Тринадцать (СИ)

— Что бы ты делала, если бы дорогой для тебя человек узнал о тебе что-то унизительное?
Кейт пристально смотрит на меня своими небесными глазами и произносит:
— Послушай, все мы не идеальны. И у каждого из нас есть то, чем мы не гордимся, и о чем хотели бы забыть. Так что я бы просто обсудила это с этим самым человеком, если он и в самом деле дорог. Я даже не буду спрашивать, речь идет об Остине или нет, потому что, очевидно, что да. Учитывая, что после того, как он украл тебя в понедельник, ты его избегаешь.
— Я его не избегаю.
Кейти склоняет голову набок и смотрит на меня так, словно у меня вместо головы огромная индейка как у Моники в одном из эпизодов сериала «Друзья».
— Ну, может быть, немного.
— Немного? — усмехается подруга. — Ты либо избегаешь человека, либо нет, Лив.
Она права. Я просто оттягиваю неизбежное. Рано или поздно мне придется поговорить с ним. И нужно сделать это до того, как он уедет на выездной матч.
Издаю стон отчаяния.
— Все очень непросто.
— А все и не должно быть просто. Итак, сейчас я раскрою тебе большой секрет: чтобы это сделать, нужно… просто открыть рот!
Открываю рот, сделав вид, что в шоке.
— Вот так просто?! — Закрываю рот ладонью и мотаю головой в стороны. — И это все?!
— Сама в шоке!
Мы начинаем смеяться, и меня вдруг немного отпускает от тревожных мыслей.
— Почему ты водишься с Маргарет и ее шайкой-лейкой? Ты ведь такая… умная.
Кейти смеется.
— Помнится, во время нашей первой встречи, ты едва не убила меня за то, что я без умолку болтала.
Улыбаюсь.
— Да, но-о-о-о… ты просто болтушка, но никак не сплетница.
— Твоя правда, — Кейти усмехается. — Знаешь, как говорят: Господи, убереги меня от моих друзей, а с врагами я уж как-нибудь и сам справлюсь.
— А ты не промах, Кити-кэт, — усмехаюсь я. — Кстати, почему Остин так тебя называет?
— В детстве я любила есть корм нашей кошки. — Закатывает глаза Кейти, и я начинаю хохотать. — Что ты смеешься? Он был вкусный.
— Интересно, какую кличку дал вашей кошке Остин?
— О, это и в самом деле интересно. Кошка была рыжая. И Остин, почему-то, назвал ее «Мышонок».
— Что-о-о-о?
— Да. Он аргументировал это тем, что она такая маленькая и безобидная, и похожа на мышонка. Конечно, брату тогда было года четыре, но это не оправдывает его тупизма. Пошли уже, а то ничего не успеем, — улыбается Кейти и тянется к дверной ручке. Я следую ее примеру, доставая на ходу телефон из рюкзака. Кажется, нужно перестать игнорировать Остина.
Я: То есть ты дал мне прозвище в честь своего кота?!?!?!?!?!
Остин отвечает практически сразу:
Остин: Черт, если бы я знал, что для прерывания твоего молчания необходима эта информация, то я бы заказал самолет с огромным полотном, на котором бы была надпись «Мышонок — не только моя рыжая кошка, но и моя девушка, Оливия Джонсон». И он бы летал над нашим университетом, пока ты не примчалась бы ко мне и не наградила смачными объятиями.
Закатываю глаза.
Я: Я бы наградила тебя разве что смачным подзатыльником! То есть я и в самом деле ассоциируюсь у тебя с твоей кошкой?
Остин: А что такого? Она была очень милой, и я даже никогда ее за хвост не дергал!
Я: А-а-а-а, ну раз за хвост не дергал, то все, — это любовь прям!
Остин: Так и было!!!!
Остин: Я хочу тебя увидеть. Где ты?
Я: Мы с Кейти ходим по магазинам. Увидимся завтра на балу.
Остин: Жду не дождусь, когда увижу тебя. Ты будешь безупречна.
Я: Никто не может быть безупречен[1].
Остин: Иногда Мистер Дарси говорил какую-то ерунду, не слушай его.
Я улыбаюсь так широко, что вероятность столкнуться с защемлением челюсти очень велика. Даже слишком.
— Я так понимаю, информация о прозвище кота пошла на пользу, — усмехается Кейти. — Отвлекись уже и посмотри, как тебе это платье?
Беру телефон и прощаюсь с Остином:
Я: Я могла бы спорить с тобой об этом часами, но глаза твоей сестры сейчас похожи на два электрических шарика, которые так и норовят пробить по мне ударом тока. Так что, пока!
 
Остин: До завтра, мой любимый Мышонок.
И тут мое сердце делает рондад[2]. А потом еще добивает меня флик-фляком[3]. И в конце бах! И исполняет еще и сальто. Да не абы какое, а самое настоящее тройное сальто[4] назад. Еще и в группировке. Не знаю, как я вообще еще жива.
— Господи, и зачем только я взяла тебя с собой? — негодует Кейт. — Ты ведь можешь пойти в черном мусорном мешке, и Остин все равно скажет, как ты красива. Поэтому ты даже не пытаешься выбрать себе что-нибудь стоящее, да?
— Извини. Я просто… — сказать что-то внятное мне мешает улыбка, растянувшаяся по моему лицу так широко, что сложно вообще что-то говорить. И я уж молчу про свой мозг, который сейчас словно атаковала группа единорогов, чилящих на солнышке Флориды. — Давай выберем мне самое красивое платье!
— Так-то лучше, подруга! — усмехается Кейт и протягивает мне пару дюжин платьев.
[1] Никто не может быть безупречен — цитата из «Гордость и Предубеждение».
[2] Рондад — вид акробатического переворота на 180 градусов вокруг продольной оси.
[3] Флик-фляк — вид акробатического переворота прыжком назад, прогнувшись, с промежуточной опорой на руки.
[4] Тройное сальто — самый сложный акробатический элемент.
  
Глава 18
 
Остин.
Сегодня день, когда продолжительность дня становится равной ночи. Англичане считают, что именно в этот день весеннего равноденствия начинается весна. Но почему наш канцлер из года в год преподносит его как какое-то невероятное событие, остается загадкой. Она говорит, что в этот день свет и тьма разделяются поровну. Интересно, канцлер Мерфи вообще знает, что у нас тут государственный университет, а не какая-то академия вампиров? Или она все ждет, что вот-вот из-за угла появится Зои Дойч[1] в облике Розы, верного стража-дампира моройской принцессы Лиссы[2]?
Выхожу на улицу и пытаюсь отыскать обещанное солнце. Но на сером небе нет ни единого намека на его появление. Метеорологи вообще в курсе, что иногда можно просто посмотреть в окно, а не выстраивать свои бестолковые диаграмки и прогнозы?
Сажусь в свой «Ягуар» и еду к Джейку. Он совсем раскис. Я не видел его в универе уже пару дней, в том числе и на тренировках. И мне до одури хочется наорать на него и пару часов почитать нотации, но, думаю, сейчас Джейку нужен друг. А капитан «Красных дьяволов» Остин Стоун может навалять ему и потом.
Эванс живет в пятнадцати минутах ходьбы от меня, но уже через два часа начнется бал, так что быстрее будет долететь до него на моей машине. Пока я еду, окружающий Манчестер туман сгущается с каждой минутой все сильнее. В нем утопают стволы голых деревьев, растущих вдоль дороги. Когда я выхожу, то поражаюсь окружающей меня тишине. Дом Джейка расположен в элитном коттеджном поселке на восемь домов, которые находятся друг от друга на таком большом расстоянии, что невольно задумываешься, не один ли ты вообще в этом мире. Чувствую себя «Выжившим». Надеюсь, мне не придется скитаться по сугробам[3], а то я все-таки понежнее Леонардо ди Каприо[4] буду. Суровые зимы явно мне не по вкусу.
У меня есть запасной ключ от его дома, так что я открываю им входную дверь и сразу оказываюсь в гостиной. Весь ее пол усыпан пустыми коробками из-под пиццы, мятыми пивными банками и использованными салфетками. Спасибо, что не кое-чем другим.
Прокладываю себе тропинку сквозь бесконечный мусор и направляюсь по длинному коридору в дальнее крыло, где расположена спальня Эванса. Дверь в его комнату открыта, и сквозь нее я вижу голый зад друга. Я захожу вовнутрь спальни, погруженной в сумрак, и будничным тоном, делая вид, что не заметил, что он спит, произношу:
— Дружище, подъем!