Роды. Прощание с иллюзиями. Хроники индивидуальной акушерки

– Всё те же три сантиметра. Не идёт открытие, надо убирать пузырь.
Женщина в шоке:
– Как не идёт? У меня такие схватки сильные!
Когда доктор выходит:
– Инна, я ей не верю, посмотри меня сама.
Смотрю – восемь сантиметров. Восемь, Карл!
 
Вскоре доктор возвращается для очередного осмотра – беспокоится, мол. И бессовестно вскрывает пузырь пальцами… Но тут не подкопаться – невозможно доказать, что он не порвался сам.
 
Конечно, почти тут же начало тужить. Врач засуетилась:
– Нужно ставить окситоцин.
– Зачем?
– Кровотечение же будет!
– Я наберу шприц. Будет – поставим.
Дальше – всё очень природно, красиво и одухотворённо. Женщина, находясь не в этом мире, в тихом восторге пропускала через себя новую жизнь. А рядом с ванной, где сидела на корточках роженица, нервничал молодой доктор – её ментальное пространство полнилось страхом так и не случившегося кровотечения.
Узнала потом, что она жаловалась коллегам:
– Ну вот как они собирались рожать с целым пузырём? Хорошо хоть вскрыть удалось!
Как были «наши» доктора единичными, уникальными, теми, кого можно буквально пересчитать по пальцам, так и остаются. И от возраста это не зависит.
Как, впрочем, и от всего остального.
  
Про тело, которое знает наперёд
 
Этих родов все ждали в самом позитивном настроении – и будущие родители, и я.
Ни у кого ни капли сомнения, что впереди всё светло и красиво. Видела на курсах их осознанность: понимали и ловили на лету. Свои люди!
Ближе к родам тревожный звоночек: плод крупноват. Рост мамы – сто шестьдесят сантиметров. А на УЗИ предположили 3600 плюс-минус двести граммов. А вдруг плюс?
 
Но каждый акушер знает – не в весе дело. К успешности родов добавляется немало факторов: сила родовой деятельности, как плод вставится в костный таз, насколько согнёт головку, насколько спокойна и чутка к своим движениям рожающая…
 
Уже упоминала, что вес самого крупного ребёнка, родившегося мне в руки совершенно естественным образом, – 5140! Потужной период – всего час. А с крохой в 2800 ушли в операционную из-за неправильного вставления: вещь до самих родов непредсказуемая.
Так что вес не пугал, но заметку мы с доктором сделали.
В два часа ночи излились воды и сразу же схватки: отличное начало. К утру по длине и частоте – уже вполне настоящие. Ждали динамики, усиления, но всё шло довольно монотонно. Не сказать, что не роды, но без активного развития.
К обеду мы встретились в роддоме и с разочарованием обнаружили: раскрытия нет, плотная шейка едва пропускает два пальца. Что ж, не унываем!
Пребывали в родовом процессе до вечера. Меняли положения (ванна, фитбол, стульчик и т. д.), схватка – отдых, схватка – отдых… Вечерний осмотр не утешил, всё те же два пальца. Доктор, заведя речь о слабости родовой деятельности, предложила окситоцин.
Я напомнила роженикам мнение Одена: первый период – диагностический. Он даёт понять, способна ли женщина в принципе родить сама, или же впереди какие-то проблемы – и тогда лучше вовремя остановиться и не рисковать, чтобы не завести ситуацию в тупик.
Наши роды, как говорится, не шли: уже сутки фактически буксовали на месте. Тело их не желало, шейка не поддавалась схваткам. Но должна же быть тому причина! Может, плод всё-таки крупноват?
Подумав, они согласились на синтетический окситоцин. В самой щадящей дозе и с условием: если не подействует, уходить на операцию.
Что ж, их решение. Не имею права ни спорить, ни настаивать на собственной позиции. Я акушерка и должна добросовестно выполнять свою работу. Роды – уже не место для идей и лекций.
За четыре часа капельницы доползли до четырёх сантиметров открытия. Сдвинулось! Доктор воодушевлена и предлагает следующий способ лечения – обезболить уставшую роженицу (над рожающей женщиной солнце не должно взойти дважды). Согласие получено.
Ещё через четыре часа – обнадёживающее полное открытие. Да, думаю, может, всё-таки права медицина в данном случае? Так, глядишь, и родится!
 
Второй период родов – снова тормозим. Не опускается голова, никак не идёт ребёнок в костный таз. Час, другой… Прибавляем капельницу. Третий, четвёртый… Уже четыре часа полного раскрытия, ещё немного увеличиваем дозу. Девочка изо всех сил старается и тужится, как может помогает ей муж. Все уже взмокли, в том числе мы с врачом.
Маленькая женщина героически вытуживала крупного ребёнка, в итоге оказавшегося весом четыре килограмма.
Детский доктор уже рядом, наготове. Вот макушка. Вот головка уже на треть. Уффф! Родилась голова. Большая, очень большая. И цвет так себе, слишком фиолетовая…
Аккуратно проверяю пальцем шею – так и есть, тугое обвитие. Тельце нужно родить в течение пяти минут: иначе может случиться беда. Но на схватку выясняется – никак, слишком оно для маминого таза крупное.
– Тужься как можно сильнее!
Ничего не двигается. В голове включается секундомер. Всё решают минуты.
– Изо всех сил!!!
Никакого продвижения.
Дистоция [17]. Страшный сон акушеров! Если тазовые кости роженицы не дай бог пережали пуповину…
Доктора замерли. Неонатолог-то ладно, а вот ведущий роды врач должен незамедлительно включиться в опасную ситуацию, взяв управление зашедшим не туда процессом на себя. Но она явно растерялась.
Не до субординаций! Завожу руку под крестец, разворачиваю заднее плечико, пытаюсь не затронуть шею и голову. Вынимаю. Кажется, какой-то хруст. Ключица? Впрочем, уже не важно. Сейчас самое главное – общее состояние ребёнка!
Новорождённая сначала выглядит совсем чахленькой. Потом от поглаживаний по спинке и пульсации пуповины приходит в себя и – слава богу! – отфыркивается, чихает и демонстрирует все признаки вполне сохранного, здорового младенца.
Общий выдох, обнимаемся с доктором. Не руками – глазами. Понимаем: проскочили, успели в последний вагон. Мысль о ключице не даёт покоя, но неонатолог после осмотра уверяет – показалось, цела.
Мои дрожащие от бессонной ночи и стресса колени, послеродовой чай, наше с доктором облегчение: всё нормально. Уехала спать в хорошем настроении: конечно, роды не идеальные, пошли на компромисс, но выбор не мой, да и доза окситоцина небольшая. Главное – без потерь справились с дистоцией.
Но на следующий день звонит доктор – явно грустная:
– Срочно на ковёр к главврачу. Выезжай прямо сейчас, нас уже ждут.
Хруст мне всё-таки не послышался – надломилось в плечевой кости чуть выше локтя. К счастью, ситуация совсем неопасная. На разборе у главврача неонатологи подробно разъяснили: косточка младенца ломается по принципу зелёной веточки – внутри трещинка, но надкостница цела, и такой перелом требует только плотного бинтования, заживая без последствий и очень быстро.
Но главврача это не успокоило. Нас с доктором буквально стёрли в пыль. По протоколам при дистоции допустимо сломать ключицу, но руку – уже ни в какие ворота. Оказалось, я была должна не как можно быстрее вынимать ребёнка с тугим обвитием, а бежать за помощью других докторов.
– Мы потеряли бы драгоценные минуты!
– Зато по протоколу. А сломанная рука – его тяжкое нарушение.
– Но мы сохранили шею и мозг…
– Прокуратура на это смотреть не будет!
 
Меня обвинили в непрофессионализме и незнании протоколов, а доктора – в погоне за наживой.
 
Сначала загрустила. Но потом, много раз заново прокручивая ситуацию, осознала: повторись всё, сделала бы точно так же – здоровье ребёнка дороже любого протокола. И спасибо моим ребятам, они всё поняли и приняли.
 
Осталось два вопроса.
Не лучше ли бы было уйти на кесарево?
И не потому ли я скоро сломала руку почти в том же месте?
  
Радость на склоне
 
Подыскивая как-то квартиру, скачала всем известное приложение по подбору недвижимости.