Малакай и я (ЛП)

— Хорошо, мистер Лорд, вы расскажете нам, кто эта девушка, или мы все останемся в тревожном ожидании?
— Простите, я не знал, что все ждут этого, затаив дыхание. — Я слегка развернул стул и оглядел их всех, ждущих, не отрывающих глаз и скрестивших руки. Затем я посмотрел на Эстер, которая яростно мотала головой и размахивала руками в знаке «нет». — Женщина, которая руководит воздушным движением позади вас.
Они повернулись все вместе так быстро, что это было в равной степени устрашающе и забавно, учитывая, что Эстер все еще размахивала руками. Заставив себя улыбнуться, она кивнула всем и потом ушла назад в офис.
— Эстер Ноэль? — спросила женщина, и я кивнул. — Вау. В сети люди оживились, — сказала она, глядя в телефон. — Она глава вашего фан-клуба?
— А я — глава ее.
Раздалось несколько вздохов, и я не мог сдержать улыбки.
Если я продолжу ввязывать ее во все вопросы, я знал, она больше не попросит меня давать интервью.
ЭСТЕР
— Входи, — сказала я, не поднимая головы со стола.
— Что, черт побери, случилось с Малакаем Лордом? Он словно милый, романтичный робот? Люди просто плавились от его сентиментальных ответов. Он готов был дать мне все, чего бы я ни пожелала, когда выяснял там, в аэропорту, как встретиться с тобой, — слова Ли-Мей выскакивали так бессвязно, что я едва понимала ее.
Подняв голову, я оперлась подбородком о стол и сказала:
— Нам не нужно сначала поговорить о другом?
Она медленно присела в кресло перед моим столом, и я поняла, она обдумывала что-то, собираясь произнести. Потому я заговорила первой:
— Твой сын... он от Говарда. — Глаза ее становились шире, пока она смотрела на меня. — Надеюсь, ты не думала, что я забуду о вас двоих, потому что я с кем-то другим. Вы встречались, когда я была с Говардом?
— Нет! — ответила она быстро, качая головой. — Нет, но... это продлилось не так уж долго...
— Тогда все хорошо. — Я села ровно и затем откинулась в кресле. — Так как вы активно не врали мне в лицо, все хорошо. Но я не знаю точно, как относиться к твоему отъезду сразу после похорон дедушки. Я думала, мы друзья.
Она свесила голову, и ее золотисто-каштановые волосы рассыпались у нее по плечам.
— Мы друзья! Прости! Мне нужно было быть рядом с тобой... я просто... не знаю, я испугалась. Ты стала моим боссом, и еще моя мама, и Говард, все происходило так быстро, что меня понесло.
Я понимала это. Я просто завидовала. Мне тоже хотелось сбежать. Мне хотелось сбежать обратно в Монтану как раз перед тем, как умер дедушка. Туда, где все было так просто.
— Мама так злится на меня, — сказала она, начиная хлюпать носом. Взяв коробку с салфетками из нижнего ящика, я обошла свой стол и села рядом с Ли-Мей. — Почему кажется, что я во всем лузер? Говард и я... мы просто тусовались, а теперь у нас ребенок. Но мы не любим друг друга. Я сказала ему, и он подключился ко всему, он и должен был во все включиться, но ощущается это как-то неестественно. Словно я больше не могу контролировать собственную жизнь. Все всегда идет... просто не так, как я хочу.
И это чувство я тоже понимала, потому обняла ее... особенно сейчас.
— Ты не лузер, Ли-Мей. У тебя все наладится. У тебя есть я, и без хвастовства скажу, что хорошо иметь такого друга, как я. Так что соберись, я не могу позволить тебе испортить макияж. Он как всегда великолепен, — сказала я ей, убирая волосы с ее лица.
Она хлюпала носом и смотрела на меня своими темными глазами.
— Он хорош, правда?
Я засмеялась и кивнула.
— Да, хорош, и повсюду камеры. Ты, в самом деле, хочешь его испортить?
Она тоже засмеялась. Мы обе валяли дурака, но, по крайней мере, смеялись. Она неловко меня обняла.
ДА-ДА-ДА-ДАННН! 
— Господи! — Она отпрыгнула от меня и уставилась на вибрирующий телефон, который играл Бетховенскую симфонию №5 в до минор.
— Моя мать, — пояснила я, потянувшись за телефоном, чтобы выключить звук. — Я хотела заблокировать ее, но подумала, что она позвонит Адиту или придет сюда снова закатывать скандал.
 
— Да, я слышала об этом. Все в порядке?
— Со мной? Да. С ней? Понятия не имею, — ответила я.
Я никогда не понимала, что с ней происходит. И нужно ли было мне это знать? В какой момент пришлось разорвать связь с собственной матерью? Для меня ее никогда и не было. От того, что я никогда не видела ее и не слышала о ней, я дошла до того, что слышу ее каждый день. Нескончаемая атака болью, которую она приносила, измучила меня. И все же мой внутренний ребенок, эта маленькая часть меня была счастлива, потому что мать больше не могла отрицать мое существование. Я ее ребенок, и мы семья. Она нуждалась во мне. Она больше не могла сбежать от меня. Так неправильно. Мы обе в заложниках друг у друга, и все шло к тому, чтобы закончиться плохо, разве могло быть иначе? Для нас так больше не могло продолжаться, но как все разрешить? У меня не было идей. Не уверена, что они вообще когда-то были.
— Эстер? Эстер?
— А? — Я взглянула на нее, когда она смотрела мне прямо в лицо. — Прости, что ты сказала?
— Ничего, но казалось, что на минуту ты отключилась в какой-то другой мир.
Если бы она только знала.
Тук. Тук. 
— Войдите.
Говард зашел внутрь, но замер, пока взгляд его карих глаз метался между нами. Могу точно сказать, он не знал, как себя вести, но Ли-Мей поднялась и сказала:
— Она знает, не напрягайся.
Говард посмотрел на меня, я улыбнулась и кивнула, что позволило ему немного расслабиться. Я оценила его чувство неловкости, и что он не притворялся, будто все в порядке. Это значит, что я не ошиблась, выбрав заботу и рассмотрев в них всеобъемлющую доброту. Никто из них меня не предавал, и все же их по-прежнему заботило, насколько задеты мои чувства.
— Ты что-то хотел? — спросила я его.
— Да, точно, — встряхнул он головой и указал куда-то за спину. — Он закончил.
— Что? Уже? — Я поднялась и зашагала к двери.
Он стоял посреди зрительской зоны и фотографировался, а на лице его была вымученная бестолковая улыбка. Для того, кто не побеседовал и пятнадцати минут, он выглядел вымотанным.
Он был хорош собой, как и всегда, и даже больше, потому что я заставила его приодеться. Когда мы были в Монтане, он при любой вылазке всегда носил свои темные джинсы, рубашки с V-образным вырезом, его любимую кожаную куртку и ботинки. В помещении он редко когда носил рубашку — не то чтобы я жаловалась. Думаю, мне настолько нравился его прежний стиль, что я намеренно выбрала одежду, непохожую на ту, в которой привыкла его видеть. Его кожаную куртку я сменила на серый блейзер, рубашку с V-вырезом — на голубую, которая застегивается на пуговицы, вместо джинсов — сшитые на заказ брюки, и во всем этом образе он словно сошел с обложки GQ, идеально гармонируя со мной... идеально, за исключением того факта, что это не настоящие мы. Это рабочая версия нас. А обычные наши образы хранятся только для нас двоих... и для Либер Фоллс.
Он поднял взгляд от трясущейся руки Риты и наши глаза встретились. И вот так все слова, которые я собиралась ему адресовать, испарились. Уголок его губ приподнялся, и Малакай, словно не замечая никого вокруг — ни тех, кто спешил протянуть ему книгу для автографа, ни тех, кто беззастенчиво глазел на него — просто пошел мимо них ко мне. Время словно замедлилось, и каждый его шаг менял мир вокруг нас.
Шаг, и он был посреди издательского дома, направляясь ко мне, пока я стояла у двери офиса.
Еще шаг, и его черные волосы стали длиннее, темные глаза сузились, и вот он, одетый во все черное, стоит за порогом Дворца Небесной Чистоты20.
 
А я во Дворце Земного Спокойствия. 21
Он держал меч в своей руке, а я в своей.
Пока Малакай шел ко мне, я наблюдала за тем, как мой разум разрывается между двумя реальностями — современным Нью-Йорком и Пекином семнадцатого века. Той же рукой, которой он машинально подписывал книги всех, кто преграждал ему дорогу, он разил стражей, вставших на его пути в Зале Союзов22. Рука его двигалась быстро в любом из случаев, карандаш скользил по страницам, вот уже на следующей, и в то же время его меч одним ударом ранил двоих за раз. А я, с другой стороны, держала свой меч, атакуя им тех в черном, кто был одет как он!