Адрес: Центавр

— Пластифицирующие спреи, которые наносятся на кожу лица. Сейчас ее чувства необычайно обострены. Косметолог меняет внешность доктора, делает его обезличенным, чтобы не вызывать ассоциаций.
— Поверю тебе на слово. Не хочу видеть ее в таком состоянии. Но ты не ответила на мой вопрос: насколько ей хуже?
Лабораторный халатик на Джерианн защищал от химикатов, а компоненты лекарств предохранял от загрязнения человеческими инфекциями. Но если Джерианн останавливалась между Доччи и лампой, он становился почти прозрачным. Заметив это, она сердито передернула плечами и отошла в сторонку.
— Могу сказать только одно: ни Кэмерон, ни я не поручимся за то, что она продержится дольше трех недель. Если я не получу энергию.
— Это Кэмерон сказал?
— Это я тебе говорю. Об этой машине я знаю больше, чем он. Можешь у доктора спросить. Он подтвердит.
Доччи не сомневался в ее правоте, но на кону стояло нечто большее, чем судьба одного человека.
— Это всего лишь твои предположения, не так ли? Существует вероятность, что ты найдешь правильные составляющие, если сможешь расширить эксперимент?
— Прошу тебя, — сказала Джерианн. — Всего на несколько недель. Даже меньше, если все пойдет так, как я думаю.
— Как насчет других дефектных? Им тоже нужны биопрепараты.
— Они могут подождать, а Морин не может.
— Тогда используй столько энергии, сколько потребуется, по крайней мере, в ближайшие несколько дней. Потом посмотрим.
— Спасибо тебе. — Джерианн прошлась по лаборатории, критически осматривая ее с разных ракурсов. — Конечно, мне нужна помощь. Мало того, что мы не додаем машине энергии, мы еще и не используем все ее возможности. С большим напряжением мы сможем увеличить количество лаборантов и работать эффективнее, чем прежде.
Доччи покачал головой.
— Об этом мы не договаривались. Можешь использовать энергию для уже налаженного производства. Но расширять лабораторию за счет привлечения дополнительных людей нельзя. Все технари уже чем-то заняты.
— Но это же тонкая работа, — принялась уговаривать Джерианн. — Синтезатор — не кувалда, которой дробят молекулы, чтобы потом из осколков собрать новое химическое соединение. Это точный инструмент, сверхмикроскопический нож, аккуратно прорезающий то тут, то там и компонующий отдельные атомы в совершенно новую молекулу.
— Насчет энергии я не спорю, — твердо ответил Доччи. — Сказал, что можешь пользоваться, значит, пользуйся. А подготовленных людей не дам. Когда закончат то, над чем работают, тогда поглядим.
Она замерла, словно наткнулась на невидимую, но туго натянутую проволоку. Задумчиво посмотрела на него и пошла назад к синтезатору, под лампу, льющую на халатик провоцирующий свет. Под халатом была еще какая-то одежда, но она, казалось, исчезла.
— Ну, ради меня? Всего несколько человек на несколько дней. Для Морин это очень много значит.
— Сейчас я не могу дать тебе лаборантов, — упрямился Доччи.
Джерианн с любопытством взглянула на него и подошла поближе, словно хотела лучше рассмотреть.
— Я забыла. Кэмерон теперь с Ноной, да? Они собираются пожениться, как только доктор придумает какую-нибудь простенькую церемонию. И ты теперь ненавидишь женщин, правильно? Поэтому не предоставишь Морин того шанса, который ты предоставил бы мужчине.
Доччи даже отшатнулся, такой холодной ненавистью дышали эти слова. Он и не предполагал, что голос Джерианн может сочиться ядом.
— Ты приписываешь мне чувства, которые я никогда не испытывал. Я рад, что Нона нашла человека, способного с ней общаться. Но почему ты так заботишься о Морин? Она тебе никогда не нравилась.
— Пример логического мышления, — с горечью в голосе сказала Джерианн. — Какая разница, что я о ней думала. Если не помочь ей, она умрет, поэтому я сделаю все, чтобы помочь. И я ожидала бы того же от любого человека.
— Джерианн… — начал Доччи, но она уже убежала, сорвав халат и бросив его на крючок. Доччи остался наедине с машиной, попеременно то сердито гудевшей, то уютно мурлыкавшей. Он смотрел на нее безо всякого интереса, а рабочий цикл между тем закончился. Синтезатор удовлетворенно заворчал и выдал в реторту три капли бесцветной жидкости.
 
Если нет другого выхода, можно спасти Морин, вступив в переговоры с преследующей их экспедицией. У них наверняка имеются биопрепараты, которые тщетно пытается получить Джерианн. Но это означает капитуляцию, и единственная альтернатива — продолжать действовать по плану.
Доччи вышел из лаборатории и сделал большой крюк, чтобы обойти кабинет доктора. Хотя Кэмерон не стал бы давить на него, как Джерианн. Никто бы не стал. Почему она решила, что во всем виноват он?
  
13
 
В комнате поселились страх, отчаяние и одиночество. То ли безвременье, то ли вечность и неутолимая жажда то ли жизни, то ли гибели. Смена дня и ночи не имела значения — разум, замкнувшийся на себя, то озарялся вспышками сознания, то погружался во тьму. Свернувшееся в клубок восприятие пробовало робко коснуться окружающего мира и тут же пряталось в темные уголки сознания. Она жила во вселенной, которая больше не существовало, просто никак не могла до конца исчезнуть.
И в ней не раздавалось ни звука. У искаженных чувств, трепещущих и неуверенных в себе, звуки могли вызвать ассоциации с мужским началом.
— Где? — шевелила губами Морин. — Где ты теперь? — Она не слышала собственного голоса. Поэтому перестала разговаривать.
Это было запрещено.
Крови, выталкиваемой сердцем, деваться было некуда, и она обреченно возвращалась обратно. Она сердито струилась по бесчисленным венам, бухая в ушах, и горела от кислорода, нагнетаемого легкими. Разум обратился внутрь. Для жизни не осталось места. Нарушилось равновесие.
Ноги коснулись пола, и она встала с кровати. Какое тяжелое тело. Трубка в груди надрывно сипела. Кислорода хватало, даже в избытке, но в теле не осталось заменителей тех гормонов, которые регулируют обмен веществ. Оно распадалась на части, его разрывали неуправляемые процессы диссимиляции клеток.
Она шла, пока не ударилась о стену. Нос свернуло на сторону, но из него не потекла кровь. Никто не отдал сосудам команды пролить несколько капель алой влаги. Она упала, поднялась и снова пошла, опять ударилась и упала.
Она никак не могла найти кого-то знакомого. Чуть позже осознала, что человек, которого ей так не хватает, — она сама.
Почему светло, когда не светит свет, и почему темно без ночи? Ее глаза забыли, что значит видеть. Она уселась на пол посреди комнаты и принялась теребить свой больничный халат, вытаскивая из ткани нитку за ниткой. Разум подсказывал ей, что пальцы не чувствуют, чем занимаются, но она уже ничему не верила. Она привыкла к мысленным трюкам. Трюков было так много, а мыслей так мало.
Она сидела и делала вид, что слушает слова, которых никто не произносил. Томно шевелила пальцами, разочарованно закрывала глаза и вытягивала губы в напрасном ожидании поцелуя.
Заглянул Кэмерон и тут же убежал, на ходу зовя Джерианн. Деградация шла быстрее, чем он ожидал. У них не оставалось трех недель. Может, даже трех дней.
Поприветствовав Анти кивком головы, Веббер продолжал работать, не обращая внимания на то, что она наблюдает за координацией его таких разных рук и ног. Это не мешало ритмичности движений. Анти перебралась на другую сторону, чтобы лучше видеть, чем он занимается, и тут вспомнила, зачем пришла.
— Так вот почему я не могу взять книгу. А что случилось?
— Ничего. Мы его демонтируем и переносим.
— Зачем? В нем же все книги.
Веббер склонился над разобранным роботом, отсоединяя контакты.
— Не знаю. Тебе лучше спросить у Доччи.
Он знал, зачем, но слишком увлекся работой. Ей мог бы объяснить Джордан, но тот отсутствовал. Анти прогулялась по библиотеке и не увидела никого, кто сообщил бы ей нужную информацию. Хуже всего то, что теперь, когда библиотекаря разобрали, книги получить нельзя.