Сны Эстер (СИ)

— Ты задержался из-за шкатулки? — остановила вопросом у лестницы Арлена Эстер.
— Забыл, куда вчера её положил.
— Но она была разбита и… зачем ты её отдал? В конце концов это был подарок Саюле, а её больше нет, и это… должно быть для неё больно, — предположила девушка.
— Я не знаю. Мне показалось, что я должен был так сделать. В конце концов она такой же заказчик, как и все, а я привык до конца выполнять свою работу, — как-то рассеянно ответил он, глядя в пустоту над лестницей.
— Понятно. — На самом деле, ей ничего не было понятно. — Слушай, это вообще нормально, что мне её… мне её так жалко? — решилась наконец спросить Эстер. — Не Саюлу, а именно её и…
— Я понял. Всё хорошо. Это нормально, — не стал мучить её попытками объяснить Арлен, прежде чем двинуться наверх. — Мёртвым ничем не поможешь. Жалеть нужно живых.
— Спасибо.
Он в ответ только кивнул, продолжив путь наверх.
  
Глава XII — Потому что нет альтернативы
 
Ближе к обеду в холле снова начали накапливаться сумки. Эстер услышала подъехавшую коляску ещё с кухни. Конечно, всё было логично: это работа Марты, содержать постояльцев. Двое ушли, значит, надо двух найти. Агенты хозяйки справились со своей работой удивительно быстро: об отъезде Литы стало известно только за ночь до него, а почти сразу после её отъезда Марта уже уехала с кем-то оформлять новый договор. Эстер вышла из кухни, прошлась вокруг кресел, между которыми были сложены одинаковые кожаные сумки, длинные и круглые, как тубусы, только толще. Девушка немного удивилась. Сумок было как минимум десяток. «Кто-то к нам надолго», — сделала вывод Эстер. Хотя, у Марты на одну или две ночи редко оставались, если судить по разговорам и историям всех жильцов. Странно только, что хозяин сумок так задерживался. Она уже хотела присмотреться к ним поближе, как вдруг за спиной открылась входная дверь. Эстер на всякий случай отстранилась от багажа, сделала вид, что протирает журнальный столик, но, взглянув на гостя, резко развернулась, не поверив сначала своим глазам. А тот в свою очередь замер на пороге, мял в сухих узловатых пальцах растрескавшийся ремешок закинутого на спину чехла для скрипки, но смотрел не на девушку, а куда-то в сторону и выше. Она по инерции проследила за взглядом. Пришлось оглянуться на лестницу.
— Айенор?
Эстер в который раз успела поймать себя на том, что не услышала, как вообще успел появиться на лестнице Арлен. Но удивление было не от того. На пороге стоял тот самый Деревянный из бара, и маг похоже его тоже узнал. «Ну что ж, теперь я хотя бы знаю, как тебя зовут…» — снова оглядываясь на дверь, подумала она
— Это уже мистика какая-то, — вместо приветствия, улыбнулся в ответ на неуверенное предположение человек на пороге, а затем, наконец, обратил внимание на Эстер: — О, и ты тут? Интересно… — Он неуверенно прошёлся от двери к креслам, снова обратился к уже спустившемуся Арлену: — Хоть бы зашёл, чего сказал, а то так пропали оба в один вечер, что я думать должен?
— Не думал, что ты волнуешься.
— Но вот мы снова не сговариваясь встретились… Живёшь тут? — Айенор осмотрелся по сторонам оценивающим взглядом.
— А ты, я так понимаю, собираешься? — в свою очередь задал вопрос Арлен, не собираясь давать очевидных ответов. — А что Лэнгдом?
— Спился Лэнгдом. — Он пожал плечами. — Мы с Момеат продали землю и ту рухлядь, что он звал баром, разделили деньги и разбежались, пока никто не спохватился. Она — назад в Сохет, я — куда глаза глядят. Благо скрипку ещё не продал, может, пригодится… А раз уж ты тут, могу я попросить..?
— Я бы мог отослать тебя в контору, но лучше давай так, по старой дружбе разберёмся. И быстрее, и надёжнее.
Говорили, кажется, про скрипку. Деревянный успел снять чехол с плеча и нервно гладил его пальцами по заломам на коже. Похоже, никаких вещей, кроме скрипки, Айенор при себе не имел.
— Мне говорили, в комнате, что я снял, девушка погибла… — по пути на лестницу тихо заговорил он.
— Не в комнате. Не волнуйся.
 
Спускался Арлен за каким-то оставленным у лестницы мешком. Подхватив его, он догнал уже поднявшегося на пролёт выше Айенора, и дальше они уже пошли вместе. Тихого разговора Эстер расслышать не могла, как не пыталась.
— А за её спиной — трепет чёрных перьев и красно-фиолетовые отблески…
Девушка содрогнулась, услышав тихий мягкий голос за собой, быстро оглянулась. У кресла уже стояла немолодая женщина, прямо-таки старушка, и смотрела куда-то тоже на лестницу. Заметив на себе взгляд Эстер, она повернулась к ней и мягко улыбнулась, показывая ряд ровных белых зубов за полуиссушенными старостью губами.
— Здравствуйте, — по инерции поприветствовала Эстер.
— Здравствую, не волнуйся, — сдержанно рассмеялась в ответ женщина. — Живёшь или работаешь тут?
— И то, и другое, — зачем-то ответила она.
— Эстер, правильно? Марта говорила о тебе. — Старушка покивала головой, а Эстер подивилась тому, что хозяйка верно представила её новому постояльцу; только зачем? — Можешь звать меня Наёши. Мне кажется, нам будет, о чём поговорить.
Она была не особо приземиста, но ещё более сухая и тонкая, чем даже старая Рейга. Поверх просторной блузы в мелкую складку был накинут коричневый кожаный тонкий жакет без рукавов, полы которого касались паркета, как и бледно-жёлтая юбка с тяжёлой бахромой на краях, запахнутая, как халат. Выцветшие до жемчужной белизны волосы были аккуратно собраны в высокий плоский пучок и закреплены длинной, похожей на сложенные спицы, заколкой с болтающейся медной цепочкой с парой синих гранёных камней в форме слезы. Подобные крупные камни были и в медных серёжках, вытянувших мочки ушей Наёши, и в широком ожерелье, свободно лежащем на её крупной груди. Лицо она имела сильно иссушенное, но живое и румяное. Блестящие тёмно-синие глаза с интересом разглядывали Эстер из-под длинных белых ресниц и аккуратно выщипанных по форме бровей. Когда она улыбнулась, на её крупном немного горбатом носу появилось много маленьких складочек, а бледно-розовые без помады губы стали казаться ещё тоньше, чем есть.
У её ног Эстер заметила движение. Из-за сумок к юбке выскользнула палевая гладкая кошка с большими и почти прозрачными ушами с зазубренными краями и сеткой крупных сосудов. Наёши тоже скоро заметила её, снова тепло улыбнулась и взяла кошку на руки.
— Оставим багаж, его поднесут позже, а я никуда не спешу, — снова заговорила она, тихонько почёсывая кошку за ушами тонкими пальцами. — Ты не будешь против составить мне компанию до обеда? Или ты сильно нужна хозяйке?
— Ну, всё, что она просила, я уже сделала, — неуверенно ответила Эстер.
— Как хорошо! Так что, могу я с тобой поговорить? — Она, не дожидаясь ответа, двинулась в сторону лестницы.
Девушка только пожала плечами и пошла следом. Чего бы ни хотела от неё эта старушка, причин для отказа у неё не нашлось.
— А разве Марта разрешает заселяться с животными? — не могла не поинтересоваться Эстер.
— Что? А, нет, это не совсем питомец. Её зовут Савель, — представила кошку Наёши, пока открывала дверь в бывшую комнату Литы.
— Приятно познакомиться, — вдруг учтиво проговорил зверь, повернув мордочку к девушке.
— Фамильяр? — снова по инерции спросила Эстер, хотя ответ уже был очевиден.
— Ты проницательна, мне это нравится, — рассмеялась Наёши, отпуская Савель и проходя в комнату.
Эстер поймала себя на мысли, что ищет в комнате следы пребывания Литы. Мебель осталась на месте: и потертый диван, как наверху, и одноместная кровать в углу, и буфет со стеклянными дверцами, шкафчик, трюмо с зеркалом, стол, несколько стульев. Но на кровати был непривычно идеальный порядок, диван прикрыт покрывалом, в буфете не виднелось посуды, как и скатерти и чехлов на стульях. Пропали салфетки и книги с полок на стене, смешной подвешенный на штатив с горелкой чайничек с подоконника и косметика с трюмо. Даже ковёр лежал как-то иначе. Комнату словно простерилизовали от прежнего жильца, о котором только и напоминали, что испорченные булавками обои над кроватью, где у Литы висели пара афиш и несколько открыток.