Антифурри (СИ)
Вход в помещение преграждала железная дверь. Слабовато веря в свою удачу, я постучал, однако почти сразу же дверь открылась и на меня уставился жёлтыми глазищами-блюдцами чёрный, как сажа, аликорн.
— Ого! Клиент!
— Взаимно, — я вытащил из кармана левую руку, чтобы посторонить вороного пон, но вместо этого мне приложили к ней копыто в бронячьем приветствии, а потом захватили копытокинезом и повели наверх по гораздо более удобной лестнице с широкими невысокими ступенями и переливающейся подсветкой светодиодных лент:
— У нас так-то два входа, один для амеров, а другой для русских. Западники больше из развлечения и для эротического разнообразия меняют расы, поэтому на главном входе вывеска на латинице и богатая прихожая. А русские нас ищут по подворотням как средство помочь с… розыгрышами, например, — аликорн ещё раз взглянул на меня, но понял по моей небритой физиономии, что можно договорить, — или преступлениями.
— Какой-то… расизм, — поморщился я.
— Что есть то есть! Может, большинство из наших клиентов фантомы, не знаю, я как-то особо их не проверял, — аликорн развёл крыльями. — Я как тебя увидел, сразу понял, что ты не можешь пока определиться с видом, потому — запустим тестово, подберём принадлежность.
Ага, если бы ты это сразу бы понял, то о преступности и не вякнул бы.
— Наблюдатели этого не одобряют, мы им всю работу портим, — вдохновенно продолжал рогатый. — Так что молчок, а то превратим тебя в вонючего кабана.
— А кто с западными работает? — спросил я его, прерывая, чтоб не наглел. — А то, может, я у него куплю, я английский знаю, а вежливость ценю.
— Что американцу вежливость, то русскому смерть, — пегасоединорог, дойдя до первого этажа, кивнул на видную с лестницы стойку со множеством разноцветных флаконов разной формы. Дракон в белом халате и с бейджиком, видимо, пиар-агент, маскировавшийся под пластического хирурга, слащаво тараторил дельфину на ножках, которого он водил от стойки к стойке, держа за оба плеча. Что он тараторил, я перескажу на русском, чтоб не вынуждать вас лезть в браузер за переводом:
— Быть драконом… потрясающе! От твоей поступи будет буквально трястись земля, и взмахи крыльев, разрезающих небо, увлекут тебя в полёт мечты!.. О, а как насчёт гибкого, изящного тела наги, способной обвить твоего партнёра в сотню колец во всех самых важных местах?..
— К каждому клиенту индивидуальный подход, — резюмировал я, с готовностью уходя с аликорном на второй этаж. — А во сколько это мне обойдётся и как долго продержится?
— Первая проба — бесплатно, платишь только за время, — ответил понячий бог. — Тебе как, погулять с девушкой или просто со станции улететь?
— Для надёжности на сутки. А расу — что-нибудь, чтоб от человека долго не переучиваться, а то слышал я, у некоторых тел очень велик период адаптации. Ну и в пределах сотни по цене.
— Негусто тут по вариантам… Ну ничего, выберем что-нибудь из старых запасов. Проходи, располагайся, можешь пока полюбоваться в зеркало на свою рожу в последний раз, хе-хе.
Большую часть медицинской палаты, в которую он меня привёл, занимала похожая на гигантскую пилюлю капсула. Пометили красным положение головы, а белым ног, чтобы не перепутать?
— Скоро вы станете абсолютно счастливыми… — прочёл я надпись на плакате, что висел на противоположной стене. Плакат показывал обратную эволюцию человека в неведому зверушку.
— Вот, я уже думал, никому мы это не впарим, — вернулся аликорн, держа телекинезом колбу с крышечкой в виде ананаса. — "Обезиана", так и написано, наверное, наш Дракончик Пыхалка писал. Гориллы слишком похожи на людей, поэтому фурри в них не хотят превращаться. За сто Ф уступлю.
— На ценнике написано семьдесят пять, — кивнул я на яркую бумажку, приклеенную ко стеклу.
— Это старая распродажа… — копытный торопливо отклеил ценник. Под ним было чётко выведено чёрным маркером по стеклу "50 Ф", что смутило крылатого единорога ещё больше. — Ну, что поделать, дефолт.
— Инфляция, Билли, — поправил я цитатой из "Человека с бульвара Капуцинов". — Может, всё-таки за пятьдесят? Кому ещё вы это впарите?
— Не продадим тебе — подарим во время акции, — аликорн потряс колбой. — Берёшь или нет?
— Беру по старой цене, за семьдесят пять, — махнул я рукой. — Мне ещё надо чтоб на билет хватило.
— Лезь в капсулу, сейчас залью, — сдался пони, рассудив, что лучше немного, чем ничего. — Но страховку оформлять не буду, это тебе за длинный язык.
Спрашивать, что насчёт наркоза, я не стал — у них наверное из наркоза только усыпление. Швырнув широким жестом требуемую сумму в воздух — аликорн поймал деньги телекинезом — я встал в чудодейственную машину, моля Бога, чтоб доктор не увлёкся и не превратил меня в настоящую обезьяну.
Даже приобретение облика, похожего на неандертальский, далось мне через немалое омерзение. Сначала у меня заболел зад. Какое-то время я думал, что меня настолько бомбит, что ощущения стали физическими, но, оказалось, нет — это рос хвост. Попутно росла и шерсть почти повсюду — видно было, как лезут волосинки под цвет моей шевелюры. Через несколько минут эти волосинки образовали тёмную "шубу", впрочем, не такую уж и плотную, ношению одежды не помешало. Колоссального роста мышц тоже не наблюдалось, а ведь реально могли "огориллить". Впрочем, ладони и пальцы на них стали толще, остальное мне не было видно до тех пор, как я не вышел из камеры и вновь не подошёл к зеркалу.
— Баранкин, будь человеком… — потёр я себя за бакенбарды.
— Не обезьянничай. Всё по заказу!
Ладно, сам виноват. Во всяком случае, в этом образе я мало походил на себя, а значит, шансы устроиться работать на попутку у меня остались. На пассажирский билет уже не хватало денег.
— Ты храбрый, я смотрю… Кто-то благим матом орёт от ощущений и зрелищ. Кто-то, наоборот, доводится, — разоткровенничался аликорн.
— Да было бы что менять. Тем не менее, благодарю за работу. Если через день человек не вернётся — гнилыми кокосами закидаю. Кого мне благодарить за мастерски проведённую операцию транс-австралопикетирования.
— Александр-дракончик я, — пони потупился.
— О… Тебя там Муза уже обыскалась, — я попробовал пойти к выходу, но поморщился — ботинки жать стали неимоверно.
— Так я от неё и сбежал, — смутился аликорн ещё больше.
— Знаешь… учитывая, что это не женщина, а дьявол в юбке, я тебя могу понять, — я снял один ботинок и увидел вместо ступни чуть ли не вторую руку, только с плотной подошвой на ладони. Занятно, я теперь и по стенам лазать смогу? Хотя вряд ли мне это пригодится в космосе.
* * *
Как я уже упоминал, на пролёт пассажиром мне уже не хватало денег, но меня бы это никогда не остановило. Не даёте потратить — ещё и заработаю на вас! Достаточно правильно сформулировать запрос на работу в местном центре занятости. Найти его было очень просто — учитывая, что мало кто из фуррей желал работать официально, да ещё и на "скучной" должности, биржа труда не скупилась на рекламу.
— Мы можем предложить три варианта, — сексуальная даже по человеческим меркам тигрица (и, наверное, та ещё уродка по стандартам фурри) протянула мне голографические листы. — Работник машинного отделения, зенитчик и официант третьего класса.
— Согласен на зенитчика, — сходу решил я. Лучший вариант из предложенных — потеть в техническом отсеке или общаться с пьяными фуррями не есть удовольствие!
— Пожалуйста, — кошка положила лапу на стол и над ним появилось голографическое изображение моего корабля. Этакий утюг, от которого в разные стороны расходились шарики на палочках. — Стандартное зенитное орудие С-81.
— Это мне как хомяку в шаре весь полёт сидеть?
— Официант будет путешествовать с большим комфортом, и зарплата у него выше в три раза, — тигрица показала когтем на бумажку с предложением сдельной награды, сопоставимой с моим дешёвым заказом на контрабанду. — Всё-таки стрелять из зенитки почти каждый умеет, а вежливо обходится с клиентами — отдельное искусство.