Археолог: солнечный камень (СИ)

  
Археолог: солнечный камень
   
Глава 1
 
14-го мая 2024 года, Калининградская область, Приморск 
Такси я вызвал сразу же, едва выбрался на грунтовую дорогу, и телефон поймал сеть. Пока синяя «Шкода Рапид» добиралась до меня, я успел отдохнуть, выпить прохладной воды из бутылки. Достал из кармана медальон, подержал его на ладони, любуясь.
Настоящее тёплое солнце, искусно выточенное из янтаря. Диаметром почти в ширину ладони. Один луч обломан полностью, второй — наполовину. Из архивных документов я знал, что это случилось, когда последнему хозяину медальона — прусскому вождю Отакару — отрубили голову тевтонские рыцари-храмовники.
Медальон приятно оттягивал ладонь. В основании одного из лучей была просверлена дырочка. В ней ещё сохранился остаток истлевшего кожаного ремешка. По нему можно будет точнее установить дату потери медальона.
Между кустов цветущего боярышника мелькнул синий металлик автомобильного кузова. Я спрятал медальон во внутренний карман куртки, устало поднялся на ноги и забросил за спину лёгкий рюкзак. В нём ничего не было, кроме смены белья, пауэрбанка и бутылки с водой.
Складную титановую лопатку я с некоторым сожалением оставил в кустах. Уж больно удобная вещь! Вот кто-то порадуется, когда найдёт её.
Лопатку я купил уже в Калининграде, в магазине туристического снаряжения. Везти такую из Петербурга значило привлекать к себе внимание на контрольной рамке аэропорта. А внимание могло мне помешать.
Подпрыгивая на ухабах, подъехала синяя «Шкода». Водитель без всяких просьб с моей стороны открыл багажник. Я положил туда рюкзак, а сам уселся на заднее сиденье. Больное колено прострелила боль, и я поморщился. Чёртов артрит!
— В аэропорт, отец? — уважительно спросил дагестанец с круглым лицом и начинающими седеть висками.
— Да, — ответил я.
Машина немедленно тронулась.
Отец, надо же! У прикавказских народов уважение к старшим в крови.
Я потёр колено, снова поморщился и поймал в зеркале внимательный взгляд водителя.
— Ничего, — ответил я на его безмолвный вопрос. — Старость. Колено болит после прогулки.
— Вы из пансионата? — спросил водитель. — Надо было вызвать машину прямо туда. У нас все знают дорогу. Если подняться на дюну — связь ловит.
— Нет, — ответил я. — Я гулял по берегу. Знаете, в последний день у моря всегда хочется прогуляться, увезти с собой хорошие впечатления. А сегодня и погода не подвела. Вот только силы немного не рассчитал — надо было выйти на дорогу пораньше.
Семьдесят семь лет. Столько мне исполнится осенью. И я ещё молодцом — вон, как лихо лазаю по дюнам из мелкого белого песка! Другие в моём возрасте и шагу не ступят без палки или инвалидного кресла.
Я и копать ещё могу. Вот только спина подводит — десять минут внаклонку, и всё. Здравствуй, радикулит!
И болтал я не просто так, а для того, чтобы водитель видел во мне только немощного разговорчивого старика.
От Русского водитель свернул на Красноторовку в объезд Янтарного.
— Вот ишак! — выругался он сквозь зубы, взглянув в зеркало.
Я обернулся и сквозь пыльное стекло увидел серую «Ауди», которая шла прямо за нами.
Сердце тревожно сжалось. Погоня? Но никто не знал, зачем я здесь. Да и о том, что я вообще лечу в Калининград, знал всего один человек. Ему я доверял, как самому себе.
Водитель чуть прибавил скорость, но «Ауди» не отставала. Она летела вплотную за нами, не дела попыток обогнать.
Дагестанец чуть сбросил газ, прижался к обочине и показал левым поворотником — мол, обгоняй! Но водитель «Ауди» не отреагировал. Он тоже притормозил, не позволяя нам уехать вперёд.
Даже если это погоня, то единственное место спасения для меня — аэропорт!
— Подвези поближе ко входу, — попросил я водителя. — Опаздываю на регистрацию!
— Сделаем, отец! — ответил водитель.
На идущую сзади «Ауди» он больше не отвлекался. Работа есть работа!
Возле аэропорта водитель вышел и помог мне надеть рюкзак. Я незаметно оглянулся. «Ауди» стояла чуть в стороне, из неё никто не выходил.
 
Я почувствовал небольшое облегчение. Если никто не станет сопровождать меня в самолёте, то в Пулково возможных преследователей ждёт сюрприз!
Прихрамывая, я прошёл в терминал. На рамке контроля привычно выложил телефон и связку ключей. Рюкзак уехал в багаж, а самая ценная добыча прячется во внутреннем кармане куртки, которую я не собирался снимать.
Я развёл руки в стороны. Молодая девушка в униформе провела сканером вдоль моих боков. Я улыбнулся ей — дружелюбно, по-отечески. Девушка улыбнулась в ответ.
— Проходите!
В своё время мне было трудно привыкнуть к мысли, что женщин я больше не интересую. Очень трудно. И вот такие «поездки за сокровищами», как я их называл про себя, были частичной компенсацией уязвлённому самолюбию. Кое-что я ещё могу такое, чего не может никто!
Забрав ключи и телефон, я взял рюкзак и поспешил к стойке регистрации. До начала посадки оставалось пятнадцать минут.
В ожидании посадки и весь полёт я внимательно наблюдал за окружавшими меня пассажирами. В большинстве это были семьи с детишками, которые возвращались после отдыха на балтийском побережье. Подозрительного внимания к себе я не заметил, если не считать молодого человека лет пяти, который подошёл ко мне в «чистой» зоне и сосредоточенно стукнул по ноге металлической машинкой. Стервец попал прямо по больному колену, и я едва сдержался.
— Что ты делаешь, Саша! — окликнула его мать — светловолосая женщина с измученным выражением лица и кругами под глазами. — Ради бога, простите!
Надо же, тёзка!
Пацан, насупившись, смотрел на меня. Я погрозил ему пальцем.
— Сейчас же оставь дедушку в покое! — повысила голос мать.
Пацан показал мне язык и неохотно отошёл.
14-го мая 2024 года, Санкт-Петербург — Выборг 
В «Пулково» я вызвал машину, едва покинув самолёт. За долгую, насыщенную перелётами жизнь я вызубрил все закоулки этого аэропорта. Когда я пересёк последний зал и вышел к одиннадцатому столбу — машина уже стояла там.
— Финляндский вокзал, — сказал я водителю.
Периодически я незаметно оглядывался и проверял — не едет ли кто за нами. Но ни по дороге на вокзал, ни в «Ласточке», которая за час домчала меня до Выборга, ничего подозрительного не случилось. И я облегчённо выдохнул.
Дело было сделано.
На вокзале Выборга я взял такси — третье за день! — и добрался до замка. Башня святого Олафа снова стояла в лесах — нам опять выделили деньги на реставрацию. Когдая был помоложе, то любил подниматься на смотровую площадку и часами наслаждался видом города и залива. Увы, в последние десять лет это удовольствие стало для меня недоступно.
Никита встретил меня на входе.
— Ну, как? — зачем-то спросил он, оглядываясь, словно шпион.
— Всё в порядке, — ответил я.
Тяжело поднялся по ступенькам в дом наместника. Натруженные ноги гудели, да и перелёт сказывался — староват я для таких стремительных перемещений.
В доме наместника было пусто. Понедельник — законный выходной. А значит — никаких посетителей! Да и смотрители тоже сидят по домам, наслаждаются отдыхом.
Я прошёл в администраторскую. Эта небольшая комната, соединённая с ещё одной, совсем крохотной, служила мне одновременно и рабочим кабинетом, и квартирой.
Да-да! Я живу в музее! Одна из немногих привилегий заслуженного историка.
Я набрал воды в электрический чайник и устало сел на любимый стул.
Вот и всё. Это было моё последнее путешествие. Того, что я получу от Никиты, с лихвой хватит, чтобы дожить оставшиеся годы, попивая чай с выборгскими кренделями и изредка проводя экскурсии для туристов.
— Покупатели уже в городе! — сказал Никита, входя вслед за мной.
Я улыбнулся. Покупатели! Ну, и словечко!