Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

Как моего ребёнка больше нет?.. 
  
Глава 61
 
Глава 61 
Ульяна 
Дыхание сбивается не только из-за быстрой ходьбы. Но и от того, что я вновь увидела мерзавца. Которого люблю. Поняла это окончательно, когда мы вновь остались наедине. Я почувствовала его запах, увидела заботу и желание в глазах… 
Мне было приятно. И сейчас. Хочется вернуться. Но сердце разрывается от боли. 
Наш разговор должен был быть другим. 
Абсолютно. Эмоциональней, жёстче. 
Но Басманов вёл себя так… незапланированно. И я, дурочка, растерялась при виде него.
А теперь хочу бежать, лишь бы Булат не пошёл за мной с расспросами. Я ничего не смогу ему сказать. Поэтому забегаю в столовую, хотя мне точно не место среди этих людей, и прошу отца увезти меня отсюда. 
Он сам всё понимает. Я попросила его устроить этот диалог. 
Сильно извиняюсь перед родителями Булата. Я не хотела портить им праздник, но папа настоял на том, что его младшего брата надо проучить именно сегодня. Жестко. Чтобы больше не игрался. И я согласилась. Потому что была с ним согласна. 
Басманов, зная, что я дочь его брата, целовал меня. Трахал. 
И скрывал от отца, который, оказывается, всё время искал меня. 
Он заслужил. 
Но когда я увидела его… 
Обросшее коркой льда сердце вдруг растаяло. 
Я ударила его ножом в спину, сбежала, солгала, а он…
Что он сказал? Любит меня? Даже после того, что я сделала. 
Острая боль ещё раз пронзает грудную клетку. А мысли путаются, никак не могут собраться воедино. Я не замечаю, как мы покидаем чужой мне дом. И уже в машине из раздумий меня вырывает голос отца: 
— Ты поговорила с ним? 
— Да, спасибо, что дал мне эту возможность, — искренне благодарю его за это. Жаль, что всё это случилось на празднике их родителей. Но Мирон сказал, что не стоит об этом волноваться. 
— Ты расстроилась? — отвлекается от дороги всего на секунду. 
— Немного… Мне кажется, мы поступили слишком жестоко. 
— Может. Но мой младший брат всегда делал всё, что он хочет. И мой запрет на тебя он нарушил. И что теперь в итоге? 
Мечет взгляд на мой плоский живот, который я рефлекторно закрываю ладонями. 
Я рассказала Мирону всё. Тогда, в клубе, когда впервые назвала его «папа». Он был ошарашен и дико зол. Я с трудом остановила его, чтобы он не побежал к Булату и не убил его. 
Они вроде хорошо общаются, судя по рассказам Бодрова, но… Отец был жутко оскорблён. Тогда он мне и сказал, что поручил Булату найти меня, а в итоге… Наоборот, тот прятал, потому что влюбился. Боялся, что отец выдаст меня замуж. 
Но эта свадьба… была выдумкой. Я так и не узнала, почему он соврал. 
Да и тогда мне было не до этого. 
«Влюбился», — эти слова, сказанные Бодровым, крутились двадцать четыре часа в сутки в голове. 
На мой вопрос – с чего он взял это, тот ответил, что на Булата это не похоже. 
Он никогда бы не пошёл на это, если бы я сильно его не зацепила. 
Да и тем более ребёнок… У Булата он никогда бы не появился спонтанно. Для него резинка – как трусы. Без них из дома не выйдешь. 
Значит, всё серьёзно. 
Звучало бредово. До тех пор, пока Басманов не признался двадцать минут назад, что любит меня. 
И резко весь мой гнев пропал. 
Но тогда я поддержала папу. Басманова нужно было наказать. И всё равно, что они не родные братья. 
В этом он тоже мне признался. 
И в тот момент камень упал с плеч. Я выдохнула. На радостях побежала в клинику, сдала ещё кучу анализов. И жду момента, когда смогу сходить на УЗИ и увидеть там своё чудо. 
Опасности теперь никакой нет, раз и кровосмешение отсутствует… 
И я могу больше не переживать на эту тему. 
Но Басманов… 
Закусываю губу, снова раздумывая, что делать. 
Остаться одной, воспитывать нашего ребёнка самой… из-за своей обиды? 
Разве это так важно теперь? Когда знаю, что они не родственники. 
И злость всю выместила… И урок преподала. Это его плата за ложь. 
Но не была ли моя фраза лишней? 
Не знаю, что на меня нашло. Но в тот момент я была так обозлена, что сказала, что ребёнка у него не будет. Он будет у меня. Этот малыш – только мой. 
 
Но я так хочу к этому мерзавцу… 
Долбаная привязанность. Долбаные чувства. 
Как я их ненавижу! 
— Это будет для него уроком. Совсем распустился, — негодует отец и бьёт по рулю. — Обманывал нас обоих. 
Опускаю взгляд вниз, на свою ладонь, что поглаживает плоский живот. 
«Обманывал», — проговариваю у себя в голове. Это так. И я не должна его просто так прощать. 
— Мы не перегнули? — всё равно спрашиваю, закусывая от волнения нижнюю губу. Она уже и так вся потрескалась. 
Ну, хватит! 
— Нормально! — гаркает он. — Ничего, через недельку опять сойдётесь. 
Если бы. Если бы было всё так просто… 
— Если кое-кто раньше не сорвётся, — намекает на меня, улыбнувшись. 
— Я обижена, — скрещиваю руки на груди, ни капли не привирая. — Первая мириться не пойду. 
Вот только почему говорю это, а сама душой где-то с ним? 
И теперь мучаюсь от того, что могла сделать ему больно?
На следующий день 
Направляюсь в клинику, чтобы увидеть на УЗИ малыша и услышать стук его сердечка. 
Прошло несколько дней с тех пор, как мы виделись с Булатом на юбилее его родителей. 
Он ни разу не позвонил, не написал… А я так надеялась, что в этот день, где мы сможем услышать сердцебиение ребёночка, мы будем вместе. 
А в итоге с огромной тяжестью на душе еду одна. 
Правда… Почему-то мы подъезжаем к уже знакомой высотке, а не к клинике. 
Впиваюсь ногтями в чехлы сиденья. 
— Зачем мы здесь? — спрашиваю с волнением, заглядывая в окно. Может, я ошиблась?..
— Босс приказал привезти сюда. 
Мирон? 
— Зачем? 
— Сказал, что от его брата ни слова за последние дни. Скорее всего, сидит и бухает. На звонки не отвечает. И его нужно проведать. 
Так резко, ещё и в такой день? Ещё и мне? 
Не понимаю я папу. Сначала проклинает брата, решив научить его жизни, а потом… Посылает меня к нему, чтобы мы помирились? 
Сводник чёртов. 
Я слегка утихаю, но выходить не тороплюсь. 
Наверное, потому что боюсь подняться на уже знакомый мне этаж. Позвонить в дверь. И… увидеть его реакцию. 
Его глаза в тот момент, когда… Когда предложу поехать вместе на УЗИ? 
А вдруг там будет ненависть? 
Набираю полные лёгкие воздуха. 
Ладно… 
Дёргаю за ручку дверцы и выхожу из салона, припоминая это здание. Помню, как по этой дорожке меня вёл Ильяс, предупреждая, что с Басмановым шутки плохи, и я должна отработать ремонт их машины беспрекословно, подчиняясь каждому слову «шефа». 
А теперь я сама вышагиваю по заснеженному тротуару, собираясь встретиться с отцом моего малыша… 
  
Глава 62
 
Глава 62 
В лифте пальцы так и норовят обратно нажать кнопку первого этажа, чтобы вернуться вниз. Сесть и уехать. Я не гордая, могу прийти и первая, но отчего-то боюсь. 
Булат явно не в духе, раз который день сидит в запое, да?..
И в этом виновата я? Конечно, я. Он мне в любви признался, а я ему сердце разбила. Правда, я думала, у Басманова нет сердца. Неужели есть? 
По кабине разлетается сигнал, оповещающий о прибытии на нужный этаж. Всё-таки не нажав единицу, выхожу на просторную лестничную площадку, припоминая, из какой квартиры сбежала в одном пиджаке. 
А теперь подхожу к квартире, собираюсь позвонить, но замечаю чуть приоткрытую дверь. 
Чего это? Грабителей не боится? 
Отчего-то улыбаюсь. 
Конечно же, нет. 
Уверена, его Ильяс уже предупредил о моём приходе. 
Поэтому открываю дверь, останавливаюсь на пороге. И замираю, завидев мужчину на диване в центре гостиной. А прямо перед ним на коленях сидит девушка, в чьи волосы он запустил пальцы и сильно сжал, судя по гримасе.