Пленники Аксиса (СИ)

Энки, достав из внутреннего кармана плоскую серебряную фляжку, молча поднёс её к лицу бедняги. Хирург даже приостановился, чтобы помощники немного приподняли парня и вытащили у него изо рта кляп. Глотнув из фляги, он закашлялся, но потом быстро обмяк. Взгляд его затуманился, и остаток операции он пролежал молча, глубоко и размеренно дыша.
Закончив со швами, хирург наложил плотную повязку и только после этого повернулся ко мне, окинув усталым, но цепким взглядом.
— Ну, здравствуй, Ян. Я так и знал, что мы ещё встретимся.
Я кивнул и пожал его узкую крепкую ладонь.
— Здравствуйте, Константин Игоревич.
  
Глава 4
 
У Константина была короткая необычная фамилия — Шаль. Причем у меня она вызывала ассоциации не с пуховым платком, а скорее с состоянием некоего куража, безрассудства. Хотя самому хирургу эта характеристика тоже не подходила — шальным его уж точно не назовёшь. Наоборот, кажется, что бы ни происходило вокруг, он остаётся спокойным, собранным, до цинизма хладнокровным. Таким я его запомнил по первой нашей встрече — там, в Долине Багровой пасти, когда он впустил меня в свою квартиру после того, как меня здорово подрали зараженные игнисом ротвейлеры.
Это было в первое утро после катаклизма, и с тех пор, кажется, прошла уже целая вечность. Всё-таки не зря говорят, что жизнь меряется не годами, а пережитыми впечатлениями. Я уже с трудом помнил о своей прежней, земной реальности — настолько всё изменилось всего за несколько дней. Впрочем, не только у меня. Так можно сказать о любом жителе города, попавшего в Пасть.
Но сейчас, увидев знакомое лицо, я будто снова вернулся в прошлое, а родной мир, растворившийся где-то в водовороте событий, снова напомнил о себе. Я обрадовался, хотя и знакомы-то мы с Шалем были шапочно. Но, увы, никого более близкого с Земли у меня не осталось. Макс погиб, Лиску похитили, Караев и остальные из его отряда, должно быть, сейчас где-то под присмотром у Дома Мэй. А тут — такая весточка из прошлой жизни…
Энки, заболтав охранника, увёл его дальше, выиграв немного времени, чтобы я мог переговорить с Шалем. Кажется, не обошлось без какого-то гипноза или еще одной взятки.
— Тебя прямо не узнать, — усмехнулся доктор. — Выглядишь совсем как местный.
— Хорошо, если так. Стараюсь не выделяться. У вас-то как дела?
— Лучше всех, — с сарказмом отозвался он, провожая взглядом помощников, которые оттащили прооперированного подальше в тень и теперь укладывали его на землю, подстелив какое-то тряпьё. — Даже, как видишь, практикую потихоньку.
— Что с ним?
— А, банальная история. Перелом пары пальцев. А дальше, без лечения и с такой антисанитарией… Могло быть и хуже.
— Здесь как оказались?
Он вздохнул, прищурился, глядя куда-то в сторону. Воспоминания явно не доставляли ему удовольствия.
— Да как, как… После того, как ты ушёл, мы ещё до вечера отсиживались по квартирам. Было относительно спокойно. Но потом пришли эти…
Взгляд его неосознанно метнулся в сторону ближайшего надзирателя, маячившего метрах в десяти от нас, рядом с открытым фургоном-клеткой.
— С тех пор всё время взаперти. Сначала нас в подвале дома держали, на следующий день переправили в какую-то крепость. Там мариновали, наверное, с неделю. А потом — сюда повезли. Но что, куда, зачем — хрен разберешь без языка. Хотя попадаются знакомые слова. На латынь похоже.
— Да, явно есть общие корни. Вам, как медику, должно быть, проще будет разобраться.
— Угу. Если бы я ещё помнил ту латынь с института, — усмехнулся Шаль. — Нас тут потихоньку учат, самым простым словам. Но это последние пару дней, пока в пути были. В крепости нами вообще никто не занимался. Согнали в загоны, как скот, разделили по небольшим группам. А дальше — только кормили да осматривали по несколько раз в день.
— Карантин.
— Думаешь? А хотя… Да, похоже на то.
Я в который раз напоролся на его внимательный, изучающий взгляд и отвел глаза. Волей-неволей я испытывал чувство вины перед ним, да и перед всеми остальными узниками. Просто из-за того, что я-то на свободе, а они тут. Хотя умом понимал, что это глупо. Что я мог сделать-то? Да и всё это время я тоже не прохлаждался.
 
— Ты сам как? — спросил хирург. — Смотрю, освоился. Только штуки этой золотой на руке не видно.
— А, долгая история. Расскажу как-нибудь. Когда выберетесь отсюда.
— Дочку-то нашёл?
— Нет, — помрачнев, буркнул я. — Но она жива. И я её обязательно разыщу.
— Почему-то верю, — усмехнулся он. — Ты мне показался жутко упрямым. Такие кого хочешь достанут, хоть из-под земли.
Он машинальным жестом потянулся куда-то в область груди, а потом раздражённо тряхнул ладонь. Поймав мой взгляд, пояснил:
— Да привычка дурацкая. Сигареты кончились ещё в крепости. Да и ломка уже проходит. Но руки-то помнят.
Разговор наш явно надо было сворачивать. Энки отвел нашего сопровождающего уже шагов на двадцать, но другой надзиратель — тот, что тёрся неподалёку — то и дело с подозрением поглядывал то на нас с Шалем, то на демона.
— Слушай, раз уж ты тут разобрался во всем получше моего… — полушёпотом, склонившись ко мне ближе, быстро проговорил хирург. — Что думаешь про весь это лагерь? Что с нами дальше будет?
— Ну, вы сами-то понимаете, где находитесь?
— Понятно, что это не Земля. Другая планета какая-то. И мы здесь пленники. Но что с нами будет дальше?
Я ответил, как есть, не пытаясь подсластить пилюлю. Времени на это не было, да и Шаль не кисейная барышня.
— Вы не просто пленники. Вы рабы. Вас выкупил один из местных крупных работорговцев. Теперь, как я понимаю, везёт в ближайший город. И судьба у вас соответствующая. Кого-то вон собираются в бойцовские ямы продать. Женщин — в бордели…
— Да, была и такая версия, — сокрушенно покачал головой Шаль. — Только верить в неё не очень хотелось. Ну, что ж… А этот тип с тобой что, один из покупателей?
— Нет.
— А кто?
— Тоже в двух словах не объяснишь. Но… Знаете, я ещё вернусь. Посмотрю, что можно сделать, чтобы освободить вас.
Обещание это зрело с самого начала разговора. Поначалу это были чистые эмоции, но я подтянул к этому решению и кое-какие разумные доводы. Например, то, что для моих экспериментов с амальгамой мне бы очень пригодились консультации человека с медицинским образованием. Да и вообще, один в поле не воин, и хотелось бы уже обзавестись союзниками, которые точно не связаны ни с Аксисом, ни со всякими потусторонними силами. И самое очевидное направление поисков таких союзников — это бывшие жители Земли.
Размышляя о своих стратегических целях, я даже подумывал о том, чтобы постепенно стягивать землян, объединять их, основав что-то вроде собственного Дома. Впрочем, и без этого пленники Аксиса из разных миров стараются держаться вместе, образуя диаспоры в каждом из анклавов, в которые их привозят. Это естественный процесс, когда ты попадаешь в чужую среду.
Об этом я узнал, расспрашивая Аму. Правда, узнал и о том, что арраны стараются бороться с этим явлением, и потому максимально рассеивают гелотов из каждой свежей партии, чтобы они не сбивались в большие сообщества.
— Освободить? — с лёгкой усмешкой спросил Шаль. — Всех нас? Тут вообще-то несколько сотен человек.
Я покачал головой.
— Всех — не обещаю. Я ж не волшебник. Но вот вас лично постараюсь вытащить. Услуга за услугу. Вы ведь меня выручили тогда…
— Ну, ты сравнил!
— Тем не менее, — твёрдо сказал я. — Обещаю.
Шаль озадаченно покачал головой.
— Ну, не знаю… Если думаешь организовать побег — то будет сложно. Я тут на особом счету. Видишь, вон тот тип с меня глаз не сводит.
— Почему?
— Из-за того, что я врач, видимо. Меня ещё в крепости заприметили, когда увидели, что я первую помощь оказывал нескольким бедолагам. Раненых много было. Кому раны обработать, кому вывих вправить. И отношение ко мне сразу установилось особое. Кормят лучше, оберегают. Так что, в целом-то, не бедствую.