Столичная красота против сибирского Валенка (СИ)

Наутро я взяла с Сережи клятвенное обещание, что он не станет рассказывать нашим друзьям о Максе сам. Я хочу их сама познакомить, когда все образуется. А то сейчас мне не до многочисленных звонков или посиделок, да и Макса как-то подготовить надо к нашей встрече, про Степашку нормально поговорить, а не на бегу. Сегодня так больше и не нашла момента сказать, но как только будет возможность, сразу поговорю.
Так, в режиме аврала, пролетело два дня!
Второй день прошел в такой же в рутине, только мое рабочее место все-таки перенесли из кабинета Макса также к окошечку, которое везде во всю стену, но только за пределы его кабинета. Поставили мне новый стол и выделили компьютер. Макс настроил мне удаленный доступ к Игорю, чтобы мне не бегать, а заходить на его компьютер со своего места. Честно говоря, на переезде это я настояла, а он, видимо, понял, что так действительно будет лучше. Макс за работой это что-то. Если в первый день к вечеру, может быть под влиянием стресса или усталости, я еще как-то могла работать, то на второй день постоянно соблазнялась понаблюдать за Максом. Ни к чему хорошему это не привело. То есть привело, к довольно приятным последствиям и всему такому, но вот работа остановилась и Макс из-за меня чуть не пропустил важную встречу. Хорошо, хоть у меня напоминалка на компьютере пиликнула. Игорь постарался, настроил. На каждую встречу за час пиликает. Очередной раз была благодарна моему незримому спасителю. Кстати, о нем! После возвращения Макса со встречи, мы с ним таки вырвались на целый час и навестили его в больнице! По словам Макса встречи для него явление не частое, но бывают стечения обстоятельств как эти дни.
14.7 Игорь
Игорь
Похоже, я нехило головой приложился или это сейчас действительно все наяву было? Нет, я точно не сплю и даже могу четко восстановить последовательность событий с того момента, как я очнулся.
Из реанимации меня перевели в отдельную палату, чего я совершенно не ожидал. Мои немногочисленные вещи, которые находились со мной в такси были уже здесь. Документы, ключи от квартиры и доживающий свои последние проценты заряда телефон. Мало того, что нет зарядника, так в этих бинтах мне самому до розетки не добраться, даже если он у меня чудесным образом появится. Вещи, и те, отодвинув ящик тумбы мне продемонстрировала сопровождающая медсестра. Она же дала в руку телефон и вышла, сказав до обхода отдыхать. Ее слова прозвучали для меня как издевка, будто я еще что-то в своем состоянии способен сделать.
Мягко говоря, чувствовать себя таким беспомощным довольно унизительно. Я сам привык о себе заботится и уж никак не зависеть от кого-то даже в элементарных вещах. Под относительно здоровую руку мне подложили кнопку вызова персонала и самое поганое я поймал себя на том, что меня это радует! С этой чертовой кнопкой спокойней.
После выхода медсестры я некоторое время рассматривал стык стены с потолком размышляя. Звонить, как ни странно, после почти пяти лет нахождения в этом городе мне некому. Ни девушки, ни друзей — никого кому бы я мог доверить ключи от квартиры и элементарно попросить собрать для меня необходимые вещи.
Все это время я с головой был в работе и даже друзей не завел, а ведь в универе считался душой компании. Но, даже в этой ситуации я ни о чем не жалею: самостоятельно заработанная квартира почти в сто квадратных метров того стоит. Осталось выплатить последние платежи, и она моя. Только как зарабатывать на платежи в таком состоянии и будет ли шанс после больничного вернуться на свою должность? Именно эти вопросы мучали меня, как только я очнулся.
Вчера стоило мне прийти в сознание, я упросил медбрата дать мне мобильник, чтобы позвонить на работу. Прежде всего требовалось подобрать слова, чтобы оповестить генерального о том, что я не вышел на работу по уважительной причине, но самым страшным было как-то объяснить, что я какое-то время буду недееспособным. Навряд ли он пойдет на какие-то уступки типа работы из палаты.
 
Слова генерального о том, что мне уже нашли замену чуть не добили меня прямо в реанимации. Если бы женский голос с именем Валя не пояснил, что меня там все- таки ждут, то я точно бы кончился на месте. Мои жалкие пятьдесят тысяч оклада полагающиеся на больничном мою ситуацию не спасают, а ведь еще придется оплачивать расходы за лечение. Самое страшное для меня сейчас так не вовремя лишится работы. Хотя, кого я обманываю? Этой работы я не хочу лишаться ни сейчас, ни потом и это не только из-за денег.
Страшно подумать, но, кроме как с Максимом Юрьевичем, я ни с кем особо не общался. Для остальных коллег я был тем, при ком лишнего не скажут. Те немногочисленные вопросы, которые мне задавали, касались работы, генерального и периодически гуляющих различных слухов о нем. На последние две темы я старательно отмалчивался, даже когда сам увидел подтверждение одному из них.
14.8 Потолок
Никогда не забуду тот день, когда генеральный приказал мне зайти за бумагами к нему домой и привезти их в назначенное место.
Добравшись до его квартиры, я нажал на звонок. Двери распахнул парень с короткими влажными волосами, и идеально прокаченным телом прикрытом лишь одним полотенцем на бедрах. В этой квартире он находился явно не для занятий уборкой. Он по-хозяйски пригласил меня внутрь. Даже у меня, как у стопроцентного мужика, его совершенное тело вызывало желание рассмотреть его с чисто эстетической точки зрения. Ни телом, ни лицом этого парня природа не обделила, при этом идеальная белоснежная и в то же время добродушная улыбка мгновенно располагала к себе и слишком контрастировала с характером его бойфренда, простите, нашего генерального. Уверен, что он какая-то известная модель, — я просто не слежу, не до этого. А было бы до этого — все равно меня, как нормального мужика интересуют совсем другие вещи, например, хоккей, — здесь я знаю всех поименно! На этом же парне даже полотенце вокруг бедер смотрелось эротично. Моя младшая сеструха точно бы в три ручья слезы лила, вопя о том, какой генофонд пропадает. У нее весь жесткий диск фотками таких идеальных качков забит и вот совершенно даже меня не стесняется, развешивая фотографии этих мужиков у себя в комнате, мотивируя тем, что формирует правильный вкус на мужчин. Этой мелкой, вообще, палец в рот не клади — та еще оторва зреет.
Помню, после того визита я долго пребывал в шоке. Одно дело слухи, а другое убедиться в их правдивости воочию. Тогда я и понял, что, по сути, хоть и нахожусь рядом с генеральным, знаю о нем не больше, чем все остальные. Казалось бы, проработанные с ним пять лет должны были нас чисто по-человечески сблизить — нифига! Все что я о нем знаю, это то, что он лучший в своем деле. В своей среде у него даже фанаты есть, о которых я полагаю, он даже не подозревает. Он никогда не повышает голос и не допускает никаких эмоций. От этого, особенно первое время, чувствуешь себя как на сквозняке. Причем неважно насколько ты сам крут, — рядом с ним ты превращаешься в невзрачный ноль. Он даже поручения предпочитает высылать скупыми сообщениями на мой комп. Если я что-нибудь уточняю, ограничивается короткими сухими фразами. Я понимаю, что он работает больше, чем кто-либо в нашей компании, но за пять лет мы ни разу с ним не разговаривали, в привычном понимании этого слова. Поэтому слова этого Валентина, о том, что генеральный приезжал ко мне в больницу, вызвали у меня удивление.
Однако отдельная палата и всестороннее, слишком доброжелательное отношение может означать одно из двух: или сервис в наших больницах неожиданно подскочил до уровня частных клиник, или кто-то вмешался. А так как вмешаться из всех моих знакомых мог только он, то мучиться в догадках не пришлось.
 
Декорации перед глазами разнообразием не блещут и, вообще, приятнее лежать с полузакрытыми веками. Даже дневной свет причиняет дискомфорт. Я долго сверлил глазами потолок сквозь ресницы и думал кто этот или эта Валя? Теоретически, это может быть и парень с мягким голосом по имени Валентин или, если допустить уж совсем бредовую мысль, — то женщина, внешне напоминающая мужчину. Я помню, как генеральный жестко отчитал Стаса, который допустил присутствие женщины на их встрече. Поэтому вариант, что Валя — это настоящая стопроцентная женщина, отметаю сразу. Даже этот приятный голос меня не проведет.