Археолог: солнечный камень (СИ)

То, чем мы занимались, было похоже на контрабанду. Но лишь внешне. Археологические находки положено сдавать государству. Именно это мы и делали. А государство представляла комиссия экспертов одного крупного музея, который был очень заинтересован в экспонатах с громкой историей. Работая с нами, музей получал экспонаты, а мы — положенные нам по закону пятьдесят процентов от стоимости. И все были довольны. Только бы артефакты были найдены не на официальных раскопах.
Обычная серая схема, ничего особенного.
Я выложил медальон на стол. Луч света, упав из окна, отразился в отполированном янтаре.
Никита подошёл и встал за моей спиной.
— Красота! — чуть слышно выдохнул он.
Я улыбнулся. Никита был одним из моих учеников. Когда его назначили директором музея, он вспомнил обо мне и предложил схему сотрудничества, которая не подвела нас ни разу за двадцать лет.
— Назначу встречу на сегодняшний вечер, Александр Васильевич! — сказал Никита.
— Конечно, — согласился я. — Чем скорее — тем лучше.
Это ещё одно из правил. К находке лучше не привыкать, иначе крепнет желание оставить её себе. Ведь ты уже потратил несколько месяцев, а то и лет на её поиски! Копался в архивах, изучал сохранившиеся документы. Сличал записи с устными легендами. Выезжал на место, ошибался и начинал поиски сначала.
Когда Никита ушёл, я налил себе чаю. С бергамотом, как я люблю. Расположился возле небольшого окна, глядя на залив, берега которого покрывались зацветающей черёмухой и зелёными ивами. Поставил перед собой блюдце с тонко нарезанным лимоном и маленьким ножичком.
Весна всегда была моим любимым временем года. А теперь — много ли их осталось, тех вёсен?
Напившись чая, я сполоснул чашку и убрал её в сушилку. Гостей, конечно, лучше встречать не здесь, а в зале, среди экспонатов — в привычной рабочей обстановке.
Да и переодеться не помешает!
Я сбросил с себя удобную дорожную одежду. Быстро принял душ за маленькой дверцей. Провёл рукой по щекам, на которых уже проступила седая колючая щетина, и махнул рукой. Сойдёт и так! Пригладил небольшую бородку, которая придавала мне чрезвычайно интеллигентный вид.
Надел голубую рубашку, вязаный жилет и тёмно-синий костюм без галстука.
Не люблю галстуки. Чтобы их завязать, каждый раз приходится смотреться в зеркало и вспоминать, сколько мне лет. А поскольку изнутри я себя стариком не чувствую, то при взгляде в зеркало испытываю недовольство.
Я вышел в музейные залы. Дом наместника невелик — всего несколько комнат и каземат под ними. Каждую витрину здесь я знаю наизусть.
За спиной скрипнула входная дверь. Быстро Никита обернулся!
Я повернулся лицом к гостям.
Трое абсолютно незнакомых мне мужчин. Все высокие и широкоплечие, в серых костюмах. Похожи друг на друга, словно братья. У одного в руках небольшой кожаный чемоданчик.
Из-за их широких спин выглядывал Никита.
— Александр Васильевич? — спросил тот, что держал чемодан. — Здравствуйте! Нам сказали, что вы сумели найти интересующую нас вещь. Покажите её!
Он протянул мне руку ладонью вниз. На тыльной стороне ладони я увидел какую-то татуировку, похожую на круг.
Татуировка у сотрудника музея?!
Этот человек совершенно не был похож на музейного работника. Он привык, что ему подчиняются. Я перевёл взгляд на Никиту.
— Кто это такие?
— Неважно, — перебил меня мужчина. — Покажите медальон!
Сердце снова сжалось. Значит, вот как это бывает! Я снова посмотрел на Никиту, и он отвёл глаза в сторону. Всё понятно.
— Нет! — из чистого упрямства ответил я. — Я вас не знаю, а музей закрыт.
— Наверное, медальон в кабинете, на столе! — поспешно сказал Никита и закивал мне.
— Я вам потом всё объясню, Александр Васильевич!
Мужчина быстро прошёл в кабинет.
— Ведите их сюда! — послышался его голос.
Второй в сером пиджаке шагнул ко мне. Я сделал шаг назад, но он вдруг ухватил меня за ворот пиджака и потащил за собой, словно лиса, которая несёт в пасти украденного цыплёнка. Он втащил меня в кабинет и толкнул на стул.
Медальон уже был в руках у главного. Он повертел его в пальцах, посмотрел на свет и перевёл взгляд на меня.
 
— Где вы его взяли? Расскажите подробно, не упуская никаких деталей.
Третий бандит втащил в кабинет Никиту.
— Идите к чёрту! — устало ответил я. — Я сейчас вызову полицию.
— Игорь! — сказал главарь, взглянув на своего помощника.
Тот кивнул и схватил меня за левую кисть. Несмотря на моё сопротивление, вытянул руку на столе и прижал своей ладонью. И у него была та же татуировка, что и у первого! На тыльной стороне кисти идущая по кругу латинская надпись, в ней силуэт одномачтового корабля с тевтонским крестом на парусе.
Тяжёлый кулак с размаху опустился на мою руку. Косточки хрустнули, запястье пронзила острая боль.
— Что вы делаете? — закричал Никита.
И тут же согнулся от быстрого тычка в рёбра, захрипел, зашёлся кашлем.
Я попытался отдёрнуть руку, но бандит крепко держал её.
— Ну? — повысил голос главарь. — Где ты это откопал? Да отпусти его, Игорь! Дедушка сейчас придёт в себя и скажет.
Он поставил на стол чемоданчик и щёлкнул замками. Затем откинул крышку.
Лежавший на столе амулет вдруг засветился мягким медовым светом. На лице главаря появилась довольная улыбка.
— То, что нужно, — сказал он.
Я почувствовал, что моя рука свободна, и сделал то, чего они не ожидали. Перегнулся через стол, другой рукой схватил амулет и бросил его в окно.
Раздался звон стекла.
Вот так!
Игорь попытался снова вцепиться мне в руку, но я оказался быстрее. Блюдце с ножичком и лимоном я швырнул бандиту в лицо, и он взревел, как раненый медведь.
Получи, гад!
Я сделал шаг к двери, но больное колено подогнулось, меня повело в сторону. Последнее, что я успел увидеть — летевший мне в лицо здоровенный кулак! Затем голова словно взорвалась, и наступила тьма.
* * *
Я пришёл в себя под плеск волн. Яркое солнце светило прямо сквозь закрытые веки.
Я попытался открыть глаза, и застонал от нестерпимой боли в голове. Сердце сжалось.
Если они ушли недалеко, то могут вернуться и добить меня, подумал я.
Я ни на минуту не сомневался, что бандиты посчитали меня мёртвым и зачем-то вытащили на берег залива. Может быть, таким образом они хотели замести следы?
Я ещё полежал, прислушиваясь. Ни шагов, ни голосов — только плеск волн. Тогда я осторожно открыл глаза.
Лицо почему-то не болело, только затылок. Я повернул голову налево и увидел узкую бетонную полоску мола, которая уходила далеко в море и заканчивалась небольшим возвышением для размещения пушек. Сколько я мог видеть, мол был пустынен.
Тогда я осторожно повернул голову направо и увидел берег, к которому примыкал мол. На берегу стоял город, и это был не Выборг!
Я закрыл глаза и снова открыл их. Город никуда не делся. Я видел красно-белую башню маяка над невысокими крышами. Некоторые крыши были покрыты черепицей кирпичного цвета, другие — серым листовым железом. Над крышами, пронзительно крича, кружились чайки. А ещё выше, в голубом небе висело ослепительное утреннее солнце.
Почему утреннее? Очень уж оно было яркое, словно его только что вымыли. Да и в воздухе ещё чувствовалась ночная свежесть. И бетон мола, на котором я лежал, был холодным и влажным от росы.
Упираясь в берег, мол переходил в причальную стенку. Вдоль неё, покачиваясь на волнах, стояли корабли. Несколько буксиров и рыболовецких сейнеров.
Опираясь ладонями о мол, я сел и покрутил головой. Затылок болел, но терпимо. Никаких бандитов вокруг не было, Никиты тоже.
Чёрт, куда я попал?
Я посидел ещё пару минут и понял, что могу подняться. Только не спеша, осторожно. Чтобы больное колено снова не подвело.
Я подтянул к себе ноги. Почему-то на них были потрёпанные кеды. Такие кеды я не носил со времён студенческой юности.