Пленники Аксиса (СИ)

— Нет, я не заплатил. Попробовал вытрясти из него больше сведений. Но он клялся, что и сам больше ничего не знает. И что единственный способ связаться с Красной рукой — получить какую-то метку от одного из них. Не знаю, врал он или нет, но… Кошмарник и правда нашёл меня через пару дней… Слушай, демон, а пожалуй, я тоже не откажусь выпить. Есть чего покрепче?
Энки усмехнулся и жестом фокусника достал еще одну бутылку — прозрачную, из толстого стекла, почти кубической формы. Бросил её Зверю, и тот поймал ей одной рукой — в его лапище бутылка выглядела игрушечной.
— В общем, этот Кошмарник как-то умеет пролезать в чужие сны. В том и весь фокус. Как я понял, он и другими членами шайки управляет так же. Раздаёт задания, сообщает сведения. Поэтому хрен знает, как их выследить. У меня не вышло.
—А что вы не поделили-то? Почему Голем и Ходок пытались убить тебя?
— Ты и клички их знаешь? — усмехнулся Зверь. — Ну, того дурня с каменной башкой я впервые видел. А вот со вторым мы встречались… Кошмарник, являясь в мои сны, пытался завербовать меня. Это меня приводило в ярость. Да, я хотел прибегнуть к помощи кельтарров, но не собирался служить им! Да и вообще, ненавижу, когда мне лезут в башку!
— Понимаю.
— Но, в конце концов, уже после Жатвы, он меня уговорил. Пообещал избавить от кристалла. И для этого я должен был выполнить лишь одно поручение. Убить кое-кого.
— Всего-то? — невесело улыбнулся я, уже предвидя, что услышу дальше.
— Вот и я так же подумал. Кошмарник назначил встречу недалеко от Хребтового бастиона. Когда я пришёл, там был этот мерзкий коротышка. Трогонье дерьмо, он вылез прямо из побегов Скверны! Я его едва не принял за гуля. А потом он предложил и мне залезть в эту мерзость. Якобы она перенесёт нас в некое место, где мне и нужно будет убить чужака. У самого коротышки для этого, видно, кишочки тонковаты, ему нужен был кто-то покрепче.
— И ты отказался?
— Меня, конечно, называют Безумцем. Но я что, похож на кретина? Связываться со Скверной? Да и вообще, этот недоросток мог завести меня, куда угодно, а потом бросить там. По объяснениям Кошмарника я уже понял, что то место, в которое меня пытались отправить — это Осколок. А уж я-то знаю, что нельзя соваться в Лабиринт, не подготовившись.
— И что Ходок?
— Ну, мы… повздорили. Я ему чудом что башку не открутил, но он оказался куда крепче, чем выглядит. Ускользнул, гадёныш, и в следующий раз я его встретил уже в Крысином замке. А ему, видно, пришлось искать другого исполнителя.
Я невольно покачал головой. Вот, значит, как. Выходит, поначалу Красная рука подтянула целого Гарримара Гракха, чтобы убить меня в Лабиринте? Это даже лестно. Неужели я для них так важен? Правда, выставлять против меня это чудовище — это перебор. Или они не знали, что мой дар не будет работать на Осколках? Тогда это не совсем вяжется с теорией Энки о предательстве Эреш. Впрочем, вся эта версия держится лишь на косвенных уликах и, как я подозреваю, на личной неприязни самого Энки к Хозяйке перекрёстков.
— А потом Кошмарник вернулся, — закончил свою историю Зверь. — И снова начал мучать меня жуткими снами. В эти разы всё было куда хуже, чем раньше. Он уже не просто пытался подчинить меня. Он хотел меня сломать. И… в каком-то смысле это ему удалось.
Бутылка вдруг хрустнула, сжатая его могучей лапищей. Он небрежно стряхнул осколки стекла и капли алкоголя, поглядел на свои ладони. Взгляд его остановился и затуманился — кажется, нахлынули неприятные воспоминания.
— Что с тобой теперь будет? — осмелился я прервать его молчание.
— Ты это о чём?
— Ты ведь натворил что-то страшное, раз тебя повезли на суд в той клетке.
— Ха! — презрительно фыркнул он. — Да. Этот молокосос, наш варлорд, обделал портки со страху. Совладать со мной у него силёнок не хватало, так что он решил тайком сбагрить меня с глаз долой. Отправить в коробочке прямиком к старейшинам, в совет прайдов.
Чуть успокоившись, он невесело покачал головой.
— Хотя… Пожалуй, это было неглупым решением. Я даже благодарен ему. Если бы последние дни и ночи я не провёл в клетке, я бы ещё много чего натворил. Но, кажется, Кошмарник пока отстал…
 
Захна нежно погладила его по руке и обнадеживающе шепнула что-то.
— Ну, а суд-то всё равно будет? Извини, я ещё не очень разбираюсь в ваших обычаях. Но ты ведь должен будешь предстать перед своим вождём, или кто там у тебя…
Зверь снова возмущенно гаркнул:
— Я — борсунг! Свободный воин. У меня нет хозяев, я сам себе вождь. Да, я могу продавать свою булаву, участвуя в какой-нибудь заварухе. Но я не служу ни совету прайдов, ни этим мягкозадым слизнякам из Альтасара… Уж не обижайся, милая, — бросил он в сторону Регины.
— Ой, ну что ты! — икнув, снова невпопад вклинилась Хестия. — У нашей-то дорогуши задок крепкий, как орешек. Правда ведь, сладкая?
— Хестия! — одёрнул я её. И, приглядевшись, возмущённо добавил: — Энки, ты что, ей уже третью бутылку дал?
Демон беспечно пожал плечами.
— Разве я могу отказать даме? Между прочим, это рринсевиг, легендарный янтарный сидр из эльфийских садов Ронсвааля. Напиток светоносных князей, подаваемый на пирах лишь раз в десять лет, в честь начала очередного Малого цикла. Рецепт его давно утерян. Да, впрочем, и от садов Ронсвааля остался лишь пепел, как и от большей части того живописного мирка. А говорят, торговцы из Эр-Хапура отсыпали за такую бутылку столько золотого песка, сколько в неё могло влезть.
Хестия, слушая объяснения, с глубокомысленным видом разглядывала бутылку. Сделала ещё один шумный глоток, причмокнула губами.
— Ну да, ничо так. Яблочком пахнет.
Энки страдальчески вздохнул.
— А если серьезно? — вернулся я к Гарримару. — Думаешь, тебе удастся избежать суда?
— Многое будет зависеть от Зандора. Плевать я, конечно, хотел на этого сосунка. Но надо будет переговорить с нужными людьми. Думаю, старые львы из совета прайдов в любом случае будут на моей стороне. Но до этого мне лучше не слишком высовываться. За себя я не боюсь, но…
Он молча взглянул через плечо на Захну, которая в ответ крепче обняла его за руку.
— А если Кошмарник снова вернётся? — тихо спросил я.
Зверь взглянул на меня исподлобья с такой тихой яростью, будто это я был виноват в том, что с ним случилось. Но ничего не ответил. Зато вдруг оживился Энки.
— А вот это как раз то, что я называю правильным вопросом! — усмехнулся он. — Ты ведь хотел бы поквитаться с Красной рукой, Алдай-Гар? Они ведь пытались убить тебя.
— Убить? Да кто только не пытался, — проворчал Зверь. И вдруг осёкся, подняв взгляд на демона. — Как-как ты меня назвал?
— Разве не так тебя называла та, что вырастила тебя? — улыбнулся Энки. — Алдай-Гар. Львёнок.
— Это… было давно. Очень давно.
— Да. Но я, наконец, вспомнил тебя. Память всех моих инкарнаций сливается воедино, но всё же бывает не так просто отыскать нужный образ, особенно спустя пару веков и несколько оболочек. Впрочем, и ты сильно изменился. Когда мы встретились в прошлый раз, ты был красив, строен и голубоглаз. Настоящее воплощение девичьих грёз. Кто бы мог подумать, что тот юноша превратится…
— В чудовище? — вдруг закончила фразу Регина.
В голосе её, хотя она и пыталась сохранять спокойствие, прорезалась неприкрытая ненависть. К моему удивлению Гарримар отреагировал на это снисходительно — лишь искоса взглянул на воительницу и усмехнулся.
— Так ты хочешь покончить с Красной рукой? — повторил Энки. — И по-прежнему ли ты хочешь избавиться от кристалла?
Зверь ответил не сразу, долго буравя его таким взглядом, что я невольно напрягся — ощущение было такое, что он сейчас снова набросится.
— Не играй со мной, демон… — наконец, глухо пророкотал он.
— Да брось, — устало отмахнулся Энки. — Думаю, с того самого момента, как ты увидел меня, в глубине твоей несчастной, погружающейся во тьму души забрезжила надежда. Ты ищешь способы избавиться от проклятья. Но прекрасно знаешь, что избавить тебя от него может тот, с кого всё началось. Малик Тареш Энкивилад снова к твоим услугам.