Властный (ЛП)

— Я бы никогда не стала подсыпать наркотики в еду, — сказала Эллен Сью у меня за спиной, практически оскорбленная тем, что я вообще предположила такое.
Я обернулась и свирепо посмотрела на нее.
— Верно. Это так же дико, как привязывать женщину к кровати в своем доме. Я бы поняла, если бы увлекалась извращенным сексом, но это не так.
— Значит, у Оникса была на то причина.
Из моего горла вырвался горький смешок.
— Точно. У него только одна причина — осуществить свою цель, уничтожая остальных на своем пути, верно?
— У него очень важная цель.
Скрестив руки на груди, я со злостью взглянула на Эллен Сью.
— Опять эта его великая цель! Что бы, черт возьми, это ни значило!
Она хотела утешить меня. Это было написано у нее на лице, но чем больше женщина говорила со мной, тем больше я злилась. Эллен Сью была на его стороне во всём. Она никогда не скажет ничего плохого об этом мужчине. Это лишь усиливало мой гнев по отношению к ней.
— Вы можете уйти?
Она тяжело вздохнула.
— Пожалуйста, поешь. Я говорю тебе, что для всего есть причина, даже если мы с тобой не знаем, в чем она заключается. — Эллен Сью закрыла за собой дверь. Затем я услышала щелчок, когда она заперла меня на замок.
Ага, будто я могла уйти куда-то до рождения этого ребенка! Да, Оникс совсем меня не знал. Я вытерплю все ради своей сестры. Так что, давай, придурок, делай все что хочешь, тебе меня не сломить!
Чем больше я оглядывалась по сторонам, тем больше злилась. Я начинала ненавидеть белый цвет.
***
Оникс вошел в спальню как раз в тот момент, когда солнце опустилось за горизонт. Сидеть целый день в комнате было совершенно иным видом пыток. Я ощущала себя зверем в клетке, готовым к прыжку и побегу. Не отрывая взгляда от окна, чувствовала, как Оникс приближался.
Внутри меня царил полный хаос. Я была так зла на Блейка за то, что он использовал меня, но в то же время мне было очень больно, и все эти чувства не утихали в течение дня. Во всяком случае, они еще больше нервировали. Хуже того, Оникс забрал мой телефон, и я не могла позвонить сестре.
Нет, меня оставили здесь мучиться весь день, и это дерьмо превратило мой разум в помойную яму. В некотором смысле я жалела, что он тогда вернул мне телефон. Потому что я не могла созвониться ни с кем, кроме Кеннеди. У меня был смартфон, но ни одна из функций не работала, так что я не могла даже проверить свой банковский счет, не говоря уже о том, чтобы погуглить моего похитителя и узнать о человеке, с которым имела дело.
— Не связывай меня снова, — приказала я, обхватывая себя руками. — Если я сказала, что останусь, значит останусь.
Он положил руки мне на плечи. Я никак не отреагировала, но прикосновение вызвало жар, который проникал сквозь футболку.
— Я тебе не доверяю, — прямо заявил Оникс.
Я резко повернулась к нему.
— Не доверяешь мне? — я указала на себя пальцем. — А как насчет тебя? Думаешь, я доверяю тебе? Ты использовал меня — дважды. В течение четырех недель! Всего за месяц ты похитил меня, использовал и разрушил всю мою жизнь!
Оникс засунул одну руку в карман, и я услышала повторяющийся щелчок, привлекший мое внимание.
— Что это?
Он посмотрел вниз, проследив за моим взглядом, будто даже не осознавал, что делал. Это было похоже на какую-то привычку, и я задумалась — откуда она взялась?
Вместо ответа Оникс выдержал мой пристальный взгляд и отвернулся.
— Не надо было выходить из дома. Сама виновата.
— Ты никогда не говорил, что мне нельзя выходить! Ты сказал, что я не могу покинуть поместье и территорию вокруг, но я находилась на территории! — я промаршировала в ванную и, снова увидев, что двери нет, разозлилась еще сильнее. Этот человек довел меня до грани безумия! Я боялась, что чем дольше здесь пробуду, тем будет хуже.
— Говорю сейчас. Не выходи из дома, пока я не разрешу. — Оникс был спокоен, а я в ярости.
Схватившись за раковину, я встретилась с его взглядом. Блейк прислонился к дверному косяку и был настолько расслаблен, насколько это было возможно. Как он мог быть таким чертовски спокойным? Я ненавидела эту маску, за которой он скрывался. Все же мое выражение лица говорило о боли и гневе. Что давало ему преимущество.
 
— Но я люблю качаться на качелях. — боль сквозила в моих словах, и это вывело меня из себя. Ему плевать. Ему плевать, если вдруг я завтра умру. Он сказал, что я влюбилась не в того брата, но это тоже не имело значения. Я была просто игрушкой для него, которую он использовал, и это глубоко ранило.
Оникс скрестил руки на груди и глубоко вздохнул.
— Ты голодна?
Горечь пронзила меня насквозь, и мне пришлось отвести взгляд.
— Нет.
Услышав его шаги, я поняла, что он где-то рядом. Он схватил меня за бедра и развернул к себе. Обнял меня за шею и приник к моим губам в мучительном поцелуе. Этого мужчину я не могла остановить. Мужчину, которому поддалось мое тело. Из-за которого у меня из глаз катились слезы.
Он мог бы добиться гораздо большего в этой жизни, но предпочел быть жестким, грубым и непреклонным. Может, именно это причиняло боль больше всего. Я могла видеть в нем гораздо больше, чувствовала, что он мог быть другим, но не позволит показать себя с этой стороны.
Оникс отстранился, провел пальцами по моим щекам, вытирая слезы. Затем повернулся и вышел за дверь. Услышав отчетливый звук закрываемого замка, я поняла, что снова оказалась в ловушке.
***
Целыми днями я наблюдала, как восходит и заходит солнце. Оникс всегда засыпал рядом со мной и просыпался тоже рядом. Ночью к кровати были привязаны только мои руки, и я часто просыпалась, обнаружив, что мои ноги переплетены с ногами Оникса.
Позволять боли и обиде расти внутри, не приносило пользы. Это не помогало, а лишь ухудшало пребывание в этой комнате.
Оникс даже ни разу не пытался заняться со мной сексом, и я начинала чувствовать неуверенность в себе. Забавная вещь, связанная с одиночеством: твой разум проигрывает так много разных сценариев и разных реакций, что ты начинаешь путать, что хорошо, а что плохо.
Когда я лежала в постели на спине со связанными руками, а Оникс обнимал меня, я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. И все же я была настолько близка с мужчиной, насколько это вообще возможно. Но это ничего не значило, ведь, в конце концов, я исчезну из его жизни.
Именно в тот момент, когда мне пришла в голову эта мысль, я приняла решение. Решение, которое изменило бы ход нашего совместного времяпрепровождения. Я могла бы жить здесь и страдать, а могла и наоборот. Это был мой выбор, и хотел Оникс или нет, но он давал его мне.
Теплое тело Оникса прижалось ко мне, а наши ноги переплелись. Я мгновенно отреагировала, соски напряглись, а внизу начала скапливаться влага. Согнув колено, я начала водить им по всей длине его члена, чувствуя, как тот стал твердеть.
Губы Оникса были так близко — мы с ним спали на одной подушке. Я поцеловала его, нежно прильнув к губам, затем провела языком по нижней. После того, как я втянула его губу в рот, Оникс резко открыл глаза и настороженно посмотрел на меня.
Он сжал меня своей стальной хваткой и взял инициативу на себя. По поводу утреннего запаха изо рта можно было не беспокоиться, потому что мне было все равно. За последние несколько дней моя потребность в этом мужчине выплеснулась наружу, и как только решение стало для меня ясным, я полностью отдалась ему, и мое тело словно ожило.
Оникс вдавил меня в кровать и буквально пожирал мой рот. Он разместился между моих раздвинутых ног, и начал двигаться вверх и вниз, а я дрожала от удовольствия.
Из легких будто высосали весь воздух, поцелуй стал настолько жадным, что я не была уверена, где начинался Оникс, и где заканчивалась я.
Он ничего не произнес, когда отстранился от моих губ и принялся водить языком по шее, покусывая ее и облизывая. Он залез под мою футболку, и я выгнулась дугой от прикосновения, издав тихий стон. Оникс целовал мой живот и грудь. Все это время он задирал мою футболку вверх, пока та не запуталась в манжетах на запястьях.