Янтарные глаза

— Сегодня днем было обнаружено присутствие ӧссенского зӱрёгала под личиной коммивояжера,— эхом отзывался его голос.— Зӱрёгал был послан для расследования обстоятельств контакта Д-альфы через Далекозерцание, проведенного с помощью личного трансмицелиала из ӧссенского храма. Землянин, являющийся владельцем трансмицелиала, предполагает присутствие на Д-альфе человека с экстрасенсорными способностями…
Вот оно.
Чужой глееварин.
Она прослушала все сообщение Нӱэнта. Зӱрёгал стер из протонации всю информацию о разговоре в храме, но Нӱэнт планировал продолжить расследование.
— Я предполагаю, что зӱрёгал разыщет владельца трансмицелиала с целью допросить его или же ликвидировать,— закончил он свой доклад.— Я буду следить за этим землянином. Данные о нем прилагаю в текстовой форме…
На этих словах Маёвёнё потянулась к проигрывателю и подтвердила печать. Раз она не может узнать от своего глееварина, что в голове у этого землянина, то хотя бы получит его адрес и номер нетлога.
На этом запись закончилась. Маёвёнё в последний раз взглянула в лицо Нӱэнта, еще живого. Нӱэнт угадал. Ему действительно удалось перейти дорогу зӱрёгалу. Но, возможно, он не думал о том, что эта встреча так скоро приведет к его смерти. До его дальнейших результатов уже никто не сможет добраться. Маёвёнё оставалось лишь гадать, откуда появился чужой глееварин… кто это был и зачем.
В ее голове мелькали названия Дардеа, Гирме, Пиира… и в первую очередь Хиваив, самый страшный из всех, если не принимать во внимание Тликс. Все это были Запретные миры. Церковь Аккӱтликса целыми тысячелетиями пыталась предотвратить любые контакты с ними. Она запрещала своим глееваринам использовать аргенит, универсальный источник энергии для психотроники — так как аргенит был необходим для путешествий с помощью мысленных проекций, которые использовали эти нетехнические цивилизации. Мысленная проекция не позволяла брать с собой дополнительные запасы аргенита, поэтому чужеземные глееварины не решались выбираться туда, где не было его источников. Отсутствие — или, по крайней мере, труднодоступность — свободного аргенита были необходимым условием изоляции.
Но д-альфийская ловушка могла захлопнуться за кем угодно. Она могла бы притянуть к себе странника, который изначально планировал совершенно другой маршрут. «Может быть, на Д-альфе находится глееварин из одного из Запретных миров?! И он намеренно связался с Землей, так как у него больше нет аргенита и иначе он никогда не сможет выбраться с Д-альфы?»
Маёвёнё отложила черный ящик. Она должна была убедиться немедленно. Это слишком серьезное дело. Она склонилась над клавиатурой и начала вручную вводить код, который позволит ей связаться с экипажем «Шелкового» через космический передатчик Р-А в подземелье дворца.
Но мысли, и особенно страх, были быстрее ее пальцев. Не закончив вводить пароль, она осознала последствия — и немедленно отменила запрос. Она не могла звонить людям на Д-альфе. Это была бы самая страшная ошибка.
«Рё Аккӱтликс». Она сама в ловушке.
Эвакуация колонистов происходила по ее собственному указанию. Когда она предложила землянам Корабли, конечно же, у нее были скрытые мотивы: благодаря этому именно Церковь увидит Д-альфу первой. Земляне также это понимали, поэтому вскоре ее посетила делегация земного Сената и попыталась добиться того, чтобы пилоты церковных Кораблей были землянами. К изумлению участников переговоров, Маёвёнё согласилась — при условии, что пилоты получат сертификат ӧссенского ордена Вечных Кораблей. Землян это не смутило. Они привыкли, что у каждого человека дома есть коллекция сертификатов, дипломов и удостоверений, и получить еще один никогда не помешает. Понятно, что Церковь хочет проверить профессиональную компетентность людей, которым доверяет свой Корабль. А Маёвёнё большего и не нужно было.
Блестящая идея о том, что Церковь может выдавать сертификаты, возникла у нее уже много лет назад. Она ввела их не только в дело пилотирования, но и во все мыслимые и даже бессмысленные специальности. Вслух об этом никто не говорил, и уж тем более не говорили претендентам, но профессиональные знания не играли роли при рассмотрении заявок. Для Церкви единственным важным критерием был психологический профиль, и в соответствии с ним трудность тестов корректировалась так, что те, кто должен был их выполнить, обязательно их выполняли,— в то время как для других требования были настолько высоки, что им невозможно было соответствовать. А если кому-то и в таких условиях удавалось пройти тест, Церковь отклоняла заявку, ссылаясь на религиозную нетерпимость претендента. Ключ к успеху был прост: сертификат получали люди с низким уровнем сопротивления давлению. На разных людей действуют различные способы: одного лучше подкупить, другому пригрозить, третьему надавить на чувства. Кого-то сломает боль, кого-то зависимость. У Церкви были годы, чтобы выявить и обозначить таких людей. И тогда легко было быстро настроить сито, когда дело доходило до назначения на какие-либо места. Маёвёнё могла рассчитывать на то, что пилоты, которые полетят на ӧссенском Корабле, не будут действовать вразрез с интересами Церкви.
 
Но именно это сейчас и обернулось против нее. Раз на Д-альфе находится некто с экстрасенсорными способностями, именно те люди, которых она выбрала, поддадутся ему особенно легко. Более того, если он действительно там есть, а она спустя неделю не получила об этом ни одного доклада, это значит… они уже поддались.
Маёвёнё, потрясенная, сидела перед погасшей телестеной, и картина у нее в голове постепенно складывалась. Глееварин из Запретного мира. Он находится в пути в неизвестном направлении, а Д-альфа притягивает его к себе. Он в ловушке. Без аргенита. Он ищет помощи. Находит спящее агаёнсӱваёлӱ… и мысленным приказом пробуждает его. Он хочет призвать Корабли, готов помочь им добраться к агаёнсӱваёлӱ, если они помогут ему выбраться с Д-альфы; но вот удар чужого глееварина — тот, о котором распорядилась сама Маёвёнё,— убивает агаёнсӱваёлӱ. И потому глееварин связывается с Землей и вынуждает землян, ӧссеан, кого угодно прилететь на Д-альфу и обеспечить ему комфортный вывоз. Хотя для перевозки всех д-альфийцев на Землю необходимо пять рейсов, Маёвёнё готова была поспорить, что глееварин займет место на Корабле в числе первых.
«Как его найти? Как узнать о нем больше? Как от него избавиться?» Она обратила внимание на бумагу с данными от Нӱэнта. «Допросить этого землянина? Но он, вероятно, тоже к тому моменту будет мертв, если только…»
Она задумалась. «Как вообще землянин смог получить доступ к подобной информации? Кто на Земле может владеть ӧссенским трансмицелиалом? Где он его взял? От кого?!» Ее охватило тревожное предчувствие. «Человек, отважившийся войти в храм Далекозерцания… знающий ӧссенские обычаи, владеющий письменностью корабельного ӧссеина… сколько их таких?» Маёвёнё бросилась к листку бумаги и пробежала глазами несколько строк.
— Так,— пробормотала она, прочитав имя.
Страница выскользнула из ее пальцев. Тлеющий гнев перерос в приступ жгучей ненависти.
Хильдебрандт.
Она стиснула зубы. «Значит, сын Джилеӓса… в Совете по исследованию космоса. И что же он там выведал?» Ее пальцы, застывшие над клавиатурой, приняли новое направление и набрали другую команду. Прошло уже несколько тысяч трансляций с Д-альфой, и по закону все записи сохранились в Медианете. Маёвёнё отфильтровала их по этому имени.
Она оцепенела, глядя в лицо Лукаса Хильдебрандта. «Такое сходство!» Ей пришло в голову, уж не восстал ли Джилеӓс Коварный из мертвых, чтобы портить ей жизнь; уж не сам ли он в комнате вещания Совета увлеченно дискутирует с людьми с Д-альфы. Но это был его сын. Уже не тот мальчик, которого Джилеӓс привел в храм много лет назад... и не тот молодой человек, который пытался попасть в посольство на Ӧссе. Лӱкеас Лус сильно изменился. Его лицо было осунувшимся и усталым.