Роды. Прощание с иллюзиями. Хроники индивидуальной акушерки
Сначала захотелось тут же закончить приём и вернуть деньги. Но потом стало интересно найти слова:
– Отлично, вы сильная, волевая и послушная. Пробуем прямо сейчас. Задание: немного размягчите и укоротите шейку матки. Выполняйте. Ну? Давайте же.
Женщина задумалась, улыбнулась. Прошла курсы, совершенно феерически родила.
Ещё одни роды: мы с этой парой уже рожали (и очень хорошо) за четыре года до этого. С радостью – уже как свои – встретились на вторых. Но за прошедшее время многие важные вещи из памяти роженицы всё-таки выветрились.
Роды явно буксовали. Часы сильных и частых схваток ни к чему не приводили. Я прислушалась к происходящему: женщина геройствует, слишком уверена, что она сильная, она молодец, она справится. Но – вымоталась, устала. И наконец прозвучало то самое «Я больше не могу!» (На открытии всего лишь в два сантиметра.)
Обожаю этот момент, когда рожающая выдаёт: «Всё, не могу». А ты ей в ответ – очень простые слова (слова!): «Не моги!»
Она просила всё время что-то ей говорить. И я снова и снова напоминала образы и примеры, подзабытые ей за четыре года:
– Не надо быть сильной, не надо быть бойцом, сдайся…
После её «капитуляции» мы родили за полтора часа.
Слова. Слова…
Такие одинаковые и такие разные.
Что родится, то родится
Ведущий беременность врач (роды принимать не ему):
– Имейте в виду, ребёнок сразу же после сорока недель начинает страдать! Ему очень опасно продолжать оставаться внутри. Вы сами-то даже и не заметите, а он там того…
Доктор! Перечитайте, пожалуйста, учебник по акушерству.
У беременной выявлены эпизоды незначительного повышения уровня сахара, диагноз – гестационный сахарный диабет [15]. Корректируется диетой, плод некрупный. Врач женской консультации:
– Через неделю после родов ребёнок может впасть в гипогликемическую кому.
Доктор… Послеродовое отделение проверяет сахар у таких детей.
На вопрос о том, насколько доктор готов к выжидательной тактике при излитии вод:
– Готов. Только сразу предупреждаю: излитие вод – это гарантированный окситоцин.
– А если воды отойдут в родах?
– Сто процентов окситоцин во втором периоде.
Даже не знаю, что и сказать.
У недавно родившей – мастит. Не гнойный, лактостаз [16], грудь покраснела, температура сорок один. На «скорой» везут в больницу. Вердикт:
– Прекращайте кормить, грудь надо резать.
Не буду упоминать народные методы, веками передававшиеся «из рук в руки», не всем это близко. Но даже медицинские учебники предлагают большой спектр консервативных корректирующих манипуляций в подобных ситуациях. Сколько женщин напрасно легли бы под нож, если бы везде рулили такие «специалисты»…
Я, будучи уже опытной мамой, кормила четвёртого. И однажды утром нащупала в груди вспухший за ночь плотный шарик размером с лесной орех. К вечеру он вырос до грецкого, температура поднялась до со- рока.
Вызвала «скорую». Девушка-фельдшер испуганно смотрела на меня, стучащую зубами от озноба. Застоя молока не было, только этот шарик. Она набрала подстанцию, стала советоваться:
– Какая-то опухоль. Мастопатия?
Там ей задавали вопросы, она ощупывала меня и отвечала.
– Поняла, значит, не подходит. А онкология может так проявиться?
Я представила, что попаду в общую хирургию, где дежурный доктор будет примерно так же знать маммологию и проблемы грудного вскармливания, и решила остаться дома. Нашла давно валявшуюся в ящике стола бумажку с каким-то телефоном: «Помощь с молоком» (причём номер не мобильный – обычный городской), записанным ещё во вторую беременность.
Дрожа от озноба, сбивчиво бормочу в трубку – не смутившись, что «алло» произнёс заспанный мужской голос (на часах полночь):
– Д-д-доброй ночи, это под-д-д-держка груд-д-дного вскармливания?
Пауза… И злобный рык:
– Это морг!
После чего трубку бросили. Бедный разбуженный дяденька, простите меня!
Сбила температуру парацетамолом, наутро пошла в поликлинику. Маммолог после УЗИ:
– Совершенно непонятная структура опухоли, нужно ложиться в онко-маммологию и выяснять там.
Я в ужасе помчалась в ближайший роддом, уверенная, что уж там-то должны разбираться в проблемах грудного кормления (интуитивно чуяла, что ноги оттуда растут). В приёмном на меня, родившую полгода назад, посмотрели скептически:
– Ваш случай – уже не наша сфера, вам в больницу надо.
Упросила, чтобы ко мне вышел какой-нибудь врач из послеродового.
Вышел (за что уже спасибо), осмотрел:
– Вам надо пить гормоны, блокирующие лактацию, а это вырезать.
В отчаянии стала звонить всем, кто мог хоть что-нибудь посоветовать, – акушеркой я тогда ещё не стала, связей по теме не имелось. Удивительный человек Миша (его история описана в книге «Родить Легко»), который приезжал на массаж моей давно и безнадёжно уставшей спины, посоветовал мазь траумель.
К вечеру шарик стал мягче. К утру – уменьшился. На третий день почти не ощущался.
Пошла к маммологу. Тот в шоке:
– Этого не может быть! Если бы я не видел УЗИ своими глазами, не поверил бы.
(Не забывая по понятным причинам эту историю, включила в курс После Родов Легко подробный разбор всех проблем с грудным кормлением.)
Беременная готовится ко вторым родам. В первых «родила богатыря» больше четырёх килограммов. Роды близко, но плод так и сидит на попе – тазовое предлежание. Некрупный, есть все шансы родить нормально.
Женщина совершенно разумна и понимает – может сложиться и так, что будет кесарево сечение. Идёт по рекомендации к доктору, который вроде как берётся за тазовые роды. Но тот на сроке тридцать девять с половиной недель ставит её перед выбором:
– Решать нужно сейчас. Или оперируем, или рожаем.
Разумная женщина уточняет:
– А почему именно сейчас и именно так? Разве мы не можем начать рожать, а если роды не сложатся, уйти на кесарево?
– Нет, переобуться в родах уже не получится. Если всё-таки решаете рожать, то это не моя ответственность. Что родится, то родится.
Переобуться в родах не получится? Доктор забыл, сколько кесаревых оказываются по ходу родов вынужденными?
После того, как её желанного ребёнка назвали «чтом», роддом женщина сменила.
Все эти поражающие степенью дикости высказывания – от опытных, скорее всего выгоревших, уставших от своей разлюбленной работы, хронически не высыпающихся (что с возрастом всё труднее) врачей. Может, есть надежда на молодых? Они же ещё не устали, ещё должны – по идее – гореть.
Я подыскивала врача для одной своей очень известной беременной. Два «наших» доктора в роддоме, который был нужен, на её даты оказались наглухо завалены контрактами и не брали ни в какую. Вспомнила, что один тамошний молодой врач как-то выражала намерение со мной поработать, на словах поддержав все мои идеи.
– Доктор, вы знаете эту девушку? На контракт её возьмёте?
Та в восторге:
– Да я её просто обожаю! Конечно!
И вот мы в родах. Сонный узист, вяло водя датчиком:
– Причина обращения?
В роддоме. Ночью. Женщине в схватках.
Моя роженица заценила вопрос:
– Да так, мимо шла. Дай, думаю, зайду!
На осмотре молодой доктор почему-то встревоженно сообщает:
– Всего три сантиметра…
Не могу понять, откуда её тревога. КТГ прекрасная, схватки идут. А что должно быть?
Доктор:
– Думаю, надо вскрыть пузырь.
А я обещала девушке, что веду её в хороший роддом, где поддерживают всё естественное! Роженица, неприятно удивившись, отказалась от амниотомии.
Через пару часов схватки стали сильными, а дыхание – глубоким, родовым.
Голос врача уже не просто тревожный, а какой-то фальшивый (после учёбы в ГИТИСе могу кое-что распознать):