Кровная месть (СИ)
— Когда ел мамкины блинчики с мёдом, или — после того как полдня торчал в библиотеке с очередной книжонкой… А как подрос — ровно в тот момент, когда рядом оказывалась какая-нибудь симпатичная девчоночка! Давай, Рем! К черту рапс, спорынью и жюльен! Пошли в Каламиту, тебе точно нужно расслабиться и привести себя в порядок, я знаю чудесное место! Давай, брат, давай, — Децим вскочил из-за стола и ударом ноги выбил табуретку, на которой поколись пятки его младшего брата.
Кокотница из-под жюльена покатилась по полу, благо — последний кусочек мяса уже отправился в ненасытную утробу Буревестника.
— Нет, вы посмотрите на этого подлеца! — Рем замахнулся пустым кубком. — И это он говорит, что я — невыносим! Господи, я вижу тебя каких-то полчаса и уже хочу прикончить!
— Это семейное, — усмехнулся Децим. — Только Флавиан умеет сглаживать углы. Вставай, о мой хмурый брат! А по пути в город — вздрючим интенданта. Если ситуация будет располагать, я и вправду его четвертую… Правда, найти хорошего снабженца — дело хлопотное…
— Слушай, если ты возьмешь на себя сражения и осады, то со спорыньей и прогнившими пехотными сапогами я как-нибудь справлюсь! — вставая и стряхивая с груди крошки, проговорил Буревестник.
— Еще и сапоги гнилые? — Змий беззвучно выматерился. — Сотру в порошок гада! Пошли, братец, станем карать невиновных и награждать непричастных… А потом — будешь отдыхать. Это — твой первый приказ на должности генерал-квартирмейстера объединенной армии братьев Арканов!
— Звучит неплохо! — Рем улыбнулся и почувствовал, что складка на переносице расслабляется сама собой, а брови переползают на положенные им природой места.
XII
Каламита была городом богатым, имеющим блестящее настоящее и будущее. По крайней мере — на первый взгляд всё выгледо именно так. Высокие белые стены, улицы, мощеные каменной плиткой, дома, облицованные мрамором самых разных оттенков, фонтаны, статуи, портики и арки… Рем никогда не был в этой части герцогства и даже подумать не мог, что каменные магнаты выстроили тут такую красоту! Местные жители тоже выглядели приятно: добротная одежда, здоровый вид, чистота, опрятность… Здесь были сильны ортодоксальные традиции среди простонародья — это, а еще и стремление здешних дельцов показать товар лицом и сделать Каламиту витриной для своей продукции точно сыграли свою роль в формировании облика города.
Двадцать или тридцать тысяч населения: для Империи периода расцвета этот городок мог считаться захолустной дырой, но по нынешним временам Каламита был настоящим мегаполисом! Аскерон — один из крупнейших провинциальных центров, едва ли мог похвастаться сотней тысяч горожан. Говорят, в Кесарии проживало триста тысяч, но подсчитать точно оптиматы не могли — за последние тридцать лет чиновничий аппарат деградировал, а трущобы вокруг столицы — разрослись. В общем — Каламита впечатляла.
— Куда ты меня тащишь? — Рем едва поспевал за братом, пытаясь одновременно успеть увидеть всё вокруг.
— Хм! — Децим пытался сформулировать ответ на ходу. — Я веду тебя в уникальное место! Я частенько бывал тут раньше… До того, как женился, конечно. Потому я препоручу тебя заботам мадам Курсийон, и приду сюда только утром — тогда мы сможем обсудить с тобой наши планы… И ты расскажешь мне про полководческие таланты Антуана дю Массакра. Поверь мне — забота воспитанниц пансиона это именно то, что тебе сейчас нужно!
— Воспитанниц? Забота? До того, как женился? — Буревестник ухватил Децима за рукав кафтана. — Ты что — в бордель меня ведешь?
Змий резко остановился, развернулся, глянул в лицо Рема и хотел было по привычке ткнуть младшего брата указательным пальцем, но вовремя спохватился: синяки на ладони еще не сошли после последней попытки провернуть нечто подобное. Ткнуть не ткнул, но строго погрозил:
— Не вздумай ляпнуть подобное! Это будет невежественно и оскорбительно! Некоторые замечательные девушки, в основном — из небогатых но благородных оптиматских и популярских семей, проходят у мадам Курсийон обучение! В чем его суть — я не скажу, но они образованы, красивы, обладают приятными манерами… Один из аспектов учебы — практика общения с мужчинами. Можешь считать себя наглядным пособием, или — натурщиком, как у художника. Но с особыми привилегиями!
— Гетеры что ли? — бровь Рема сама по себе поползла вверх.
— Гетеры? Ох, какой ты сложный! Такое чувство, что ты в Смарагде не в университете учился, а в кабаках пивом торговал… Так! Что значит этот взгляд, братец? Ты что, и вправду⁈ То есть как это — пивом?.. — Змий был не в курсе всех перипетий студенческой жизни младшего Аркана, с ним Буревестник в переписке не состоял и особенно не откровенничал. — Ладно. Черт с тобой! Вижу, у нас слишком много тем для разговора накопилось… Будем наверстывать завтра. А сегодня — я провожу тебя в пансион, ты там будешь вести себя вполне прилично и дружелюбно, и не смеешь обидеть девушек! Не-е-ет, я знаю что ты законченный наивный романтик и не имею в виду всякие грубости. Напротив! Если какая-нибудь из них решит продолжить с тобой общение… Ну — один на один, то в таком случае не смей отказывать!
— А то что? Посадишь в клетку, как интенданта? — усмехнулся Буревестник.
История с пансионом выглядела довольно странной, особенно в свете всего, что он раньше знал о своем старшем брате. Выходит, Змий в своих походах не только врагов сокрушал? Так или иначе — это было любопытно, это заставляло кровь быстрее бежать по жилам, а сердце — стучать чаще. Предвкушение чего-то необычного овладело молодым Арканом. Любопытство — вот каков был основной мотив, который возобладал в душе Рема. Еще год или два назад он наверняка вспыхнул бы от такого предложения и произнес кучу пафосных слов, и отправился бы в свою палатку — к бутылке с вином, или в лес — чтобы вдоволь настрадаться и пожалеть себя. Теперь же… Теперь ему было жутко любопытно!
— А что не так с интендантом? — удивился Децим. — Что посеешь то и пожнешь, верно? Посидит посреди лагеря, у всех на виду денька три, в одних гнилых сапогах… И на завтрак, обед и ужин — каша со спорыньей. А там — как решит Господь. Или выживет и возместит все мои убытки из личного кармана, или сдохнет… И тогда убытки возместят его родственники. Он ведь зажиточный, популяр из аскеронских…
Они прошли по городским улицам версту или полторы, и, наконец, вошли в ворота вечнозеленого парка. Звук шагов двух братьев терялся среди мощных стволов и густых крон исполинских деревьев.
— О, Творец всемогущий! — Рем не переставал доставать брата ни на минуту. — Ты что, назначил снабженцем какого-то популярского торгаша? И этого человека считают лучшим полководцем побережья? Да как ты вообще воевать-то умудрялся? На морально-волевых?
— Знаешь, этот популярский торгаш, конечно, редкостная скотина, но сотню лошадей у него из-под носа точно не уводили!
— С козырей зашел, брат мой? На больную мозоль наступаешь? Да я лучше сотню лошадей потеряю, чем буду жрать спорынью!
Так, мило общаясь и упражняясь в выражении братской любви, Арканы и дошли до высокого трехэтажного здания с изящным фасадом, утопающим в весенней зелени.
Балкон над крыльцом поддерживали беломраморные атлант и кариатида в виде юноши и девушки классической, абсолютной красоты, одетых по староимперской моде. Геометрический южный орнамент по карнизу, мраморные пилястры того же голубого оттенка, что и ступени лестницы, черепичная крыша, ланцетовидные окна с цветными стеклами — всё это создавало удивительное впечатление одновременно строгости и волшебства.
Децим парой прыжков поднялся по ступеням и взялся за тяжелое медное дверное кольцо. Где-то в глубине здания раздался мелодичный звон, и спустя короткое время массивная дверь отворилась. Высокая, ухоженная женщина в строгом голубом платье, белом чепце и белом переднике шагнула через порог.
— Вы? Давно вы не навещали наш пансионат, маэстру Децим!.. Неужели снова тяготы и лишения походной жизни привели вас к нашему крыльцу? — тон ее голоса был доброжелательным, выражение красиво состарившегося лица отражало участие и, кажется, любопытство.