Мой сталкер (СИ)
Да, может, у папы был не самый миролюбивый тон, но мы все втроем понимаем: это из-за любви и заботы.
– Чего ты? Он просто переживает, и очень сильно.
– Я переживаю не меньше.
Они как будто соревнуются – кто больше любит, словно скаковые лошади. Не хватает только ставок.
– Все будет хорошо. Я напишу тебе.
– Понятное дело.
Потихоньку начинаю отходить, потому что прощаться и успокаивать его можно бесконечно.
Андрей продолжает нервно крутить зажигалку в руках.
С трудом осознаю, что сейчас нам с папой предстоит серьезно поговорить. Да, он рассердится еще больше, но все узнает.
А если придет Андрей, то папа еще больше взбесится, выгонит его, запретит нам общаться. Из-за этого разозлится Андрей. Прочный круг непонимания и злости, разорвать который станет невозможно.
И мы будем хомяками, бегущими по кругу.
* * *
Пытаясь крутануть ключ влево, но понимаю, что дверь открыта. Дрожа, вхожу внутрь. Кругом тихо. Никаких признаков жизни.
Вдруг передо мной появляется папа, размешивая ложкой сахар в кружке с чаем или кофе. От испуга и неожиданности сильно пячусь назад, прижимаясь спиной к двери.
– Вы меня напугали, Владислав Олегович, – шучу, называя папу по имени и отчеству, но на него это никак не действует.
– С Владом ты встречалась, значит?
Молчу.
Не знаю, как ответить, чтобы не подставить себя.
– А я подумал, с туалетом. Как не позвоню ему, а он постоянно – Лиза в туалете, Лиза в туалете. Может, у тебя с почками проблема? Так мы сейчас обратимся к врачу, все решим.
– Пап…
– Ты была с ним.
– Папа…
– Тихо.
Папа идет в гостиную, беззвучно заставляя следовать за ним. Садится на диван – я рядом с ним.
– Послушай, родная, я не хочу тебя ругать за это, просто хочу попросить – не встречайся с ним, этот человек тебе не пара, – спокойно проговаривает папа, и я выдыхаю, осознавая, что сейчас смогу его переубедить, и тогда всем жить станет легче.
Осторожно выхватывают кружку и ставлю на пол, чтобы ухватиться за папины ладони, как за спасательный круг.
– Пап, я знаю, что ты очень за меня переживаешь, тем более я наговорила много ужасного о нем, но все не так. Я сказала это в порыве злости и отчаяния, правда. Андрей на самом деле очень хороший…
Не для всех, естественно.
– И любит меня. И я тоже его люблю.
Крайне озадаченно и даже с легкой улыбкой, зарождающейся на лице, папа наблюдает за мной. Я знаю, что из них двоих меня услышать может только мой отец. Андрей все равно поступит по-своему.
Папа приглаживает мои волосы, словно шерсть котенку.
– Милая моя принцесса, ты не знаешь его. Ты влюбилась в картинку, а эта влюбленность – самая коварная, потому что ты не видишь недостатков и всего прочего.
– Я вижу недостатки, пап. Почему ты не веришь мне? Не хочешь принять его?
– Потому что он уже сподвигнул тебя на ужасные поступки. Пойми, я никогда не приму парня, из-за которого ты корила себя, пыталась перерезать вены, врала мне… Мне продолжать? Почему ты не сказала мне, если он такой хороший? Разве я бы не понял тебя?
Папа продолжает, а я обнимаю его, потому что знаю в глубине души, что он честен со мной. Я сама заставила его ненавидеть Андрея своим враньем.
– Я приму любую правду от тебя. Разве ты сама не знаешь этого?
– Знаю.
– Тебе сейчас хорошо с ним. Тебе нравится любить. Каждому человеку хочется испытывать это чувство. Некоторые задыхаются без любви и живут от звонка до звонка. Это нормально, что ты влюбилась, ведь ты всегда была нежной девочкой, нуждающейся в ласке, в сильном мужском плече. Ты выросла, и одного папиного плеча стало недостаточно… Но прошу тебя, подумай на его счет. Я не хочу, чтобы при очередной вашей ссоре ты сделала с собой что-то ужасное. Любимый человек не должен быть поводом для таких вещей.
– Пап, но я ведь не все тебе рассказала, он сделал для меня много хорошего, он надежный. Пожалуйста, поверь мне.
– Верю и в то, что он сделал для тебя много хорошего, и в то, что он надежный. Но он не сделал столько, чтобы быть достойным тебя. – Папа проводит большим пальцем по заживающим ранам на руке. – Для меня никогда не будет.
Может, то, что сделали со мной, воспринимать не только как испытание, но и как жизненный урок? Я бы вряд ли поняла мотивы отца, вряд ли ценила бы то, что он для меня делает. А пройдя столько всего с папой, я понимаю, что все – каждое действие, каждый вздох – для меня одной. И никогда больше не позволю ему страдать из-за меня. Никогда больше не буду врать, чтобы ему приходилось повышать на меня голос. Никогда не встану против его слов, просто сама сделаю так, чтобы слова были в мою пользу.
– Я очень люблю тебя, папа. Намного больше Андрея. Но его я тоже люблю.
Другой любовью, конечно же, но ингредиенты те же самые – нежность, искренность и самоотдача.
От застенчивости у меня краснеют щеки. Чувствую, как поднимается температура.
– Повремени с этим общением.
– Понятно.
Не будет Андрея на моем дне рождения, значит.
– И запомни – с любимым человеком должно быть комфортно и спокойно, а не страшно.
Единственный человек, с которым мне всегда будет комфортно и спокойно, это ты.
Дай шанс и ему, пап.
* * *
Андрей: надо было мне с ним поговорить
Я: для чего? чтобы он разозлился?
Я: мы нормально поговорили
Андрей: для тебя это нормальный разговор? для тебя норма, что он в открытую настраивает тебя против меня?
Андрей: жениха продолжает подыскивать? так ты ему передай, что я каждого порежу, будет на его совести
Я: ну пожалуйста, Андрей! что ты несешь?
Я: пожалуйста, прекрати! ему просто нужно время свыкнуться с этой мыслью
Я: мы же будем встречаться как и раньше. ну в чем проблема, Андрей?
Все-таки он не слышит меня.
Я: я люблю тебя
Я: очень сильно
Я: и мой папа знает об этом
Андрей: твой папа испытывает мое терпение
Этим сообщением он еще больше пугает меня, потому что «испытывает мое терпение» звучит как угроза.
Хотя я знаю, что он никогда не сделает больно мне.
По крайней мере сознательно. Специально.
Но все-таки спокойствие и Андрей – две несовместимые ни в каких реалиях вещи.
* * *
Когда твой день рождения в субботу, удовольствие от праздника множится. Жаль, что умножать на ноль нельзя. Точнее, можно, но в сумме все равно получается ноль. Сонная и растрепанная выхожу из комнаты, а у порога на полу уже стоит ваза с огромным букетом красных роз. В середине лежит подписанная открытка:
«Моей маленькой принцессе.
Будь самой счастливой.
Твой папа».
Обхожу букет и вижу говорящего по телефону отца, который сразу же кладет трубку с безразличным «перезвоню», когда видит меня.
– Именинница моя.
Папа подходит ко мне и обнимает. Так крепко и нежно, что я забываю все на свете.
– С днем рождения, радость моя.
– Спасибо, папочка.
– Цветы понравились?
– Да, очень. Только я чуть о них не споткнулась. Сколько же их там?
– Триста одна штука. А вот и подарочек, – сообщает он и берет со столешницы небольшой пакетик, который я сразу же открываю.
Бриллиантовые сережки и любимые духи.
Чувствую запах банановых оладушков, политых медом и посыпанных кешью.
Если можно быть наполовину счастливой, то сейчас у меня именно такое состояние. Папа радует меня, как и всегда, но его недоверие к Андрею и нежелание идти навстречу приглушают эту радость.
Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
Позавчера я убила день на то, чтобы уговорить папу ничего не устраивать и никого не звать – ни Влада, ни друзей семьи. Не хочу видеть никого, кроме Андрея. А он даже не дает о себе знать, не пишет, хотя вроде должен (хотя бы из вежливости) уделять внимание мне. Пускай у нас не получится сегодня встретиться, но можно же что-то написать…