Спасти род Романовых: Первокурсник (СИ)

* * *
-— Много ли нужно времени, чтобы построить алтарь?
«Ась? Кто это?»
Странный голос, который говорил где-то наверху, вывел меня из сна, как я думал.
-— С этим сложности, милорд. — послышался ответ, противно низкого голоса, -— Один ученик — ничего не стоит. Нужно больше.
-— Куда больше? — «милорд», кажется, злился, -— Ты понимаешь, что будет, если мы заберем еще одного ребенка? Ты забываешь, где мы находимся, почему, и что будет, если нас добьют!
-— Знаю… — жалобно заскулил ответчик.
-— Виктор, -— «милорд» сменил интонацию в голосе, -— Что с молодым некромантом? Он предоставляет нам существенную угрозу?
-— Пока — нет, -— Виктор значительно оживился, -— Меня он не обнаружил. И не сможет. Слишком молод и глуп.
-— Ты понимаешь, что он может быть не один?
-— Понимаю, но, -— Виктор закашлялся, -— Но из всех участников их глупых испытаний, только у него был темный фамильяр, ни у кого больше я не видел.
-— Ты точно посмотрел всех участников? Сколько врат открыт этот, этот, -— послышался захлебывающийся кашель, и кажется, «милорд» имел очевидные проблемы с дыханием, -— Тупица!
-— Пять. Я был везде и сразу. Одновременно. Наблюдал.
-— Каким образом? Ты уверен, что твое присутствие не обнаружили?
Настала короткая пауза, и я, наконец, додумался открыть глаза.
Это было, ну, очень странно. Неба и группы студентов — не было, обстановка полностью изменилась, и сейчас, передо мной была стеклянная стена.
Меня не покидало чувство, что я заточен, и не могу двигаться. И да, как только попытался шевельнуться, мои мышцы поразила сильная боль, но я даже крикнуть не мог. Голова не двигалась, я не дышал, сердце, не билось, но я видел. Видел все вокруг.
И это, сука, было слишком знакомым местом.
Меня, все же, поразила не местность, а то, как это… Обходиться без кислорода, как это — не дышать и жить с этим.
Было чувство, что я часть чего-то древнего, могучего, а вот этот вот карлик, который топтался вокруг какой-то фигуры, самый вонючий кусок дерьма, на всем белом свете, и уж больно он мне не нравился.
Почему? А хрен его знает.
Но вот фигура… Не сказать, что она пугала меня, но, очевидно, я испытывал к ней в некотором роде — уважение.
Впрочем, что я здесь делаю, и что за странные ощущения?
Перед моими глазами, а, если быть точнее, за стеклянной перегородкой был тот самый грот, в котором проходило испытание, и если я все трезво оценил, то в кристалле, в котором лежал полуживой труп предателя империи, был я…
-— Уверен, милорд, -— карлик, который оказался еще и горбуном, если мне не показалось, ехидно улыбнулся, и потер руки друг об друга, -— В каждый из колодцев я заложил свой камень, и через сферу бытия видел все происходящее.
-— Умно, для такой крысы как ты, -— сухо сказала фигура, которая стояла ко мне спиной.
Не сказать, что мне было прям уж интересно его лицо, но вот его рост, был неестественным.
Может быть, стекло, за которым я «стоял» преломляло реальность, но…
Горбун же — выглядит вполне естественно, а этот… Ну, метра три, не ниже!
-— Зачем выпустил раба наружу? — милорд заговорил вновь, -— Ты разве не понимаешь, что этот щенок мог навести гусаров академии на наш след?
-— Он нужен был для отвлечения внимания, милорд. — жалобный голос горбуна был похож на крысиный писк, -— Если бы я его не выпустил, то не смог бы попасть на склад комиссии, и уж точно не смог бы побывать во всех вратах сразу.
-— А как ты открыл переходы? Что использовал?
-— Ваши веки… — было видно, что Виктор, определенно вжал голову в печи так, будто бы ее вообще не было.
Милорд развернулся.
Его лицо было таким яростным и злым, что я не сразу понял, что это было за лицо.
Красная как кровь-кожа, огромные черные глаза, клыкастая пасть, и охереть какие огромные рога, торчащие изо лба.
-— Что ты сказал?! — он закричал на Виктора, и что-то во мне пере щелкнулось, когда милорд, кратковременно бросил взгляд на меня, и застыл с открытым ртом.
-— Ты меня видишь?
 
* * *
Мое сознание вышвырнулось обратно в реальность, и я вскочил в кровати, мокрый от холодного пота.
Осматриваясь по сторонам, я, с легким облегчением определил, что лежал в уже знакомой палате лазарета, где у дальней стены перед свечой, сидел Павел Альбертович, и о чем-то болтал с президентом, который завис в дверном проеме.
«Ахереть… И приснится же такое…»
А хотя… Приснилось ли это?
В голове как-то сами собой укладывались последние события. Вот — нападение на студентку, которая, как оказалась, была теской принцессы. Но здесь моя догадка могла быть и неверной, раз «раба», которого выпустил горбун, преследовала цель — лишь отвлечь на себя внимание.
Некромант, то бишь я, был известен им, и, в будущем, я представляю для них угрозу, и самое мерзкое это то — что Виктор-конек-горбунок, в курсе, кто я, а я — не знаю, кто он.
Хаотично соображая, меня посетила только одна здравая мысль. Виктор — такой же студент, как и я, и он, словно Анна — может нацепить на себя оболочку, скрывая, кто он такой — на самом деле.
Это пугало. Незримый, неизвестный враг, возможно, потенциально опасный.
Меня это раздражало. Не люблю удары в спину, но и сделать с этим ничего не могу. Пока что.
Теперь, как мне подойти с этим разговором к президенту? А никак.
Что я скажу? Что был на месте врага Петра Великого, и видел все своими глазами, потому что некромант? Нет, не катит, совершенно… Нет, такого я точно не скажу.
Остается только…
-— Алексей, как ты? — голос Лаврентия Лаврентьевича вывел меня из размышлений.
-— Ась?
-— Не пришел в себя еще? — он сел на стул возле кровати, -— Как твои силы?
-— Сколько времени?
Казалось, то, что я попросту смог что-то сказать, уже порадовали его, и слова Павла, были тому подтверждением.
-— Ну, вот, а ты волновался, Лаврентий. — он заулыбался, -— Говорит ровно, мягко, без запинок, вполне связно, даже для простой фразы, значит — цел, орел!
-— Это радует, -— президент вновь повернулся ко мне, -— Леш, как ты?
-— Вполне норм. Времени то сколько? Я долго спал?
-— Третий час ночи. Да, -— президент улыбнулся, -— Долго. Но жару — ты задал. Это не может не радовать.
Павел, приблизившись к моей койке, без какого-либо стеснения, потрепал меня за ухо, и проговорил:
-— Сорванец! Заставить Лизу так психовать — многого стоит! Еще и ее фирменные «Тысяча Лесных Ветров» смог выдержать!
-— Это да, -— президент заулыбался еще шире, -— Выстоял до конца заклинания, молодец!
Что-то я ничего не понял.
Разве, меня не моя защита довела до бессознательного состояния?
-— Это, -— начал я, -— Лаврентий Лаврентьевич… — я покосился на Павла, и вопросительно на президента, -— Мы можем поговорить наедине?
Павел, казалось, покраснел от возмущения, но спокойный томный голос главы академии, поставил все точки над «и».
-— Павле Альбертович в курсе того, что я нанял тебя. Не во всех подробностях, конечно же, но по большей части. Что ты хотел сказать?
Немного поразмышляв, я все же, решился…
Президент не узнает о том, кто я и что я.
Верю ему — лишь отчасти. Но свою натуру, точнее, мою натуру в том мире — он знать не должен.
-— Я думаю, -— протянул я, -— Нападение на студентку поздно вечером, тесно связанно с принцессой.
«Боже, что я несу?»
-— Из-за того, что она полная тёзка по имени и отчеству?
-— Да.
-— Ты считаешь, что это был не зверь?
-— Да.
-— Почему ты так считаешь?!
Я промолчал. Тишина была не лучшим ответом, но меня допытывать не стали.
-— Хорошо. Меня тоже посетила эта мысля, но пока, я ее не разработал. Есть подозрения и кое-какие следы. Что ни будь еще хочешь сказать?
-— Нет, Лаврентий Лаврентьевич.
-— Тогда, -— он встал со своего стула, порылся в кармане костюма, и достал небольшую банку с деревянной крышкой, которая умещалась в ладони, -— Возьми. Мазь, о которой я тебе говорил.