Пленница (СИ)

И я не хочу верить в то, что за это он заплатил собственной.
  
Глава 48
 
К вечеру Андрей добивается для меня права навестить сестру.
Люся дома, но с представителями опеки. Когда мы встречаемся во второй раз, она все еще выглядит очень напуганной, но все-таки не пытается сбежать.
Я сажусь на диван около нее, попутно отмечая, что почти ничего не изменилось в нашей гостиной. Кажется, должность мэра для моего отчима совсем не сказалась на внутреннем убранстве.
— Привет, — робко улыбаюсь я.
Из коридора слышно, как Андрей о чем-то переговаривается с представительницей опеки. Логинов сказал, что добьется для меня права взять к себе сестру. Отчима забрали в участок сразу по нескольким обвинениям.
Но сейчас меня это мало волнует. Куда важнее снова увидеть как Люся улыбается, построить этот хрупкий мост, возобновить доверие, которое когда-то было между нами.
— Что он сказал тебе про меня?
Сестра смотрит в пол.
— Что ты ему угрожала.
Меня пробирает дрожь и отвращение.
— Правда? — я облизываю губы. — И ты ему поверила?
Люся качает головой. Толстая рыжая косичка скользит по спине.
— Я знаю, что ты… — сестра крепко сцепляет руки и я практически узнаю свой жест.
Я тоже делаю так, когда волнуюсь.
— Всегда все делала правильно, — выдыхает Люся. — И он сказал, что нашел способ наказать тебя… за плохое поведение.
Я прикусываю губы, стараясь сделать так чтобы слезы не брызнули из глаз.
— Сказал, что если не буду слушаться, скажет твоему хозяину и тебе будет только хуже.
Я встаю с дивана и приближаюсь к ней. Люся сидит на кресле. Когда я обнимаю ее, она не пытается отодвинуться.
Меня одновременно греет нежность и сковывает омерзение.
Как можно было говорить о таком ребенку? Даже если отчим и пытался добиться от нее идеального поведения.
— Поэтому ты убегала? — говорю я, стараясь сделать так чтобы голос не дрожал.
Люся кивает.
— У меня больше нет хозяина.
— Но Гриша говорил ты сбежала и он тебя накажет. Накажет еще сильней если я…
Я крепче прижимаю сестренку к груди.
— Все это неправда, — говорю я. — Ложь двух очень злых и жестоких людей.
В этот миг я для себя решаю, что оставлю все это позади. По крайней мере в нашей с Люсей семейной легенде никогда больше не прозвучит слово «клуб». Дети не должны касаться ничего настолько отвратительного. Они жить и радоваться и даже не подозревать, что подобное существует.
— Отчим действительно мне угрожал, потому что я хотела заявить на него в полицию. И мне пришлось бежать. Он говорил тебе так чтобы держать меня на расстоянии, понимаешь?
Я отрываюсь и смотрю сестренке в лицо. Она слабо улыбается и кивает.
— Я, — я тоже пытаюсь выглядеть веселой. — Вот посмотри. Я в полном порядке.
— А почему ты тогда вернулась? — говорит Люся.
— Потому что встретила человека, который мне помог.
Сестра смотрит на Андрея, а я качаю головой.
— Надеюсь, с ним все будет хорошо. И мы его еще повстречаем.
  
Эпилог
 
Наша с Люсей жизнь потихоньку налаживается.
Едва оформив бумаги я принимаю решение уехать с сестрой в Петербург. Логинов помогает мне в каждом действии, которое я предпринимаю: восстанавливает настоящий паспорт, оформляет опекунство и подыскивает нам с Люсей.
Я не хочу оставаться в родном городе, которым практически управлял мой отчим. Теперь я понимаю, как многие могли бы слышать мою историю.
Сама я правды уже не боюсь, но я хочу чтобы Люся еще могла пожить безмятежно. На долю сестры и так уже выпала смерть обоих родителей и полтора года жизни с тираном.
Я вижу по малышке как редко она улыбается. Я помню ее совсем другой.
Когда мы перебираемся в Петербург, я наконец решаюсь спросить Логинова о том, что случилось с Виктором.
Сама я даже в интернете не смогла ничего узнать о Черкасском. Только кое-что о его сделках. Виктор, похоже, и впрямь не любил появляться на публике. Был очень осторожен.
Тем более странным кажется мне то, как он повел себя с мной в итоге.
Я оттягивала момент истины, потому что ужасно боялась узнать, что он мертв. Теперь я понимаю, что я наивна и умею ошибаться в людях. Но только не в нем.
Как можно ошибиться в человеке, променявшем свою собственную жизнь на мое благополучие? Я всем ему обязана и, по правде, мечтаю увидеть его живым и здоровым.
Я просто не хочу верить в то, что он мертв, что погиб до того как узнал, что он для меня так много значит.
Но если это и так, то я хотя бы обязана ходить на его могилу.
Именно с этими мыслями я набираю номер психолога.
— Как он? — мой голос слегка подрагивает, когда я задаю этот вопрос.
— В госпитале.
Я даже опускаюсь на стул, радуясь тому, что Люся в это время еще в школе и не видит моего лица.
— Я хочу приехать к нему.
— Это будет непросто, — отвечает Логинов. — Виктор никого к себе не пускает.
— Почему?
На том конце провода долгое и тяжелое молчание. Так что я куда сильнее начинаю нервничать. Да что там такого могло случиться?
— Пуля неудачно задела позвоночник.
— Он не хочет видеть и меня тоже?
Чего он стесняется? Он же не обгорел и не похож теперь на чудовище.
— Он не ходит.
— И что? — улыбаюсь я.
— Полагаю, что он не хочет, чтобы кто-то видел его слабости.
Я какое-то время молчу. Я могу это понять. Виктор вообще не похож на человека, который легко стал бы кого-то к себе подпускать.
— Как думаешь, ему там одиноко?
Психолог молчит.
— Думаю да.
— Я ведь могу… приехать сама?
— Лика…
— Ты можешь это устроить?
Психолог ничего не говорит, и я уже начинаю бояться того, что Андрей положит трубку, как он произносит:
— Я узнаю, когда его выписывают. Его лечит один мой однокурсник, тот самый, который его ко мне и прислал.
Проходит больше недели и все это время я сама не своя. Почему-то я очень радуюсь, когда вспоминаю, что Виктор выжил. Живу практически мыслями о том, как увижу его.
Хотя у меня куча насущных забот: Люся, работа и подработка, и мысли о том, как поступать в институт.
Странно даже, что еще несколько месяцев тому назад я вообще не видела для себя будущего. А теперь я уверена, что проживу до глубокой старости. Я просто обязана жить долго и счастливо, потому что прошла практически через ад.
На работе меня спрашивают о прошлом, и я молчу. Какая разница, кем я была, главное кто я сейчас.
И только раз у меня интересуются о будущем. Я работаю в кофейне, у меня так много энтузиазма и должно быть так блестят глаза, что чаевых я больше других девочек за смену собираю.
— Влюбилась? — спрашивают на кухне, — Или позвали замуж?
Этот вопрос неожиданно ставит в тупик.
Я не хочу замуж, да и влюбиться я не могла. Я ощущаю себя странно, так, как чувствовала себя еще в клубе. Так, словно сердце мое живет не настоящим. Я кое-что прошлому должна. Так, словно я уже обещалась и другие мужчины, даже если я хотела бы с ними отношений, будут каким-то предательством с моей стороны.
Когда я думаю об этом по дороге домой, то понимаю, что предам себя.
Я обещала Виктору остаться с ним, если он вернет мне свободу. Это честная сделка. Я заключаю только такие.
Пока я его не увижу, не буду точно знать, что делать со своим будущим.
Когда я захожу в дом, звонит Андрей.
— Завтра в пять, — и называет адрес.
Это очень странно, но мое сердце часто бьется от радости.
В пять я беру с собой сестру и дожидаюсь Логинова. Он подвозит нас обеих на машине до загородного госпиталя, и мы останавливаемся у ворот.
Люся разглаживает ленточки, которыми перевязан торт. На работе я забрала самый лучший. Я крепко сжимаю руками букет, вдыхая нежный запах роз. Ведь мы едем на выписку.
— А как мы встретимся? — я смотрю на глухие ворота частной клиники.