Трагедии

(после паузы, глухо)
Это Дионис нас погубил: теперь я поняла все.
Кадм
Да, но будучи оскорблен вами: вы не хотели признать его богом.
Агава
Но чем же Пенфей был виновен в моем неразумии?
Кадм
И он, уподобившись вам, не поклонялся богу;
Агава медленным шагом отступает; теперь только ее горе представляется ей во всей своей огромности, ее ноги подкашиваются; она падает и начинает громко, судорожно рыдать.
зато он одним ударом погубил всех, и вас, и его, разрушая весь наш дом, — и меня, который, сам не имея сыновей, видит и этот отпрыск твоего чрева, несчастная, погибшим лютою и бесславною смертью (с нежностью глядя на голову Пенфея, которая осталась у него в руках), — тебя, дитя мое, тебя, который был гордостью и опорою моего дома, как сын моей дочери, и гражданам внушал страх: глядя на твой облик, никто не решался обижать меня, старика, а если [1310] и решался, то был караем по заслугам. Теперь же я буду с позором изгнан из дворца, я, тот великий Кадм, который посеял фиванское племя и собрал прекраснейший в мире урожай. Да, милый мой, — хотя тебя уже нет более в живых, ты останешься для меня предметом горячей любви, — твоя рука не коснется более моей щеки, ты не обнимешь меня более, называя меня дедушкой и спрашивая: «Кто обижает, кто оскорбляет тебя, старик? Чьи непочтительные слова волнуют твое [1320] сердце? Говори, отец, и я накажу твоего обидчика!» Теперь несчастен я, жалок и ты, горемычна твоя мать, несчастны и ее сестры... если есть человек, не воздающий уважения богам, пусть он взглянет на его участь и уверует в них! (Покрывает себе лицо плащом; один воин поддерживает его.)
Корифейка
(видимо тронутая)
Тебя нам жаль, Кадм; но твой внук понес кару заслуженную, хотя и печальную для тебя.
Агава
(медленно поднявшись с своего места)
Отец, ты видишь ведь, что мое настроение совершенно изменилось — <позволь мне припасть к останкам моего бедного дитяти.
Кадм
Ты можешь, дочь моя: вот голова Пенфея>
Агава
А где же, отец, дорогое тело моего сына?
Кадм
Я с трудом его собрал и принес; вот оно.
Царская дружина, скрывавшая до сих пор останки Пенфея от глаз Агавы, расступается; она видит на земле носилки, покрытые черным саваном, подходит к ним, но вдруг нерешительно останавливается.
Агава
(робко)
Все ли его части хорошо прилажены одна к другой? [1300]
Кадм
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 ПЛАЧ АГАВЫ 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 ПЯТЫЙ СТАСИМ 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 ЭКСОД 
Над сценой во всем своем божественном величии появляется Дионис. Рассказав причину гибели Пенфея, он велит унести и похоронить его труп. Царская дружина уносит останки Пенфея; Агава хочет последовать за ней, но Дионис противится этому и приказывает ей оставить даже Фивы, так как «божеское право не допускает, чтобы убийцы оставались у могилы своей жертвы». После этого он обращается к Кадму, приказывая и ему оставить Фивы и отправиться в Иллирию.
Дионис
 
...Ты изменишь свой вид и станешь змеем; также [1330] и жена твоя, превращенная в зверя, получит образ змеи — та Гармония, дочь Ареса, которую ты получил супругой, будучи сам смертным. И будут возить вас — так гласит вещее слово Зевса, на колеснице, упряженной быками, как предводителей варварского племени. Много городов разрушишь ты во главе своих несметных полчищ; но когда твои подданные разграбят прорицалище Локсия, тогда им суждено в жалком отступлении вернуться домой; тебя же и Гармонию Арес спасет и поселит тебя в стране блаженных.
Так говорю я вам, я, Дионис, сын не смертного отца, [1340] а Зевса; если бы вы решились быть благоразумными тогда, когда вы этого не пожелали, — вы были бы счастливы теперь, имея Зевсова сына своим союзником!
Агава
(остававшаяся в немой печали на земле с тех пор, когда ей было приказано оставить Фивы и могилу сына, умоляюще простирает свои руки к Дионису)
Прости нас, умоляю тебя, Дионис; мы провинились перед тобой.
Дионис
 
Поздно познали вы меня; когда следовало, вы знать меня не хотели.
Агава
Ты прав, мы сознаем это; но ты слишком сурово нас караешь.
Дионис
 
Но ведь и я, будучи богом, терпел оскорбления от вас.
Агава
Боги не должны в своих страстях уподобляться смертным.
Дионис
 
Давно уже отец мой Зевс бесповоротно решил вашу участь.
Агава
(встает, собираясь уйти; вдруг она замечает отца, стоявшего в каком-то забытьи, и с рыданием бросается ему на шею)
Ох, горе, старик! Мы приговорены к жалкому изгнанию! [1350]
Дионис
 
(мягко)
Зачем же откладывать то, чего все равно не избегнуть?
Кадм
(которому слезы дочери возвращают сознание)
О дитя мое! какому ужасному бедствию обречены мы — ты, моя бедная, твои сестры и я, несчастный. Я отправлюсь к варварам поселенцем на старости лет; к тому же мне еще суждено повести на Элладу разноплеменное варварское войско; и Аресову дочь, Гармонию, свою супругу, превращенную в змею, я, сам будучи змеем, поведу во главе войска против эллинских алтарей и курганов. И не суждено мне избавиться [1360] от горя, не суждено мне переплыть подземный Ахеронт и найти спокойствие.
Агава
Отец мой! я должна скитаться, расставшись с тобой!
Кадм
Зачем обнимаешь ты, моя бедная дочь, точно птица-лебедь, меня, своего седого, беспомощного отца!
Агава
Куда же обратиться мне, изгнанной из родины?
Кадм
Не знаю, дитя; тебе мало помощи в твоем отце.
Агава оставляет Кадма, готовясь уйти.
Агава
Прости, мой дом, прости, родимый край! я оставляю вас, уходя в несчастье, изгнанницей из своего терема. [1370]
Кадм
Иди же, дитя мое, <в последний раз увидеть то место, где лютый рок погубил> Аристеева сына <и твоего>
Агава