Трагедии

Строфа.
Агава
(поет)
Азиатские вакханки...
Молодая вакханка
(ближайшая к Агаве, будучи не в силах преодолеть свое отвращение)
Зачем ты зовешь нас? Уйди!
Агава
(не расслышавшая этого возгласа, продолжает, показывая свой трофей)
...мы приносим с горы во дворец этот только что срезанный цветок — нашу счастливую добычу. [1170]
Корифейка
(Агаве, строго глядя на свою молодую землячку)
Вижу и приветствую тебя, как свою товарку.
Агава
(не удовлетворенная степенностью корифейки)
Я без тенет поймала его — молодого детеныша горного льва, как вы можете убедиться сами!
Корифейка
В какой глуши?
Агава
(стараясь припомнить что-то)
Киферон... (Опять ищет.)
Корифейка
Что же дальше? «Киферон»?
Агава
(быстро и торжествующе)
Был его убийцей. [1180]
Корифейка
А кто первая его ударила?
Агава
Это мой подвиг! «Счастливая Агава!» — так величают меня в наших хороводах.
Корифейка
А кто еще?
Агава
(опять начинает искать; вдруг ей кажется, что она припоминает; она быстро кричит)
Кадмовы... (И тотчас замолкает: по-видимому, это воспоминание ей неприятно.)
Корифейка
Что же дальше? «Кадмовы»?
Агава
(нехотя)
...дочери. (Вдруг она еще что-то припоминает; с сияющим лицом.) Но они уже после меня, да, после меня коснулись этого зверя. О, это счастливая охота! (Начинает кружиться в вакхической пляске.)
Антистрофа.
Агава
(счастливая, подходит к молодой вакханке и дружелюбно кладет ей руку на плечо)
Будь же моей гостьей на пиру!
Молодая вакханка
Мне быть твоей гостьей, несчастная? (С отвращением отбрасывает руку Агавы, так что эта рука сталкивается с головой Пенфея.)
Этот последний предмет привлекает к себе внимание Агавы; она несколько раз проводит рукой по щекам убитого, ее лицо начинает выражать беспокойство; но вскоре прежняя веселость к ней возвращается.
Агава
Это — молодой еще зверь; его грива космата, но скулы едва покрылись нежным пухом молодости.
Корифейка
(с тревогой следившая за Агавой, успокаивает ее)
Да, по волосам он похож на дикого зверя.
Агава
(с увлечением)
Вакх — великий охотник! Это он послал менад охотиться на этого зверя. [1190]
Корифейка
Да, наш владыка ловец.
Агава
(протягивая руку корифейке)
 
Итак, ты поздравишь меня?
Корифейка
Что?.. (После отчаянного усилия над собой принимая протянутую руку.) Да, поздравляю.
Агава
(внезапно нахмурившись)
А то, пожалуй, кадмейцы...
Корифейка
(не будучи более в силах побороть свое отвращение)
Да, и Пенфей, твой сын, свою мать...
Агава
(обрывая ее, решительно)
Поздравить! недаром же она взяла эту добычу — настоящего льва!
Корифейка
(с ударением)
Неслыханную.
Агава
(весело)
Да, и неслыханным образом.
Корифейка
(все более и более подчиняясь отвращению)
Итак, ты довольна?
Агава
О, я счастлива, что совершила на этой охоте великий, да, великий и несомненный подвиг. (Снова начинает кружиться, сопровождая свою пляску вакхическими возгласами.)
 ЧЕТВЕРТАЯ СЦЕНА 
Вакханки, не чувствуя более сил выносить это зрелище, окружают корифейку и просят ее, чтобы она удалила Агаву.
Корифейка
(Агаве)
Покажи же, несчастная, гражданам победную добычу, с которой [1200] ты пришла.
Агава
(направляется к занимающему левую часть сцены народу и, держа высоко перед собой свой трофей, в осанке оратора, говорит следующее)
О вы, населяющие славную твердыню фиванской земли! Приблизьтесь, взгляните на эту добычу, на зверя, которого убили мы, дочери Кадма! притом убили не ременчатым фессалийским дротиком, не с помощью тенет, — нет, одними своими белыми руками. Стоит ли после этого заводить пышное оружие и попусту приобретать изделия копьевщиков? Мы одними своими руками взяли эту добычу и разорвали на части зверя! [1210]
Народ молчит; Агава, расстроенная его равнодушием, обращается к страже, стоящей перед дверьми дворца.
Где старик отец мой? Пусть он приблизится! И где Пенфей, мой сын? Пусть он приставит ко дворцу крепко сколоченную лестницу и прибьет к фризу эту голову (косясь на граждан, с ударением) — эту львиную голову, которую я принесла с охоты.
Стража стоит в смущении; наконец один стражник, после повелительного жеста Агавы, указывает рукой на правый край сцены. Агава смотрит туда, долго не понимая, в чем дело.
 ПЯТАЯ СЦЕНА 
С другого конца сцены медленным шагом входят ратники, царская дружина с Электриных ворот (ст. 780); среди них, согбенный горем, Кадм, все еще в одежде вакханта; за ним шестеро воинов несут носилки, на которых, покрытое черным саваном, покоится что-то неузнаваемое.
Кадм
(воинам)
Идите за мной с вашей печальной ношей, идите, мои помощники, с телом Пенфея в ограду дворца. (Ищет глазами кого-то; не найдя его, обращается к корифейке.) С большим трудом, после бесконечных поисков нашел я части этого разорванного тела, каждую на особом месте. Мне сказали о совершенном дочерьми, когда я уже был в городе, уже [1220] внутри стен, вернувшись со стариком Тиресием со святой поляны: тогда я вновь отправился в горы и теперь приношу моего мальчика, убитого менадами. Я видел ту, что некогда родила Актеона, Автоною, и вместе с ней Ино; эти несчастные, все еще пораженные безумием, находились в лесу. Про Агаву же мне сказали, что она в вакхическом [1230] бешенстве направляется сюда... и услышанное мною слово не было пустым: я вижу ее — не радостное это зрелище.