Трагедии

 Признай его, Пенфей: ведь в этой лжи
 Семеле честь, в ней слава роду Кадма.
 Перед тобой — несчастный Актеон:
 Псы хищные, ты помнишь, растерзали
 Его в лесу, когда он утверждал,
 340 Что в ловле он искусней Артемиды.[703]
 Пока ты цел еще, Пенфей, плющом
 Дай увенчать тебя, восславим Вакха!
(Протягивает к нему руку с плющом, взятым с тирса.)
Пенфей
(гневно, отстраняя руку Кадма) Прочь руки, дед! Сам бражничать ступай
 И жалкой глупостью своей меня не пачкай!
 За слабоумие твое мне даст ответ
 Наставник твой.
(Обращаясь к одному из слуг.) Эй, кто там, люди, живо
 Ступай на вышку старого, где птиц
 Он поджидает. Все разбей там ломом,
 Вверх дном поставь! Его повязки все
 350 На жертву кинь ветрам и вихрям буйным.
(В сторону, со злорадством.) Злей кары он не выдумал бы сам!
(Посланный уходит направо, Пенфей к другим.) А вы, другие, выследите в Фивах
 Женоподобного лидийца, что принес
 Недуг неслыханный, пятная ложе брака, —
 А изловив, сюда его в цепях
 Ведите: пусть он, камнями побитый,
 Умрет, на горьком опыте узнав,
 Как здесь справляют праздники в честь Вакха.
Последние уходят направо.
Тиресий
(к Пенфею) О нечестивец! что ты говоришь?
 Ты был помешан, а теперь взбесился.
(К Кадму.) 360 Пойдем же, Кадм, молить, чтоб за него,
 За этого свирепого безумца,
 На город Фивы бог еще беды
 Нам не наслал. За мной, с плющом на тирсе
 Скорее в путь! а чтоб нам не упасть,
 Поддерживать мы, Кадм, друг друга будем:
 Два старика упавших — вид печальный...
 Там будь что будет, а должны служить
 Мы Дионису богу, сыну Зевса.
(Кадм во время последних слов Тиресия берет его за руку, и они направляются к выходу. Уходя, Тиресий приостанавливается и приподнимает свободную руку.) Да, Кадм, смотри, чтобы Пенфей-горюн[704]
 На дом твой славный не накликал горя:
 Не по гаданьям так я говорю,
 А по речам, что слышал от безумца.
 
Уходят направо.
Пенфей, раздав приказания, уже не обращает внимания на дальнейшие слова стариков. Он остается на сцене, ожидая своих посланных; первый, посланный к Тиресию, его не интересует: он ждет стражу, которая должна привести лидийца.
 ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ 
Строфа I 370 О, богиня из богинь,[705]
 Правда, весь ты мир крылом
 Обвеваешь золотым!
 Неужели же Пенфей
 От очей твоих ушел
 И безбожный гнев укрыл,
 Гнев свой на Бромия-бога,
 Средь венчанного пира
 Первого в сонме блаженных?
 Только у Вакха и дела:
 В хороводы вакханок сплетать,
 380 Да под музыку флейты смеяться,
 Да из сердца гнать думы, когда
 Подают за трапезой богов
 Виноградную влагу,
 Или на плющом венчанных пирах
 Чаша на вежды людские дремоту наводит.
Антистрофа I Злоречивым без узды,
 Нечестивым и глупцам
 Злой конец определен;
 390 А рассудок и покой
 Человека берегут:
 С ними жизнь его прочна.
 Держатся миром и домы:
 С хладной выси эфирной
 Видят разумного боги,
 Видят они нечестивца.
 Да и мудрость не в мудрость, когда
 Человек выше смертного смотрит:
 Век проходит, и время не ждет,
 А ты счастье роняешь из рук,
 За мечтою гоняясь!
 400 Нет, мудрецы мне такие всегда
 Кажутся или больными, иль просто глупцами.
Строфа II Зовет
 сердце Киприйский брег:
 Там царит Афродита;
 Любви
 боги летают там,
 Разум у смертных чаруют.
 Туда,
 где без дождей полны
 Воды Нила стоустого,
 Я за тобой бы умчалась, Вакх...
 Нет, ты открой мне обитель Муз,[706]
 410 Где красотою цветут живой