В плену удовольствия. (ЛП)

В детстве она никогда не чувствовала себя в безопасности наедине с мачехой. Не то чтобы она боялась физического насилия. Марта никогда бы до этого не опустилась. Но отчего-то Ева внутренне сжималась, так что предпочла бы пощечину.
- Я привезла гостя, - сказала она, стремясь вернуться в нормальное состояние. – Виконта Денисона.
В ответ Марта лишь подняла брови, и Ева начала импровизировать.
- У виконта есть имение в Ричмонде, и он подумывает нанять садового архитектора. Он хочет попросить папиного совета.
Упоминание титула Эша и его желание получить совет от отца не смягчило Марту, как надеялась Ева. Мачеха сквозь зубы ответила льняным салфеткам, проверяя каждую из них:
- Что ж, ты зря его привезла. Твой отец слишком плох, чтобы говорить о чем бы то ни было. Конечно, ты в этом уже убедилась? - Она презрительно взглянула на Еву. - Я думала, что ясно написала об этом в письме. Твой отец впадает в слабоумие, и лишь я за ним ухаживаю.
Ева побледнела и начала запинаться:
- Нет. Я не знала. Ваше письмо было очень туманным. Но это не может быть правдой. Он еще не стар. Что говорит доктор?
- Доктор! - Марта разгладила салфетки, положила их на полку, затем повернулась и устремила на Еву холодный тяжелый взгляд. - Этот пустозвон? Думаешь, я хочу, чтобы соседи узнали о нашем несчастье? А они узнают, если я приглашу доктора Портера. Он просто сплетник.
Ева невидяще смотрела на мачеху.
- Я не могу поверить, что папа слабоумен, - пробормотала она и ненадолго задумалась. – Совсем недавно он говорил вполне разумно.
- Что ты об этом знаешь? Ты бываешь здесь лишь с редкими визитами. А мне приходится с ним жить.
Переполненная чувством вины, Ева спросила:
- А нельзя пригласить другого доктора? Кого-то более осмотрительного?
- Тебе ли говорить об осмотрительности! - Марта встала, прижимая пальцы к губам. - О чем ты думала, приехав к парадной двери в экипаже без горничной или компаньонки? О да, служанка мне рассказала. Что, по-твоему, скажут люди?
- Ничего! – возразила Ева, вовремя забыв, что и сама думала об этом раньше. – Виконт Денисон – уважаемый джентльмен. Ради всего святого, Марта, мы почти весь день ехали в открытом экипаже. Только человек извращенного ума мог усмотреть здесь что-то неподобающее.
Щеки Марты покраснели от злости.
- Уважаемый джентльмен, да? Что же, позволь мне кое-что сказать тебе, мисс. Я слышала о твоих похождениях в Лондоне, и лорд Денисон может быть каким угодно, но не респектабельным. Он охотник за приданым, без копейки денег, и единственное, на что он способен – совратить женщину.
- Ваш рассудок не извращен, - голос Евы стал опасно спокойным. – Он помрачен!
Потеряв осторожность, Марта чуть ли не набросилась на падчерицу:
- А что с твоим рассудком, Ева Диаринг? Думаешь, я не знаю, что ты в точности, как твоя мать? Антония с ее манерами и достоинствами! О да, твой отец мне все о ней рассказал. Ее рассудок был ненормальным; заключив сделку с дьяволом, она видела будущее! Кто виноват в том, что у меня нет детей? Ты, ты, маленькая ведьма! Ты наложила на меня заклятье, не так ли, потому что твой отец предпочел меня Антонии. И будто этого было недостаточно, ты читала мои мысли прежде, чем я сама их знала, и передавала своему отцу. Так что не говори мне о моем рассудке.
Ева могла бы смириться с обвинениями в свой адрес, но Марта знала, что может сильнее задеть ее, нападая на Антонию. Ребенком Ева затыкала уши и убегала из комнаты. Сейчас она стала старше и сильнее, крепко стояла на ногах и отвечала ударом на удар:
- Вы правы, я читала ваши мысли, но не произносила заклятий. Вы сами не хотели детей и делали все, чтобы их не было. Я не разносила сплетни. Если отец это выяснил, то я здесь ни при чем. Я знала, что отец наказал бы меня, если б узнал, что я читаю ваши мысли. Я пыталась этого не делать, но вы облегчали работу. Понимаете, вы всегда сердились, а я не умела закрываться от злости. Теперь умею.
- Что же касается моей матери… - Голос Евы сломался, и она прочистила горло. – Антония использовала свой дар, чтобы помогать людям. Я не настолько… – Внезапно она остановилась, прикусила губу и покачала головой.
 
– Это никому не поможет. Не можем ли мы ради папы оставить прошлое позади и вести себя друг с другом учтиво?
Просящим жестом Ева протянула руку.
- Нет! – Марта взглянула через плечо падчерицы и жалобно закричала: – Вы видите, что она из себя представляет? Она ведьма!
Затем более злобным голосом обратилась к Еве:
- Как жаль, что ведьм перестали сжигать на кострах, иначе ты и твоя мать получили бы по заслугам.
Ева не ответила. Она повернулась к выходу из кладовой. Там, прислонившись к двери, стоял Эш. Он скрестил руки на груди и смотрел с самым язвительным видом.
- Прежде всего, - процедил он, - позвольте успокоить вас, леди. Мистер Диаринг вовсе не слабоумен. Он использует лауданум для облегчения головных болей. На вашем месте, миссис Диаринг, я бы забрал у него трубку и табак. С другой стороны, чему еще может радоваться несчастный человек в этом счастливом доме?
Лицо Марты потеряло все краски. Она раскрыла рот, но могла лишь втягивать воздух сквозь зубы.
- На чем я остановился? – продолжил Эш. – Ах, да. Второе, вы ошиблись насчет соблазнения. Мои намерения относительно Евы исключительно благородны. Спросите ее отца. Я только что просил у него ее руки.
Обе леди смотрели на него, не отрываясь.
Удовлетворенный произведенным впечатлением, Эш протянул руку Еве. Когда она вложила в его ладонь негнущиеся пальцы, виконт ей улыбнулся.
- Вам многое придется объяснить, моя дорогая, - сказал он тихо, только для нее, - но давайте подождем, пока не окажемся в более подходящей обстановке.
Его взгляд устремился на Марту.
- Желаю вам хорошего дня, мэм.
И Эш вывел Еву из комнаты.
У подножия лестницы они встретили мистера Диаринга. Тот выглядел сердитым, но при виде молодых людей его лицо прояснилось. Он подошел к Еве и обнял ее.
Затем, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки, сказал:
- Ну что ж, Эви, ты меня очень порадовала. Самое время тебе выйти замуж. Я знаю, лорд Денисон о тебе позаботится. Теперь твои кузины Клэверли откажутся от тебя, и это неплохо. Они чересчур странные.
Ева чувствовала себя разбитой после сцены с Мартой, но теперь она оказалась совершенно беззащитна. Ей хотелось, чтобы Эш узнал правду, но не таким образом.
Диаринг был не менее словоохотлив и с Эшем. Сцена в кабинете, казалось, совершенно забылась.
Когда Эш смог ввернуть слово, он спросил:
- Что касается тех газетных заметок, которые я дал вам, мистер Диаринг. Я по-прежнему хочу, чтобы вы их прочли и сказали, что вы думаете. Можете написать мне в отель Грийон. Вот моя визитная карточка.
- Вы не останетесь на обед? - Диаринг положил карточку в карман сюртука.
- К сожалению, нет. У меня...м-м... назначена встреча с секретарем принца-регента.
- А завтра?
Эш кинул быстрый взгляд на Еву, но не смог угадать, о чем она думает.
- Нам придется рано выехать в город. К сожалению, у меня и в Лондоне назначена встреча, которую невозможно отменить.
Диаринг кивнул.
- Марта будет разочарована. Марта.
Его лоб покрылся морщинами.
- Да, я хочу сказать несколько слов жене.
Эш и Ева выслушали от Диаринга пожелания долгой и счастливой совместной жизни, а также приглашение повторить визит при более удобных обстоятельствах. Затем отец Евы повернулся и пошел вверх по лестнице.
Раньше они собирались переночевать в доме отца Евы. А теперь выяснилось, что когда в Брайтоне принц-регент, то снять там комнаты так же трудно, как найти иголку в пресловутом стоге сена.
Примерно так отвечали владельцы разных гостиниц, куда Эш обращался в поисках места для ночлега. Ева была всецело за то, чтобы направиться в Лондон, хотя им пришлось бы последние пару часов ехать в темноте. Эш и слышать об этом не хотел. Он не доверял погоде, не желал рисковать лошадьми, хотел получить свой ужин, а еще собирался поговорить с Евой по душам, что давно пора было сделать. И это самое важное. Им нужно откровенно побеседовать.