"Мир Карика" компиляция. Книги 1-19 (СИ)

  
Глава 9. Наследие
 
Стоило признать поражение, и сразу стало легче на душе. Действительно, если переживать неудачи, то можно застрять в прошлом, а так — просто учим урок, что тебе преподали, и идем дальше. Тем более что, несмотря на временное невезенье, настроение все равно на подъеме. Не знаю, то ли это просто хорошее предчувствие, то ли накладывается определенный эффект от того, что рядом шагает самая настоящая богиня. Причем в отличие от той же Холлы или какого–нибудь Марона Медея действительно ощущается богом, а не просто вырвавшимся на несколько шагов вперед конкурентом.
С другой стороны, внутри нет никакого смущения — тех же жнецов я в свое время боялся гораздо больше. Может быть, тут дело в том, как я все–таки много успел за последнее время? Или, наоборот, в том, что я сейчас даже не вижу границ разделяющей нас пропасти и, соответственно, не имея возможности объективно оценивать опасность, просто–напросто ее игнорирую. А что, дурацкое, но от этого не становящееся менее банальным свойство человеческой психики — игнорировать то, что ты не понимаешь. Вот сколько человек задумываются о том, что в любой момент гамма–излучение взорвавшейся слишком близко звезды или крупный астероид, случайно попавший в гравитационный колодец, могут уничтожить жизнь на нашей планете? Шансы, конечно, невелики, один к миллиарду или даже меньше. Но они есть… И что теперь? Жить в постоянном ожидании, думать о том, что каждую секунду есть крошечный шанс на то, что все кончится? Да такое может сломать любого… Вот только чего это меня на космос потянуло? Или подсознательно я сравниваю силу Медеи с мощью законов природы, управляющих всей нашей вселенной? Не слишком ли?
И тут я заметил то, что моментально отвлекло меня от абстрактных мыслей и вернуло к реальности. Шагающая до этого с видом ожившей античной статуи богиня неожиданно начала морщить нос. Как будто ее преследует неприятный запах, который, отвыкнув от своего тела, она пока даже не воспринимает. Я же при этом не чувствую ничего отвратительного, троица наших разведчиков тоже ведет себя как ни в чем не бывало. Вывод? Рядом есть какой–то раздражитель, который могут заметить только существа божественного уровня. Да, судя по неосознанной реакции Медеи, вряд ли это что–то хорошее, но почему бы не воспользоваться этой ситуацией, чтобы наконец–то взять свое первое очко.
Итак, отправляю Брюса в полет, а сам начинаю двигаться немного медленнее, чтобы мы не успели уйти слишком далеко от столь интересного места. Периодически переключаюсь на своего летучего мыша и осматриваю окрестности. Сначала поиски не приносили никакого результата, но потом я догадался прикинуть направление ветра и заложить для своего разведчика в той стороне дугу побольше. И сразу же обнаружил кое–что интересное: относительно небольшие (около квадратного километра) развалины, по большей части ушедшие под землю, и посередине сохранившийся немного получше то ли храм, то ли древний форпост.
Что ж, теперь надо узнать, что это такое. Немного ускорившись, я догнал Абрамова и, пристроившись поближе к своему самому разговорчивому компаньону, вкрадчиво поинтересовался, а что это у них за руины рядом с крепостью. И, как оказалось, это была верная тактика — говорить не о прошлом, которое оказалось у нас под своеобразным запретом, а о настоящем.
— Это один из форпостов Номеноса. Говорят, основатели нашей крепости как раз исследовали его, когда все произошло, — Абрамов начал говорить и тут же сбился на тему, их же отрядом и определенную как запретную.
Лурье недовольно нахмурился, Медея сделала вид, что на этот раз ничего не заметила, ну и я решил последовать ее примеру. Про себя, правда, в то же самое время прикидывая, что в таком месте, связанном с древним императором, можно будет найти что–нибудь полезное. Нет, у меня и так неплохой арсенал, но если Номенос, и правда, был так крут, как о нем рассказывают, я бы не отказался от пары новых заклинаний из его запасов. Конечно, скорее всего, тут уже все давно разграблено: и так называемыми исследователями, и в чем–то более честными мародерами. Но у меня есть кое–что, чего нет у других — бог, вернее, богиня, которая могла бы перекинуть нас в свое измерение, как делал Бо после суда богов, и без чего, как я подозреваю, было невозможно найти тот ящик с книгами, благодаря которому у меня теперь есть облако смерти и пелена тени.
 
— Мы, кстати, сейчас обходим такие руины по дуге, — Абрамов тем временем попробовал еще раз дать волю своему неуемному желанию поговорить. — Можно было бы и напрямик, но уж слишком в таких местах опасно. Дикие тени–стражи… Сталкивался когда–нибудь с такими?
Я мотаю головой, и парень тут же продолжает. И как доволен при этом — насколько порой людям мало надо для счастья. И как важно уметь замечать такие мелочи, если не хочешь терять возможности получать то, что надо уже тебе.
— Мы, когда в первый раз с ними столкнулись, несколько человек потеряли, — Артур немного сбился, задумавшись, стоит ли рассказывать о недавних событиях, но увидев, что его никто не останавливает, продолжил. — Однако Лурье потом догадался, что тени могут двигаться только там, где есть свет. Пришлось потратиться на пелену бездны, четыре часа держали, пока не наступила ночь, и только потом выбрались.
Я тут же бросил взгляд на небо, оценив, что до рассвета время еще есть и, главное, плотные тучи скрыли все источники света, создавая прямо–таки идеальные условия для вылазки… Стоп! И как я сразу не заметил очевидное! Руины, смертоносные тени, от которых можно защититься лишь полной темнотой — я же все это уже видел в нашем Запретном городе. Получается, не врала мне тогда демонесса Дорея, рассказывая, что это, как и здесь, развалины древней империи.
— Если защита нам известна, то чего терять время? Может быть, срежем? — я остановился и посмотрел на задумавшуюся Медею.
Ну да, так я и поверил, что она только сейчас задумалась о такой возможности. Два раза попавшись на ее уловки, хочется верить, что теперь я стану умнее. Я же помню, как выглядело небо, пока мы были в крепости, не могло оно так быстро затянуться, а значит, кто–то постарался, чтобы создать подходящие условия, как бы подталкивая меня к прогулке в сторону наследия Номеноса.
— Если ты так просишь… — начала Медея, явно собираясь повесить на меня должок.
— Не я первый решил туда прогуляться, — показываю, что на этот раз я не поддался на ухищрения. — И не знаю, зачем тебе это нужно, но хочу предложить соглашение. Резная коробка со всем содержимым моя, с остальным можешь делать, что хочешь.
Вряд ли Медее нужны заклинания людей, так что можно попробовать заранее застолбить свою добычу. Ну и пусть я не смогу получить все остальное — надо при этом понимать, что без богини рядом мне и так это не светит — зато хотя бы узнаю, что же так жаждет заполучить Хозяйка ночи.
— Хорошо, — больше ничего не говоря, Медея сменила направление движения, и вся наша компания потянулась в сторону развалин.
Черт, черт, черт! И вот мне теперь идти и думать, почему она так быстро согласилась! И, вообще, как же все по–дурацки получается. Рядом идет источник таких знаний, а я не могу ничего выпытать. Нет, конечно, я уверен, есть темы, где Медея отмалчиваться не станет. Например, если спросить у нее про книгу Пси–силы, как снять проклятье или победить теневого двойника. Вот только, что–то мне подсказывает, вряд ли Хозяйка ночи благосклонно отнесется к таким моим намерениям. Тот же Карик вон, вообще, привел в мир чужих богов, так ему не понравилось, что кто–то стал слишком глубоко копать в этом направлении. Боюсь, как бы и в моем случае не случилось чего похожего — прихлопнут же меня, несмотря на риски, стоит только Медее почувствовать опасность. Так что, не зная ситуации, пожалуй, и вправду будет лучше помолчать.
— Десять минут до рассвета, — немного нервно нарушил повисшую тишину Лурье, когда мы добрались до края руин.
Выглядели раскинувшиеся перед нами развалины еще менее величественно, чем с высоты. Больше разрушений, меньше площадь — наверно, по размеру это место занимает не больше некрупного городского квартала. Вот только француз прав, слишком мало времени: мы, конечно, можем попробовать пробежать, но я‑то хочу большего. Что ж, вот сейчас и проверим, насколько же Медее самой хочется покопаться в этих руинах.