Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)
— Ой, не обращай внимания! Лисонька у меня порой как испорченный телефон работает. Ей вроде говоришь одно, а она потом выпьет, да не так начинает информацию воспринимать, а потом еще все это с ног на голову переворачивает, да идет распизживать сестре, — выкрутился пиздабол из шара. — Я тебе так скажу, Томми. Мне про тебя гадости говорить незачем. Мы наконец-то помирились, и я наоборот рассказываю о тебе всем только хорошее! А что там сестры эти недопоняли, так не заморачивайся! Одним словом — женщины! Что с них взять? Не будем же уподобляться до их уровня и распускать базар, хорошо?
— Ну я понял, понял, — кивнул Харди, решив опустить тему. — Пусть так. Но на всякий случай скажу, чтоб если что ты был в курсе и потом не было такого, что я распустил про тебя сплетни. Я пизде сказал, что тебе через слово можно верить. Понял, сука-бля?
— Да не вопрос, Томми, не вопрос! — протараторил Джилленхол и резко переключил неудобную тему. — А я не понял, где ты видел Нину? Лисонька не с ней была случайно?
Подкатив глаза и громко цокнув, Том начал повествование истории о том, как сестры обхуярились колес Фила Купера, и как одна из них оказалась у него в квартире. Ну и дальше все по порядку.
— Мда, жалко, конечно, что ты не знаешь, где Лисонька… Ну ничего, я найду ее, есть у меня одна идейка. Завтра отправляюсь на одно телешоу, чтобы сообщить о пропаже. Прямо в прямом эфире! Посмотри, Томми, обещаю — будет круто! — сказал Джейк по завершении истории. — Ну а на самом деле, я рад, что Лисы не было с Ниной, и вы с ней смогли познакомиться. Как вообще она тебе? Ну в плане, хороший человек, да?
— Ну да, сука-бля, наверное, — вновь цокнул Харди. — Я что хотел спросить. Сколько шкуре лет-то? — задал он нелепый вопрос.
— Ну как сколько?! Столько же, сколько и Лисоньке! Ведь они — двойняшки!
— Откуда мне знать, сколько лет твоей пизде? — рявкнул Том.
— Ну так двадцать два же! Ну что за глупые вопросы, Томми?!
— Понял. А еще хотел спросить одну вещь… Ну… Сука-бля, — потер сержант шею. — У нее кто-то есть или что? Ну в смысле там петушара какой… Просто видел тут в Сиэтле и Декстера, и это показалось немного странным…
— Ой, вообще, этот старый петушара приходится Нине мужем! — воскликнул парень из шара.
— Ммм, — поджал пухлые губы Том, ведь не мог отрицать того факта, что такие новости его разочаровали.
— Но! — поднял Джилленхол указательный палец. — Дядя Джейк скажет так — все это хуйня собачья!
— Что? — уточнил Харди.
— Ничего! — объяснил брат из шара. — Их отношения не несут совершенно никакой смысловой нагрузки. Он женил ее на себе обманным путем, пока Нина находилась в послекомовой амнезии и не помнила нихуя. Теперь же она пытается от него отъебаться, а он то и дело ездит за ней да хочет вернуть. А Нина лишь и твердит днями напролет, как хочет, чтоб он от нее отстал, а лучше — сдох. Она так мне и говорила: «Джейки, когда ж этот пидор сдохнет? Что ему от меня надо? Он стар и некрасив, а я молода и привлекательна. Вот бы найти себе кого-то сильного, властного и красивого, чтобы он помог избавиться от ебаного Декстера, а потом увез меня в закат…» Вот именно так она и говорила каждый вечер, пока не съебалась в Сиэтл, — молол он хуйню, придумывая ее прямо на ходу.
— Каков же петушара, — высказал экспертное мнение Том, порадовавшись подобным вестям.
— Так что будь уверен — эти ебаные отношения никак и ни на что не повлияют. Если ты конечно понимаешь, к чему клонит дядя Джейк. Мм?
— Нет, сука-бля, не понимаю, — пожал плечами Харди.
— Ну ничего, скоро поймешь. Кстати, а ты не был с ней знаком до того момента, как грозился убить в Майами? — накинул он странный для Тома вопрос.
— Нет, сука-бля, не был.
— Странно… Очень странно… Ну да ладно, как говорит Леонид: «Разберемсси!» — хохотнул Джилленхол, отмахнувшись. — А ты, кстати, узнал у Нины, кем она хотела стать в детстве. Предпочитает дождливую погоду или… — стал загибать он пальцы.
— Сука-бля, что за хуйню ты несешь? — перебил Харди. — На какой хуй мне вся эта информация?
— Ой, какой же ты долбоеб! Какой неумеха! Что б делал без дяди Джейка? Я так и знал, что ты не станешь все это узнавать, поэтому выяснил сам!
— И?
— Что и? — нахмурил пышные брови Джейк.
— Кем хотела стать шкура в детстве? — поторопил брата Том, нарочито сняв «беретту» с предохранителя и угрожающе потряся перед камерой айфона.
— Давай не нервничай, дядя Джейк сейчас расскажет все! Итак, в детстве она мечтала стать полицейским…
— Что за пиздоболее? — перебил Харди. — Она сказала, что ненавидит мусоров!
— А ты сказал, что и сам какой-никакой, но полицейский?
— Нет, сука-бля, зачем? — вновь закурил сержант.
— Ну ладно. В общем, не знаю, что потом пошло не так, но в детстве Нина хотела быть мусоршой. Сказала, что на тот момент считала, что здорово выписывать штрафы и подпихивать их под дворники машин правонарушителей. Что касаемо погоды — любит дождь, серость и прочий мрак. Уверяет, что самое то, дабы помеланхолить. Знаешь, тут сестры очень различаются. Моя Лисонька любит солнышко и жару, и сама по себе человек позитивный и солнечный. Впрочем, как и я. Всегда считал себя солнышком…
— Давай дальше! На хуй мне слушать всю эту информацию про тебя, жидяра? Что ты, сука-бля, обдроченное солнышко! Будто без тебя не знаю! — огрызнулся Том.
— Лааадно, — подкатил глаза-индиго Джейк. — Что еще по Нине удалось разузнать? Да то, что она обожает пиццу «Маргариту», ненавидит — «Мексиканскую», ибо после нее блюет по четыре дня, мучаясь с желудком. Оливки или маслины? Тут без разницы, сказала она мне, главное, чтоб без косточек. Кошки или собаки? Однозначно собаки. Сказала, что любит, когда те радуются хозяину и облизывают лицо своим шершавым языком. Сказала — это мило.
— Наверное, и правда мило, — улыбнулся Том и ему страсть как захотелось, чтоб какая-нибудь псина, желательно не брат, облизал его брутально-смазливый еблет, как бы говоря, что он ее хозяин и она предана ему до конца своих дней.
— Дальше — больше. Пока что я узнал, что Нина любит: помечтать о всякой несбыточной ерунде, например, о конце света; на Рождество распаковывать под елкой подарки, обязательно в пижаме; отковыривать с пивных бутылок этикетки и приклеивать их на лоб спящим; напиздиться с сестрой шампанским до умопомрачения, а потом вместе завалиться в лужу, так и уснуть. А еще с детства любит кинофильм «Бэйб», сказала, что они в свое время с сестрой кассету до дыр протерли, пересматривая эту картину. Как выясню что-то еще — обязательно сообщу. Не любит она: Михаэля Шумахера; общественный транспорт; когда Кейт Швиммер следит за ней с сестрой из-за угла; когда малыш Джимми разливает по столу шоколадное молоко и вытирает ее одеждой. Сожалеет, что в этом году не удалось попасть в Европу и поплескаться в Средиземном море. На этом пока что все…
— Пиздос, сука-бля, какая же ебанутая, — усмехнулся Том. — Что за ебалу ты мне сейчас рассказал? Она наркоманка что ли?
— Ну как наркоманка? Немного да, но уж точно поменьше нас с тобой будет, — заметил парень из шара. — А вообще, по-хорошему, все это должен был выяснить у нее не я, а ты.
— С хуя ли, сука-бля? — приподнял шрамированную бровь сержант.
— Ну как это? Вот я влюбился в Лисоньку и выяснил у не все эти вопросы. Ты влюбился в Нину и должен был выяснить все у нее сам лично! Почему я должен работать почтовым голубем и выяснять за тебя? — округлил рот бубликом парень из шара.
— В смысле? В смысле, сука-бля?! — агрессивно охуел Том. — Что значит влюбился? Что за говно?
— Ой, вот только без этого давай, хорошо? Из меня дурака делать не надо! Я вижу тебя, как облупленного! Если то не влюбленность, то что?
— Ой, все, иди на хуй! — рявкнул Том, показал брату остервенелый «фак» и сбросил вызов, для надежности отключив телефон, дабы долбоеб из шара больше не звонил и не выкладывал свои домыслы о том, о сем.
Сходив на кухню и взяв еще немного пива, Харди улегся в кровать, приуютился под одеялом, открыл ноутбук да включил кинофильм «Бэйб», с Сетом Роганом в роли порося.