Кай

Голос Йенни был спокоен и чист, но лицо не полнилось холодом, а было скорее задумчивым.
– Однажды неподалеку поселился некий народ. В те времена Зеркало ничто не охраняло, и в тех местах, несмотря на снег, все же было теплее. Люди стали поклоняться озеру, приняв его за божество. Они просили, и оно давало ответы, они требовали, и оно все равно помогало. Но однажды всем жителям деревни стал сниться один и тот же сон… – Дева на мгновение замерла, прежде чем сделать следующий шаг. В этот момент с ветви ближайшего дерева сорвалась птица.
– Что это был за сон? – проговорил Кай, предчувствуя, что сейчас узнает что-то важное.
– О белой смерти, – откликнулась она. – Так говорили они. Жители видели, что всех их поглотит снег. В то время жители поселения успели возгордиться из-за могущества, что давало озеро, использовали его против себе подобных. Слухи распространились, и все больше людей желало единолично владеть мощью Зеркала. Разгоралась война. И они решили, что божественному озеру нужна жертва…
Йенни остановилась, ее голос налился яростью и злостью.
– Они всегда лишь просили и просили… Принимали величайший дар как должное…
– И какова была жертва? – хрипло спросил Кай, собственный голос ему показался скрежетом снега под его сапогами. Он уже знал, что услышит, но искренне хотел ошибиться.
Йенни резко обернулась, глаза-звезды блеснули.
– Ею стала я. – Губы приподнялись в холодной улыбке. Дева Льда зашагала дальше, продолжая с напускным равнодушием: – Выбрав самую красивую и молодую девушку деревни, они пришли к решению сбросить ее в озеро. Они считали, что им не осталось иного выбора, иначе их поглотит снег. Забавно.
– Сколько тебе было лет? – Между бровей Кая пролегла складка. Он никогда не смотрел на нее так. Неотрывно, замерев на месте, тяжело дыша. Даже в ту их встречу прошлой зимой он вел себя более собранно.
– Не помню, – нехотя сказала Йенни. Хотя Кай понял: солгала. – Должно быть, столько же, сколько и тебе. Ведь с тех пор я ни капли не изменилась. – Дева приподняла брови, добавляя: – Лишь заледенела. – И она вновь улыбнулась, видимо, сочтя сказанное прекрасной шуткой.
Дева задумчиво коснулась ветки ближайшего дерева, и оно прямо на глазах побелело.
– Должно быть, тебе было страшно.
– Страшно?
– Тебя совсем юной отправили на верную гибель. У тебя были свои чаяния, надежды и мечты, и вдруг ты поняла, что должна умереть. По прихоти какого-то озера и людей. Разве это не жестоко и не несправедливо? Разве ты не страшилась смерти? – Его слова были жестоки, но Кай продолжал их говорить.
Замерзшая ветка с оглушительным треском сломалась.
– Замолчи, – прозвенел девичий голос.
В нем появились необычайно живые нотки. Деревья вокруг в мгновение ока покрылись ледяной коркой. Прошло всего мгновение, и ее лицо вновь стало холодным и бездушным.
– Возможно, я испугалась. Я ведь была человеком. Видимо, поэтому попыталась сбежать и получила этот шрам. Пустяк, который бы обязательно зажил, если бы… не случилось то, что случилось. Побег оказался пустой тратой времени, я не сумела уйти далеко. – Ее взгляд задумчиво скользнул ниже, к подолу платья, переливавшемуся в закатных лучах солнца. – В итоге меня отдали в дар, даже не предполагая, что сами приблизили свою погибель. Воды озера не убили меня, а возродили, наделив силой. Зеркало посчитало меня достойной, сделав своей защитницей.
– И тогда ты…
– Я отомстила. Явилась белая смерть, забравшая их жизни. И больше никто не мог поведать о чудесном озере, – жестко проговорила Йенни, ни капли не сожалея о содеянном и не сомневаясь в своем поступке. – Должно быть, я тебя пугаю? Верно, Кай? – едва не налетев на него, процедила она.
Кай покачал головой. Спокойствие – вот что она увидела в его глазах. Вовсе не страх. И это отчего-то разозлило ее еще больше, словно горячие угли обдали водой. Те исходят поначалу громким шипением, а после затухают. Ярость Йенни тоже начала таять, пусть и не прошла полностью.
– Почему порой ты меня так раздражаешь?.. – бессильно прошептала она.
 
– Может, ты видишь во мне себя? Я в тебе иногда вижу.
– Бред. Мы совершенно не похожи.
После того разговора в лесу прошло несколько дней. Кай зашел домой, вернувшись из продовольственной лавки, – ему все еще было необходимо чем-то питаться. Отперев дверь комнаты на чердаке, сперва он увидел толстый лед на стеклах, а следом Йенни, которая стояла у распахнутого сундука. Вещи, лежавшие сверху, были беспощадно выкинуты прямо на пол, а в руках она держала полотно.
Кай едва не выронил сверток с продуктами. Прикрыв на мгновение глаза, он повернулся, чтобы скорее запереть дверь.
– Я не хотел, чтобы его кто-то видел, – заметил Кай. Он ощутил некое оцепенение, словно боялся спугнуть свою гостью. Впервые за долгое время они не виделись несколько дней, и лишь белый кречет над городом напоминал о ее существовании.
– И почему же? – спросила Йенни, ее пальцы крепче сжали подрамник.
– Не все работы должны быть увидены.
Кай подошел ближе, сначала сосредотачиваясь на ее фигуре, будто запечатлевая то, что и так навечно осталось в его памяти, а после на самом полотне, рассматривая оттенки и каждый мазок. Он написал ее несколько лет назад, в то время картины из-под его руки выходили все еще неумелыми. Но, несмотря на это, нынешний Кай не изменил бы ничего в этой работе. Портрет был идеален.
Раньше он сомневался в сходстве, но теперь понимал, что каким-то образом не упустил ни одной детали. Тот же разлет бровей, тонкий изящный нос, слегка раскосые глаза, радужки, полные северных льдов, и изгиб бледно-розовых, словно рассветное небо, губ…
Кай поднял глаза, вновь соприкоснувшись взглядом с реальной Девой Льда, стоявшей в его комнате. Его словно пронзила молния. Он подался вперед, впиваясь в прохладные губы и запуская руку в ее шелковистые волосы. Губы обжигали, кололи, будто боль – это плата. Плата за то, что никогда не должно было достаться человеку.
Это был порыв, инстинктивное действие. Он не смог этому воспротивиться. Когда ждешь смерти, жизнь поразительно проста, а желания ясны. И он о своем узнал достаточно давно.
Но Кай отстранился. Ему казалось, его сердце никогда не стучало так неистово. Юноша опасался, что оно вот-вот возьмет и остановится, не выдержав нагрузки. Это совершенно не было похоже на те поцелуи Йенни, когда сила проникала в его тело. Случившееся было стократ ярче.
Он не мог осмыслить то, что происходило с ним.
А в следующую секунду его прижали к стенке. Ледяные глаза блестели – на мгновение Кай застыл, словно утонув в них. Краткое затишье, прежде чем все продолжилось с осознанием, что обратного пути больше нет. Ведь они поцеловались вновь, но теперь уже Йенни доминировала, на миг крепко сдавив плечи Кая.
Скривившись от внезапной боли, он перехватил ее запястья – удивительно, но он смог ее остановить. Казалось, этот факт поразил не только его самого.
– Тихо. Не будь жадной. Это не поле боя, и ты не сражаешься. Меньше силы… – прошептал он хрипло.
«Иначе ты меня сломаешь» – вот что Кай не произнес вслух.
Все еще упираясь спиной в стену, он отпустил ее запястья. Йенни замерла, губы ее были приоткрыты, дыхание с едва слышным хрипом вырывалось из уст, даже холодное сердце Девы Льда стучало чуточку быстрее.
Осознание этого вскружило Каю голову, в следующий миг он сам стал жадным и себя не узнавал, подался вперед, накрывая ее губы своими, а руки бесстыдно коснулись бедер – тонкая блестящая ткань совершенно не утаивала изгибов и выглядела гораздо откровеннее тех материй, что было принято пускать на платья у человеческих девушек.
Это было странно, они целовались слишком долго, и под конец поцелуи кружили голову даже больше, чем вначале. Кай не замечал течения времени, совершенно не чувствовал его, как и не мог думать ни о чем вокруг. Даже лед на окне, лишенный подпитки силы Йенни, успел растаять и влагой стечь по подоконнику.