Малакай и я (ЛП)

— Мерфи... — Я не договорила, когда увидела, что обращенное ко мне веснушчатое лицо стало серьезным. У меня не было права лезть не в свое дело, поэтому я задала другой вопрос... но он тоже отдавал любопытством. — Как у вас дела с Дэвидом, если ты не против, что я спрашиваю?
Она покраснела, затем улыбнулась и кивнула сама себе.
— У нас все хорошо. Я знаю... Я знаю, в прошлый раз... у нас все было не очень хорошо... у него было не очень хорошо. Но ему лучше. Он бросил пить и посещает терапевта.
— Доктор Монтерроса? Я слышала, он классный.
Он отклонилась и оглядела меня с ног до головы.
— Посмотри на себя, ты уже совсем как местная.
— Просто хорошо имена запоминаю...
— ПОМОГИТЕ!
Мы одновременно обернулись и увидели, что лед затрещал под ногами у детей.
— НЕ ДВИГАЙТЕСЬ!
Мы с Мерфи побежали. Мы добрались до края озера, когда лед вдруг проломился, и детские пронзительные голоса стали короче, отрывистее и совсем прекратились, когда дети ушли под лед.
Мерфи хотела побежать, но застыла, взявшись руками за живот.
СТОЙ! Закричал мой разум, и я подумала, что кричу это ей, но осознала, что уже бегу и ныряю под лед. Вода словно ножами пронзила меня со всех сторон, а затем все погрузилось в темноту. Я схватила чью-то руку и подняла ребенка к поверхности, Мерфи подхватила и вытащила его, а я нырнула за остальными. Я выталкивала их из воды одного за другим, и каждый раз сама уходила все глубже.
МАЛАКАЙ
К тому моменту, как мы вернулись на пляж, все побежали в сторону озера, и я не понимал, почему, пока не увидел верхушку ее кудрявой темной головы, нырнувшей под лед.
— ЭСТЕР!
Крик сорвался с губ словно пламя, сердце вспыхнуло, и я бросил все из рук и побежал не в сторону пляжа, а ко льду. Я знал, они кричали и просили меня остановиться, но я не мог. Меня тянуло только к этой дыре, величиною с кратер у самого края воды.
— Я не вижу ее! — прокричал кто-то, глотая воздух. — Не...
Я, не раздумывая, прыгнул за ней в воду. Вода... просто гибель. Если вообразить, что одна вещь воплощает другую, то вода — это смерть; холодная, карающая, поглотившая весь свет. Я едва мог видеть ускользающий солнечный свет, а легкие мои горели тем сильнее, чем дольше я был под водой, но мне было все равно. Я заплыл еще дальше, поворачивая головой то влево, то вправо. В тот момент я молился, чтобы, неважно, какая связавшая нас сила — любовь, магия, Господь — помогла мне найти ее. Когда я заметил идущие снизу пузырьки воздуха, я нырнул глубже, и увидел, как она кричит. Я схватил ее, и она посмотрела на меня в ужасе, хватаясь за горло, а затем затихла.
ЭСТЕР!
Я не мог кричать. Все, что я мог, — достать и схватить ее, пока плыл назад к пролому во льду. Я уже мало что видел и все же поднимал ее первой, пока, наконец, мы оба не проломили поверхность, и я не вдохнул воздуха, чтобы криком прохрипеть ее имя.
— Эстер! ЭСТЕР!
Я не видел никого другого, даже когда они помогли нам вылезти и положили ее на снег. Они кричали, пытались укрыть меня, пытались разделить нас. Я сложил руки и ударил ей по груди сильнее, чем, наверное, должен был, затем нагнулся и вдохнул в нее едва наполнивший мои легкие воздух.
— Ну, давай! — кричал я ей, прежде чем снова сделать дыхание в рот. — ЭСТЕР, НУ ДАВАЙ!
Казалось, до этого момента, когда она стала откашливать воду, прошли миллионы лет.
— Вот так. Давай, детка! — Я наклонил ее голову набок, чтобы вытекла вода, но ее стало трясти в моих руках. — Эстер?
Ее карие глаза вдруг открылись, и в них я увидел страх.
— Нет, нет, ты в порядке.
— Я... Я... прости, — выдыхала она, стуча зубами.
Я поднял глаза, ища что-нибудь, чем согреть ее, и заметил, как несколько человек были заняты тем, что отогревали одеялами мальчишек. Вокруг нас были десятки людей, которые спешили помочь, но я не чувствовал ничего, кроме страха.
— Я, — пыталась говорит она, — я не...знаю... Я... Я... просто... прыгнула... Я так...
 
— Детка, все хорошо. Ш-ш-ш... все хорошо, ты в порядке, — сказал я, покачивая ее. Я слышал, как звонили в скорую помощь, я попытался встать, но ноги онемели.
— Про... Прости...
— ЭСТЕР! ЭСТЕР! — Я тряс ее, но она поникла в моих руках. Я не нащупывал пульс. — Нет, нет, нет, нет. Эстер? ЭСТЕР! ЕЙ НУЖНА ПОМОЩЬ! ПОЖАЛУЙСТА, НА ПОМОЩЬ!
Только не так. Я не мог потерять ее вот так. Нет.
Почему это всегда случается?
Почему... мы же просто... почему?
Господи, почему?
ГЛАВА 24. СЕКРЕТ ЖИЗНИ
МАЛАКАЙ
Я снова почувствовал наползающий на меня уже знакомый мрак, и взгляд опять затуманился, когда вдруг кто-то встряхнул меня.
— Отпустите ее! СЭР! ВАМ НУЖНО ЕЕ ОТПУСТИТЬ!
Я моргнул, не понимая, кто это говорит, пока два парамедика не забрали ее из моих рук на носилки. Дэвид оттащил меня, когда они разрезали ее одежду, готовили дефибриллятор, и затем я смотрел, как они дали разряд.
— А-ах.. — Я сгорбился и схватил себя за грудь, словно электричество прошло через меня вместо нее. Но я был рад этому. Это было лучше темноты, лучше небытия. — Еще раз... — прошептал я так тихо, что не был уверен, слышали ли они мою мольбу, но они дали еще разряд.
И когда они сделали это, произнесли:
— Есть пульс!
Ко мне вернулось дыхание.
Пульс означал, что она жива. И я мог жить.
Остаемся живы, да, любовь моя?
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Казалось, что все ускорилось. Время шло, что-то происходило, но я не мог смотреть по сторонам.
Раз — и мы в машине скорой помощи, где нам вливают теплый раствор внутривенно. Два — мы в больнице. Я не помню всех этих передвижений, мои глаза всегда смотрели только на нее.
Я был жив, но внутри оцепенел. Все вокруг ходили, разговаривали, жили, но я просто сидел и ждал.
Прежде чем осознал это, мы оказались в палате. Она лежала на кровати, а я сидел рядом с ней.
— Мистер Лорд? Мистер Лорд? — Женщина щелкнула пальцами у меня перед лицом, но я не пошевелился и не заговорил. — Мистер Лорд, хотите помочь ей?
На этих словах я посмотрел на темнокожую белокурую женщину в очках с толстой оправой. Я попытался заговорить, но заметил, что горлу больно.
— К-как? — спросил я ее.
Она показала мне сменную одежду.
— Переоденьтесь, поешьте, и я...
— Когда она очнется? Она уже должна прийти в себя. — Я снова повернулся к Эстер и посмотрел на ее пульсометр.
— Если мне надо приглядывать за вами, я уделяю меньше внимания ей. — Она снова положила передо мной одежду, и на этот раз я взял ее.
— Ее сердце остановилось, — сказал я, хотя был уверен, что она уже знала. — Резкое переохлаждение с остановкой сердца. Вы ввели согревающую внутрикостную жидкость, теплый увлажненный кислород, но...
— Вы врач, мистер Лорд?
— Когда-то очень давно, — прошептал я.
— Тогда вы должны знать, что вот так делаете себе хуже. Вам нужно поесть...
— Я не могу ее оставить. — Кто знал, что случится, если я снова ее оставлю.
Она вздохнула.
— Я выйду и зайду снова, и мы поговорим о ней, сколько хотите, но сначала вам нужно переодеться.
Мне нечего было ответить, и когда она ушла, я посидел немного, а затем наконец поднялся и снял всю больничную одежду, которую меня заставили надеть в первый день. Они сказали мне надеть побольше слоев, но я схватил первое, что попалось, и не особо заботился, была ли на мне теплая одежда. Меня согревали не костюмы, а она... Эстер.
 
Тем не менее, я быстро переоделся в новую одежду и сел обратно. Я поднял руку Эстер и поцеловал ее. Она была теплее, намного теплее, но для меня все еще холодная, словно она была...