из сумки расческу, упаковку влажных салфеток, перекись и пластырь.
Так реабилитатор из шара принялся колдовать над сержантом, пока тот чаевничал. Вынул из прически того всякий хлам, а после расчесал и сбрызнул лаком. Обработал ссадины перекисью, а некоторые заклеил пластырем. Стер салфетками пыль со скамов, помог зашнуровать берцы.
— Пиздюк, сука-бля… Спасибо. Это вот все… Пиздос, как мило, — благодарил Том, ведь его не на шутку тронуло поведение брата. — Теперь хоть знаю, что есть у меня тот человек, что подаст стакан воды в старости. Спасибо, Джейки, — потрепал он брата по волосам.
— Ну мы же братья. Должны выручать друг друга, — улыбнулся Джилленхол и крепко-крепко обнял Тома. — Знаешь, главное, что мы есть друг у друга, а все остальное — не важно, — сказал он классическую мудрость сестер Блэкберри.
— Так, что за ебала такая бабская, пиздюк? — отстранил его от себя порядком протрезвевший, но все еще сильно пьяный, Харди.
— Не знаю, просто думал, что это важно для тебя — получить поддержку от брата, — пожал в ответ плечами тот.
Сержант Том прищурился, посмотрев в прекрасные глаза брата, затем расслабился и улыбнулся уголками губ и глаз.
— Знаешь, а мне, кажется, и вправду стало легче… Спасибо, сука-бля, — кивнул он.
Джилленхол вновь прильнул к брату, заключив в объятия, но тот быстро отстранил его от себя.
— Так, прекращай. Больше так делать не надо, — пробухтел он, отвернулся, делая вид, что пьет чай, а сам же подставил пальцы к переносице — до чего ж милый вышел разговор между братьями!
Повисла неловкая сентиментальная пауза.
— Так, ладно, давай уже доосвежим тебя, да пойдешь поговоришь с Ниной, — первым прервал тишину Джейк и достал из сумки тенниску с принтом карты Альбукерке. — На вот, переоденься в мою, твоя пиздец какая грязная, — протянул он тряпку Тому. — И ширинку не забудь застегнуть. И ремень. А то стремно выглядит.
 
Спустя несколько минут Харди, наконец, допил чай и переоделся. Хоть ему и удалось быть уже не такой пьянью, все же невооруженным взглядом было заметно, что Харди был довольно-таки пьян.
— Вот, давай понюхаем, разбодришься, — достал Джилленхол из сумки пакетик кокаина и протянул брату.
Так и разнюхались. Оба.
— Ну все, сука-бля, теперь точно готов, — кивнул Харди, закинув в пухлый рот пару жвачек. — Так, как думаешь, что сделать сначала? Поговорить с пиздой? Или набить ебало Декстеру?
— Ой, про Декстера вообще забудь. Даже и не стоит об него марать руки, — отмахнулся парень из шара. — Я устранил его еще до твоего прихода, как только ты написал, что придешь сегодня.
— Устранил? — заинтригованно приподнял Харди шрамированную бровь. — Не расскажешь, как?
— Ну как, принес ему упаковку шоколадных кексов, сплошь обколотых снотворным и слабительным. Пока чай тебе наводил, сбегал проследил — он спит на унитазе. Так что забудь про этого дегенерата. Просто иди и поговори с Ниной. Он мешать не будет. К слову, сама она, кажется, сейчас сидит на заднем дворе. Можешь прямо через кусты-забор пробраться туда.
— Такой ты у меня чудак, пиздюк, — засмеялся Том, в который раз потрепав брата по голове. — Так, сука-бля, ладно, я пошел.
— Иди, Томми, — сжал кулак Джилленхол. — Удачи тебе. И знай, если что — я буду на подхвате.
Харди коротко кивнул и стал пробираться сквозь кусты к заднему двору.
 
Через мгновение он был на месте, слегка раздвинул ветки и сразу же приметил Нину. Та сидела на шезлонге у бассейна, растерянно пытаясь заплести косу. Но у нее ничего не выходило! Движения были нервными и рваными, отчего прядки ложились не на свои места. Сама же Нина выглядела довольно-таки болезненно: нездорово похудела за эти месяцы, кожа приобрела серовато-белый оттенок, а под глазами виднелись синеватые круги. Невооруженным взглядом можно было понять — девушка находится в глубокой депрессии. Но из-за чего? Тому бы хотелось верить, что она страдает и переживает из-за расставания с ним, а может быть даже хочет вернуть его. Но сейчас, все же, это было не так важно для него. Куда больше его озадачил ее болезненный внешний вид и настроение. Тому стало безмерно жалко ее. Захотелось подойти к ней, обнять и утешить. Затем, помочь заплести косичку — спокойно и без всякой суеты. Но пока выходить он не решался.
— В пизду! — психанула Нина и резкими движениями растормошила волосы, растрепав некое подобие косы.
Девушка схватила с рядом стоящего столика пачку сигарет, сунула одну в рот и попыталась подкурить. Но безумец-ветер не давал этого сделать, раз за разом туша пламя.
— Сука! — навзрыд крикнула она, откинув зажигалку в бассейн, затем скомкала сигарету и откинула в сторону. — Да бля-я-я-ять… — простонала она и зарыдала, обняв обеими руками живот и прижав к себе ноги, согнутые в коленях.
«Послушай, Том, ты немедленно должен выйти и утешить ее! Кажется, ей пиздец, как хуево! Может даже, похуже, чем тебе… Кто, сука-бля, знает? Но ты ведь пьян, урод! Расстроишь ее еще больше! — мысленно спорил с собой Харди. — Так, нужно немедленно протрезветь! Но, как, сука-бля? Точно, жидяра ж оставил кокаин!» — извлек он из бокового кармана скамов порошок и немедленно начал нюхать, насыпав на тыльную сторону ладони тройную дозу.
Пока Том ждал не на шутку бодрящего эффекта и для пущей надежности втирал в десна кокаин, не сводя взгляда с Нины, сама девушка, продолжая рыдать, потянулась к столику рядом с собой и взяла в руки крафтовую обувную коробку.
— Сука-бля, это же та самая коробка! — ахнул Харди, прикрыв ладонью округлившийся рот. — Как там ее? Коробка воспоминаний? Интересно, зачем пизда притащила с собой весь этот хлам на задний двор?! — понес он бред, ведь, кажется, переборщил сегодня не только с бухлом, но и с наркотиками.