Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)

— Ээээм… — задумалась Нина, не открывая глаз. — Был один курьезный случай… Было мне тогда четырнадцать. Я стащила с кухни пьезу и подожгла все шторы в нашем особняке. Затем сработала пожарная сигнализация и мало того, что в доме был пожар, так еще случился и потоп…
— Очень веселая, сука-бля, история… Очень… — ухмыльнулся Харди, продолжая штопать рану и вспомнив, как и сам в юношестве поджигал шторы в фамильном поместье, сваливая свое хулиганство на кухаров. — И нахуя ты это сделала, пизда?
— Ну что значит нахуя? А нахуя мои родители возили меня по врачам, думая, что я сумасшедшая? Вот и получили сумасшедшую…
— Почему они думали, что ты сумасшедшая? — накинул вопрос Том, продолжая сшивать края раны, а вместе с этим, сам того не подозревая, все больше и больше проникаясь к девушке. Отчего-то Тому показалось, что они с ней нехило так схожи. Но все это пока лишь домыслы, нужно познакомиться поближе.
— Я много лет страдала от панических атак, да и вообще — у меня обсессивно-компульсивное расстройство, — объяснила Нина, поморщившись от боли. — Но это совсем не говорит о том, что я сумасшедшая.
— Ну да, не говорит, — кивнул Том, на все сто соглашаясь с ее словами. — Мне тоже ставили диагноз — пограничное расстройство личности. Но это же не делает меня, сука-бля, психом! Ну все! Готово! — отрезал он нить и принялся накладывать на рану повязку.
Спустя минуту Нина открыла глаза, слабо приподнялась на локтях и огляделась по сторонам.
— Оооу… Том Харди? — прищурено уставилась она на сержанта, застегивавшего на затылке маску. — Это ты меня спас? Спасибо, ты очень милый человек… Ты это, прости меня, что разгромила тебе квартиру… Это же моих рук дело? Так?
— Ну да, твоих, шкура, — расставил Том руки в стороны, состроив под маской фирменный еблет. — Впрочем — похуй. Прощаю. Ты же сумасшедшая — тебе простительно, — усмехнулся он и пошел в сторону спальни.
Через минуту он вернулся и кинул в руки Нине одну из своих футболок.
— На вот, оденься, пизда, — пояснил за шмот Харди. — Твою футболку мне пришлось порезать.
— Такой ты сумасшедший парень, раз порезал ее, — усмехнулась Нина, повернувшись спиной к сержанту, сняла драную футболку и надела подгон от Тома. — Я потом ее обязательно верну.
— Да забей, — отмахнулся Харди и пошел в сторону кухни. — Есть будешь, сука-бля? — извлек он из холодильника замороженную пиццу и, не дожидаясь ответа, швырнул в микроволновку. Ох, какие мы заботливые! И что на тебя только нашло, не поделишься?
— Ну давай, — кивнула Нина и села за стол. — Слушай, а ты очень добрый парень, раз подлатал меня, приодел, теперь еще и накормишь.
— Ага, сука-бля, ты уже говорила мне это в прошлый раз, — буркнул Том, нервно оттирая ногтем засохшую грязь на микроволновке.
«Послушай, Том, послушай… Сука-бля, что-то не так сейчас происходит. И не только вокруг, но и внутри тебя. Чувствуешь, петушара? Что за ебала такая? Сука-бля, и милым она тебя назвала, и добрым…» — бежали мысли в контуженой голове сержанта.
— Все это так странно, — пожала плечами девушка. — Вот Джейк говорил про тебя совсем другие вещи. Ну, точнее, не лично мне, а моей сестре, которая, конечно же, рассказывает все мне.
— В смысле? — непонимающе обернулся Харди, нахмурившись и забившись в агонии сплетен про самого себя.
— Ну, Джейк только и делает, что говорит ей какая же ты конченая мразь! Рассказывает истории, как ты спиздил вашу мать, принуждал его торговать наркотиками, людьми… А еще как ты чуть не набил ему партак хуя!
— Стоп, сука-бля! Чегооо? Это я его принуждал? Что за хуйню мелет пиздюк? — возмутился Том, охуев от подобных заявлений. Нет, он, конечно, тот еще мудаак, но разве все эти истории про него?!
— Ну не знаю, Джейк так говорит, — развела ладони девушка, виновато поджав губы.
— Хорошо, сука-бля, хорошо… Я разберусь с этим шмаровозом, — подвигал желваками Харди. — А на счет партака в виде хуя… Было такое, да только жид не рассказал, что было до этого! Как в течение нескольких недель он доводил меня до белого каления! Сука-бля, зря все же я тогда не набил ему хуй! Навсегда бы запомнил, что я не люблю! Когда меня поливают говном за глаза! Так что запомни, сука-бля, половина его слов — пиздеж ебаный! — не на шутку вскипел он, ведь ему не понравилось, что эта хоть и ебанутая, но милая девка будет о сержанте неправильного мнения.
 
— Хорошо, — коротко кивнула та. — Слушай, а вот ты сказал, что у тебя пограничное расстройство. А панические атаки тоже были? — перевела она тему.
— Ясен хуй! — изумился сержант, наводя в миксере Пина Коладу. И нет, не для себя, как могло бы показаться на первый взгляд. Для нее. Слушай, Том, кажется, с тобой и впрямь происходит что-то странное. К чему вся эта милая забота?
Закончив приготовление и подав девушке коктейль, Харди начал рассказывать про свои приступы панических атак, сопровождая это артистичным представлением с валянием по полу и демонстрацией нехватки кислорода. Девушка, поедавшая пиццу да попивавшая сливочный коктейль, весело хохотала над выходками Тома, в довесок к своим предыдущем словам объявив его очень веселым человеком.
 
Так ребята за непринужденным обсуждением своих психических отклонений не заметили, как прошло больше часа.
— Кстати, чуть не забыл! — заявил Том, вытирая слезы смеха с уголков глаз. — Я не совсем правильно выразился, сказав, что у меня пограничное расстройство личности. Мой кореш-мозгоправ поставил мне этот диагноз, но через несколько лет пришел к выводу, что у меня и вовсе биполярное расстройство личности.
— Оу, как это мило, — наклонила голову набок Нина.
— Сука-бля, шкура, что в этом милого? — дерзанул Харди, ведь его не на шутку взбесила беззаботность девушки. — Знаешь, как хуево метаться из крайности в крайность? И сколько проблем мне это принесло? Нет, не знаешь? Ну и помалкивай, пизда!
— С хуя ли я не знаю, пидор? — вспылила и Нина, а сержант даже опешил, ведь мало кто из женских особ, не беря в расчет старушку Мэрил, позволял дерзить ему в ответ. — Так-то один мозгоправ тоже предполагал, что у меня биполярочка! Думаешь охуенно, убив человека, захотеть свести счеты с жизнью и даже попытаться это сделать, а уже на следующей день тебе охуенно весело и ничего тебя не ебёт?
«Послушай, Том, ты это слышал? Кажется, ты и впрямь схож характерами с этой шкурой. Разве что, ты не такой ебанутый. Наверное, она и понять тебя может, сука-бля, как никто другой, ведь и сама больна этим биполярным недугом», — пробежала в голове сержанта бестолковая мысль.
— Оу, а это и правда мило, — улыбнулся он уголками глаз. — Значит, сука-бля, мы с тобой понимаем друг друга, как никто другой. Да, сука-бля, нам, сумасшедшим, надо держаться вместе.
— Ну, значит, останусь у тебя жить, — засмеялась Нина, разведя руки в стороны.
Повисла неловкая биполярная пауза, во время которой парень и девушка неотрывно смотрели друг другу в глаза.
«Послушай, Том, какой у нее носик прикольный, а губы, сука-бля… Такие, нежные что ли. А цвет глаз какой необычный. Зеленый. Кажется, ты где-то читал, что это редкость. Или Батлер это рассказывал, или Джейки… И брови такие прикольные у нее. Красиво, что они темнее волос на голове. Интересно, а она красит волосы, или натуральная блондинка? Наверняка красит. Кажется, это называется… Эээм… Шатуш? Омбре, сука-бля? Да откуда ты только знаешь все эти бабьи слова? Точно! Киану так покраситься хотел и всю голову забил, показывая свое фото с наложенной в мобильном приложении прической, подобной шкурьей… Интересно, а как бы Киану добился такой длины? Нарастил бы волосы?», — бредил сержант Харди, детально рассматривая девушку.
— Блин, ну может ты уже снимешь маску? — выдернула его из грез Нина. — Я хочу посмотреть на лицо своего спасителя.
«Послушай, Том, какого хуя? Не будешь ты ее снимать! Ты стремный! Да нет, почему? Мелисса говорит, что красавчик. И Лео так считает, и жиденок… Клубничная шмара тоже говорила, что я милый… Сука-бля, а вдруг сниму и что-то пойдет не так? Сука, в маске все же комфортнее, безопаснее… Блять, о чем ты вообще думаешь! Она просто хочет знать, как ты выглядишь, что тут такого?!» — бился в агониии перебарывания себя Харди, не замечая, как рука уже потянулась к застежке на затылке.