Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1

В политическом отношении десятилетие просперити явилось периодом безраздельного господства Республиканской партии. В 1920 г. президентом был избран У. Гардинг. В 1923 г. после смерти Гардинга высший пост в государстве занял вице–президент К. Кулидж, который в 1924 г. одержал победу на очередных президентских выборах. В 1928 г. президентом Соединенных Штатов стал Г. Гувер. Президенты США эпохи просперити были типичными «серыми лошадками», невыразительными личностями (за исключением Г. Гувера, обладавшего и политической, и интеллектуальной индивидуальностью). Во всех предвыборных платформах Республиканской партии, в обращениях и посланиях всех президентов главными лозунгами были решительное сокращение налогов, неукоснительное свертывание государственных расходов, а следовательно, государственного регулирования экономики и социальных отношений, превышение бюджетных доходов над расходами, максимальная свобода бизнеса. Кулидж в знаменитом высказывании о «главном занятии» американцев объявлял бизнес основой жизнедеятельности всего американского народа, а не какого–то одного класса: «Главное занятие американского народа есть бизнес» («The chief business of American people is business»).
Республиканскую партию и ее президентов трудно назвать традиционалистами в полном смысле, ведь они выступали поборниками современных промышленных технологий, потребительских стандартов, современных форм бизнеса. Но в ряде принципиальных отношений они были твердыми традиционалистами. Это касалось оснований их государственной экономической политики. Определенные нововведения в идейно–политическую доктрину Республиканской партии были внесены Г. Гувером. Он выдвигал и защищал два разнящихся варианта индивидуализма: один обозначался как грубый индивидуализм, а другой определялся как просвещенный индивидуализм и включал в себя коллективистские и социальные начала. На протяжении 1920‑х годов Г. Гувер соблюдал определенный паритет в отстаивании двух концепций, но в 1930‑е годы в жесткой полемике с последователями Ф. Д. Рузвельта, склонился в пользу грубого индивидуализма, что в последующем стало причиной восприятия Гувера массовым общественным сознанием в качестве апологета именно этого варианта. Но в 1920‑е годы он доказывал, что индивиды должны взаимодействовать на основе совокупности накопленных историей социальных, нравственных, политических и иных цивилизованных норм. Облагораживание взаимоотношений индивидуумов должно носить добровольный характер, взаимопонимание между капиталом и трудом, всеми другими социальными институтами и группами не может навязываться государством с помощью законов, указов, инструкций.
Практические следствия исповедовавшейся Гувером концепции «просвещенного индивидуализма» были минимальны, по сути не влияли на политику республиканской администрации. В 1920‑е годы в сфере бизнеса фактически перестало действовать антимонопольное законодательство. Вместе с тем Верховный суд США объявлял правомерными антимонополистические иски и постановления против «агрессивных» профсоюзов, дезавуировав тем самым те положения либерального закона Клейтона 1914 г., которые выводили рабочие объединения из–под действия антитрестовского законодательства. Как и прежде, отсутствовало федеральное социальное страхование по безработице, старости, болезни, инвалидности.
Важнейшей целью финансово–экономической политики республиканского правительства являлось снижение налогов, в первую очередь прямых. В 1921 г. прогрессивный налог на доход свыше 1 млн, установленный при президенте–демократе В. Вильсоне в 66%, был снижен до 50%, в 1924 г. — до 40%, а в 1926 г. — до 20%. В эти же годы примерно наполовину были снижены максимальные налоги на наследство и недвижимость. Каждый супермиллионер, среди них и Эндрю Меллон, бессменный министр финансов и автор налоговых законопроектов, ежегодно сберегал сотни тысяч, а то и миллионы долларов, в то время как экономия налогоплательщика из нижнего или среднего класса составляла несколько десятков долларов.
 
Вторая ведущая общенациональная партия — Демократическая — критиковала политику республиканцев как узкоклассовую и со своей стороны обещала установить социальную справедливость в налогообложении, тарифной политике, вывести профсоюзы из–под антитрестовского законодательства, помочь фермерам, реанимировать практику антимонопольного законодательства. Ряд лидеров демократов приходили к эклектической позиции, которая воспроизводила консервативно–индивидуалистические принципы Республиканской партии, добавляя к ним использовавшуюся прежде либерально–реформистскую риторику. Иллюстрацией идеологической беспомощности партии служит предвыборный манифест «Американское кредо», предложенный Дж. У. Дэвисом, демократическим кандидатом в президенты 1924 г. Центральным в нем оказалось суждение Т. Джефферсона — «Наилучшее правительство то, которое правит меньше всего».
Реалии эпохи просперити не благоприятствовали партиям, заявлявшим об оппозиции двухпартийной системе. Еще на исходе Первой мировой войны практически сошла с исторической арены Прогрессивная партия. Остатки ее сторонников попытались объединить разрозненных последователей прогрессистско–популистской политической традиции, но добились некоторого успеха только на президентских выборах 1924 г. В 1920‑е годы произошло серьезное ослабление американского социализма. Причины были заключены как в правительственных репрессиях и экономическом подъеме страны, так и в особенностях эволюции социализма. После Первой мировой войны Социалистическая партия была ослабленной, но все же сохранявшей определенный потенциал. Но уже тогда в партии возникла угрожавшая ее существованию опасность раскола. Созданная левыми социалистами Коммунистическая партия США объявила себя непримиримой противницей любого соглашательства, в том числе и с «оппортунистической» соцпартией. В 1920‑е годы компартия США записала в свою программу неприемлемую для американцев цель установления диктатуры пролетариата.
В целом соотношение политических сил в 1920‑е годы характеризовалось доминированием консерватизма. Его выразитель Г. Гувер, вступая в президентскую должность 4 марта 1929 г., был преисполнен оптимизма, обещая американцам продолжение и укрепление экономического процветания, социального мира и общественного прогресса. Менее чем через восемь месяцев произошло непредвиденное. «Черный четверг» 24 октября и «черный вторник» 29 октября 1929 г. на нью–йоркской бирже дали толчок финансовому краху, подкрепленному беспрецедентным по глубине общим экономическим кризисом. В течение гуверовского президентства страна падала в пропасть, и в 1933 г. десятилетие просперити представлялось канувшим в Лету золотым веком.
Внешняя политика США десятилетия просперити имела исходным моментом провал желания В. Вильсона утвердить ведущую роль Соединенных Штатов в мире посредством Лиги Наций. Во времена Вильсона США не располагали военно–политическими ресурсами для того, чтобы возглавить и направлять мировое сообщество через посредство мирового коллективного органа и негласного признания ведущими нациями их лидерства. Это послужило причиной отклонения республиканцами, преобладавшими в законодательной ветви власти, внешнеполитической стратегии Вильсона и официального одобрения ими изоляционизма, главный постулат которого гласил отказ от участия в каких–либо военно–политических блоках. США предпочли им «свободу рук». Американский бизнес наращивал проникновение во все регионы мира, а государственная власть стремилась максимально усилить как экономическое, так и политическое влияние в мире.
В 1920‑е годы США увеличивали экспорт капиталов и товаров. Государство всячески поощряло мировое распространение американских материальных и духовных ценностей, исходя, как и прежде, из убеждения в превосходстве американской цивилизации над всеми иными, и видело главную опасность в левом, антикапиталистическом радикализме. Российский большевизм и Коминтерн оставались для всех республиканских правительств опасностью номер один. Дипломатическое признание советской России исключалось. Левый радикализм был неприемлем и в меньших масштабах, даже если его представители не приходили к власти, а выступали реальной оппозицией в той или иной стране. В качестве «меньшего зла» американская администрация предпочитала праворадикальных диктаторов, с которыми нередко заключались беспринципные сделки, противоречившие национальным идеологическим заповедям.