Наследник для врага (СИ)

Довольно их сравнивать, потому что ничем хорошим это не закончится. Вера мертва, Соня здесь. И никому не будет лучше, если в моих мыслях будет неразбериха.
— Я переоденусь и можем ехать, — девчонка забегает в квартиру, скидывает шарф на вешалку. — Пять минут.
— Соня.
— Что?
— Не можем мы ехать.
— Ян, не надо. Ладно? Это просто мои мысли, никого не касаются. Ты обещал прогулку и… Что ты делаешь?
Хмурится, когда я наступаю. Вжимаю золотко в стену, поглаживаю её живот. Чувствую, как малый пинается. И это чертовски офигенное ощущение. Оно стоило всего.
— Волков, держи руки при себе.
— Почему это?
— Потому что… Из-за тебя я нервничаю. А как хорошая мама, я не должна вредить ребенку. И…
— Золотко, ну твою же…
Выдыхаю с хриплым смешком, прижимаюсь к девчонке ближе. Упираюсь лбом в её, обхватываю лицо. Мозги крутятся, но не нахожу ни одного адекватного аргумента.
Провожу пальцами по чувственным губам, не могу сдержать улыбку. Соня даже хмурится так, что целовать хочется. К черту каток и прогулку, спортом можно и здесь заниматься.
— Я правильно тебя понял? — рассматриваю её напряженное лицо, провожу рукой по талии. — Ты обиделась на то, что я назвал тебя хорошей мамой? С каких пор это перестало быть комплиментом?
— Ни с каких. Пусти меня, Волков, мне нужно переодеваться. Комплимент оценила, приняла. Что ещё?
— Мы не сдвинемся с места, пока ты не объяснишь. Я не шучу, Соня. Стоим на месте.
Упираюсь ладонями в стену, отрезая девчонке пути к побегу. Внимательно слежу за её состоянием, чтобы не слишком напрягалась. Но я тоже упрямый и привык получать то, что хочу.
Это со своими мальчиками в универе Соня может строить главную. Играть в «угадайку» и прочие радости молодежи. Но я привык к другому. Четко, по факту.
Девушка мнется, неловко отводит взгляд. А я пользуюсь возможностью. Касаюсь губами подбородка, ползу выше. Золотко упрямо поджимает губы, прячет их от меня.
— Я устала, — новая попытка, которая вызывает улыбку. — Тебе мне не жаль?
— Жаль, очень жаль. Пошли тогда, приляжешь. Отдохнешь день или два…
— Ян, ты обещал мне!
— Так ты ведь устала.
— Как же я, — толкает меня в плечи, бьёт хрупкой ладошкой по груди. — Тебя. Ненавижу. Достал. Достал ты меня, Волков. Я сама могу решать, что мне делать и говорить. Может, ты привык к другому. Но я не буду слушать твои приказы, ясно тебе?
— Облачно.
Соня хмурится, явно не понимает шутки. А затем качает головой, смотрит, как на дебила. В детстве постоянно подобное придумывали, с юмором у меня не очень.
— Ну же, девочка моя, — захожу с другой тактикой, покрываю лицо поцелуями. Глажу талию, руки, ловлю судорожный вдох. — Что не так? Почему тебя обидело то, что ты хорошая мама? Ты же хорошая, справляешься. И без меня бы чудесно справилась, только я уходить не планирую. Ну что такое?
— Единственное, почему ты хочешь меня забрать, мои материнские качества? — выпаливает, когда ладонь пробирается под её кофту. — И думаешь, что это нормально?!
— Думаю, Сонь, что ты преувеличиваешь.
— Разве? Ты…
— Я сказал, что не хочу тебя отпускать. А ещё сказал, что верю тебе и ты хороший человек. И да, за материнство тоже сказал. Но ты услышала только одно.
— Я не… Ты не говоришь.
— Чего не говорю, золотко?
— Что ты ко мне чувствуешь, чего хочешь. Кто я тебе? Просто девчонка, которая забеременела и заменяет твою жену? Случайная любовница? Временная девушка, пока мы обязаны жить вместе? Я хочу знать, любой ответ. Просто скажи.
Если всё было бы так просто.
Соня просит ответ.
А я молчу.
— Ясно.
Соня выдыхает, старается протиснуться мимо. Но ловлю обратно, сцепляю ладони замком на её пояснице. Упирается в меня руками, животом, пространства не хватает.
— Ян!
— Погоди, золотко. Ты когда вопросами сыпешь, дай хоть время всё обдумать. Или проще самой всё решить и не слушать? Уже накрутила себя, да? Сразу спросить слабо?
— А слабо сразу сказать нормально?
Усмехаюсь. Дерзкая и хрупкая, удивительное сочетание. Надавливаю на плечи девчонки, заставляю сесть на пуфик. Вот и зачем выбирать ботинки с такой шнуровкой, если нагибаться уже не можешь?
 
Присаживаюсь возле Сони, вожусь с застёжками. Та хмурится всё сильнее, но в одном ботинке далеко не убежишь. А я подбираю слова, чтобы всё объяснить нормально.
— Ты дочь моего врага, — начинаю издалека, провожу пальцами по тонкой щиколотке. — А ещё мать моего ребенка. Это правда, Соня, так и есть. А ещё ты… Просто моя. Выбери любое определение, которое тебе нравится: девушка, любимая, заноза в сердце. Отпускать я тебя не планирую, хочу, чтобы была рядом.
— Рядом как кто?
— Как моя девушка, — выдыхаю, кто-то не может без конкретики. — Не случайная, не временная. Сонь, я перед тобой на коленях, буквально. Представляешь, как отреагировали бы пацаны из детдома на такое? Волков и на коленях перед девчонкой, обувь помогает снять. Сам бы ржал с другого, что каблук. А сейчас не смешно.
— А как?
— Сейчас это правильно. Сонь, не грузи свою голову, — оставляю поцелуй на виске, помогаю подняться. — Ты из-за этого всё время грустила?
— Хм.
Ничего не отвечает, пожимает губы, но уже не так обиженно. Позволяет утащить в спальню, стянуть теплую кофту. Не сопротивляется, лишь смотрит пристально.
Девчонка ещё, со своими искренними чувствами. Не играет, не пытается хитрить. Смущенно хихикает, стоит прикоснуться губами к низу живота. Чувствую пинок ребенка, активный сегодня.
— Ты же не против? — спрашиваю лукаво, провожу пальцами до пупка.
— Не против чего? Ян, я не знаю можно ли, да и я не…
— Сонь, я не пристаю к тебе. Пока что, — подмигиваю. По бледной коже сползает румянец, которым я наслаждаюсь. — Хочу чувствовать, как малыш шевелится.
— Или малышка!
— Или малышка, да. Не напрягает, что постоянно касаюсь живота?
— Да нет.
Настолько растеряна, что даже не мешает, когда укладываю её на постель. Ложусь рядом, обнимая со спины. Мы должны гулять, и поговорить ещё, и миллион других задач.
Я знаю.
Но сейчас хочу просто полежать, спокойно. Оставляю поцелуй на ключице, прижимаю к себе сильнее. Малыш (или малышка) снова пинается, прямо в мою ладонь.
Вера такое не любила. Вообще не подпускала к животу, переживала слишком. Первое время я не успевал на УЗИ из-за работы, а после не пускала из-за обиды.
А теперь не хочу ничего упускать. Хочу видеть и чувствовать всё, что касается моего ребенка. А ещё Соня так вжимается в мою грудь, когда малыш шевелится, что пробирает до кости.
— Щекотно, — смущается, когда провожу губами по шее. — Ян…
— Что ещё, золотко? Надеюсь, с отношениями мы разобрались?
— «Моя» это размытое определение, между прочим.
— Не могу без тебя, Сонь. Достаточно точно?
— Ммм, не знаю. А что ещё ты можешь сказать и предложить? Я послушаю…
Маленькая зараза. Пытается крутить взрослым мужиком, так слепо и неумело. А я поддаюсь. Пусть немного порадуется, потом уже спрошу за это представление.
Или нет.
Посмотрим, как золотко будет себя вести.
— Мы собирались на каток, — Соня ворчит, вспоминая, когда я накидываю на нас одеяло. — Волков, я не собираюсь сейчас спать!
— Я собираюсь.
— Ты… Я хочу погулять.
— Давай выберемся завтра, ладно? Мне одно золотко нервы помотало, надо восстанавливаться.
— Ян!
— Соня.
Копирую её интонацию, наслаждаясь тем, как девчонка раздраженно вертится. Старается ударить меня пяткой и локтем, едва не попадет затылком по носу.
И тогда я не выдерживаю.
Соня вскрикивает, когда резко переворачиваю к себе. Перехватываю запястья, заставляя девушку лечь на меня. Прижимаю ладонь к пояснице, ищу взглядом что-то, чем можно было бы обездвижить.
— Я тебе не кукла, чтобы так крутить.
— Прекращай, — выдыхаю, сжимая челюсть. Это просто гормоны и капризы у кого-то, нужно переждать. Только не так просто справиться с раздражением. — Лежи смирно.