Зенитчик: Зенитчик. Гвардии зенитчик. Возвращенец
– Вот, возьмите, Нина Антоновна.
Торопливо выгреб из карманов приготовленные подарки.
– Ой, не возьму, – отказалась женщина.
– Берите, берите, – Вова сунул презенты ей в руки, – и спасибо вам.
Некоторое время он простоял у угла дома, сжав зубами, колючий рукав шинели. Хотелось по-волчьи завыть в голос. Бывали у него и раньше жестокие обломы с женщинами, но переносились они намного легче. Видимо, Анечка-медсестричка чем-то основательно зацепила его циничную душу. Холодный воздух остудил тело, прочистил голову. Лопухов хотел было уже уйти, но тут до него донеслись чьи-то шаги, Вова замер. Как назло, Анечка вернулась. И не одна, со своим капитаном. Сцену прощания он досмотрел до конца, хотя в косом лунном свете видны были только тени, недвусмысленно прильнувшие друг к другу. Нацеловавшись и наобнимавшись, голубки, наконец, расстались. Птичка упорхнула за дверь, птиц решительным шагом протопал мимо притаившегося Вовы, не заметив его. Переставляя затекшие ноги, вслед за ними убрался и Лопухов. На следующий день он с утра заявился к суровой Марии Ефимовне и решительно заявил:
– Выписывайте меня!
– Рано еще, – решительно отказала врачиха.
– Нечего мне здесь больше делать, здоров я, – продолжал настаивать Вова.
Уже через час, закинув за спину изрядно отощавший вещмешок и повесив на плечо автомат, он, не дожидаясь попутной машины, пешком покинул медсанбат с намерением никогда больше сюда не возвращаться.
– Ты что с машиной сделал, гаденыш?!
Только опасение содрать с кулаков тоненький слой едва наросшей кожи удержало Вову от мордобоя. «Шеви», к которому он успел прикипеть за несколько месяцев, встретил кривым, косым и убогим. В смысле помятым крылом с разбитой фарой, спущенными колесами и не на ходу. Совсем молоденький, едва после курсов парнишка пытался оправдаться, но Лопухову его лепет был по барабану.
– Пошел на хрен! В обоз, кобылам хвосты крутить! До чего технику довел!
– Это моя машина, за мной закреплена…
– Ща я тебе закреплю!
Вова был на голову выше, на четверть центнера тяжелее, здоровее и с автоматом. Он решительно влез в кабину и выбросил оттуда на снег все чужое шмотье.
– Еще раз к машине подойдешь – ноги повыдергиваю. Пошел вон! Стой! Где канистра? А домкрат? Где домкрат, я спрашиваю?!
– Сергей Иванович одолжил, сказал, раз машина не на ходу.
– Это какой такой «Сергей Иванович»? Это Мельниченко, что ли?
Одолжил, как же! Хороший был у Вовы домкрат, трофейный гидравлический, хрен его Иваныч потом вернет, такого куркуля еще поискать надо. Надо ковать не отходя. К счастью, «студебеккер» с нужным номером был не в рейсе. Да и как он в рейс пойдет с разобранным движком? Хозяин машины курил тут же.
– О, Саныч вернулся! Здорово.
– Здоровей видали. Домкрат верни.
– Да зачем он тебе? Машина все равно…
Не слушая Иваныча – заболтает, Вова сам решительно забрал свое имущество.
– Ладно, ладно, еще попросишь что-нибудь у меня, – прилетело в удаляющуюся лопуховскую спину.
Возле «шевроле» его дожидались двое, уже успел настучать, сучонок.
– Лопухов, ты чего самоуправством занимаешься?
И это вместо «здравствуйте». Вернулся, называется, в родную роту.
– Я, Аркадий Львович, статус-кво восстанавливаю. Вы только гляньте, что он с техникой сотворил!
– Да знаю я все, не один ты такой, пол-автороты на приколе стоит. Во время наступления машины гоняли и в хвост, и в гриву, а запчастей как не было, так и нет.
Запчасти. Это волшебное слово, скрывающее за собой необъятное море железок, резинок и пластмассок, от простенькой шайбы до движка в сборе, хорошо известно всем военным и гражданским снабженцам со времен Великой Октябрьской и до самого развала великого и могучего. Их доставали, выбивали, меняли на другой дефицит. За них шли на должностные и уголовные преступления, вылетали с высоких кресел и даже садились. Но чтобы просто пойти в магазин и купить или на складе получить по разнарядке… Ну да пересказывать это бесполезно, это надо пережить. Нет, не так, в этом надо прожить почти всю жизнь, чтобы понять истинное значение этого слова.
А где, скажите, взять запчасти автороте, находящейся в самом низу иерархической пирамиды АВТУ РККА? До нее просто ничего не доходило. А ведь что-то наши заводы производили. И союзники поставляли. Только где они эти поставки? Растворились по дороге? Не удивительно, если значительная их часть так и осталась лежать в окаменевшем солидоле на разбросанных по просторам страны многочисленных складах разветвленной и запутанной интендантской службы РККА-СА. А может, до сих пор лежит. С отечественной техникой все было просто и понятно, что с разбитых машин снял, то твое. На большее можно не рассчитывать.
Самыми исправными поставщиками запчастей были немцы. Поэтому большинство машин на ходу в данный момент были именно трофейными. Поставляли фрицы и россыпью, и в виде готовых, так сказать, машинокомплектов. Особенно щедрыми эти поставки были как раз в период наступления. Оставалось только изыскать или открутить нужное с трофея. Беда была в том, что отыскать подходящий трофей было не так просто.
С советскими грузовиками было совсем просто: ЗиС – трехтонка и ГАЗ – полуторка. Американцы поставляли «студебеккеры», «шевроле», «форды» и «додж» три четверти. А немцы? «Опель», «мерседес», МАН, «бюссинг» и еще всякой хрени. И все разных моделей, с разной грузоподъемностью и моторами. А еще попадались итальянские «фиаты», французские «пежо», «рено» и «ситроены». Да много чего еще попадалось, «штайры» австрийские, например, еще какая-то не опознаваемая экзотика. Вот и ищи, носом землю рой, а нужную железяку найди.
– Главное, чтобы руки на месте были, а запчасти найдутся.
– Значит, берешься поставить машину на ход?
Вова понял, что Кальман его на слове поймал, но отступать было некуда.
– Берусь.
– Сколько тебе времени потребуется?
– Не знаю еще, надо разобраться.
– Разбирайся, только очень долго не тяни, машины не хватает, да и скоро вперед двинем. Если потребуется – обращайся, чем смогу – помогу, но сам понимаешь…
– Понимаю, Аркадий Львович.
– Пошли, – бросил Кальман горе-водителю, – пока у ремонтников поработаешь, опыта наберешься.
С неисправностями Вова разобрался быстро. Крыло, фара, колеса – ерунда. Мотор рабочий, с ним пацан ничего напортачить не успел. Масло из редуктора заднего моста упустил, на ходу наверняка будет гудеть, но не смертельно, некоторое время можно ездить и так. Основная проблема скрывалась в корпусе раздаточной коробки. Не выдержал один из подшипников промежуточного вала, а мальчишка попытался дотянуть до нужного места своим ходом и убил раздатку окончательно. Теперь ее проще поменять целиком, чем ремонтировать. Только где ее взять? Пришлось идти на поклон к ротному.
– Ты думаешь, мы сами не догадались? Всю округу обшарили. Где успели, где не успели, но сейчас одни только рамы можно найти.
Вова на несколько секунд задумался, но решил не отступать. Ротный прав – все, что лежало на виду, уже давно растащено, копать нужно глубже, и некоторые мысли по этому поводу у него были.
– Тогда разрешите, я с другими водителями покатаюсь.
– Катайся, только не очень увлекайся, о деле помни.
– Еще мне несколько банок консервов потребуются. Тушенка, а лучше – сгущенка.
– Зачем? – удивился Кальман.
– За информацию надо платить.
– Хорошо, – кивнул старлей, – получишь.
Несколько дней Лопухов мотался по разбитым и раскатанным танками фронтовым дорогам. Водители охотно брали его с собой, и в дороге веселей, и, случись чего, в четыре руки и два ствола проблему решить будет проще. Несколько раз Лопухов оставался переночевать в населенных пунктах, выбирая деревни и села поблизости от переправ и мест, где немцы пытались остановить наше наступление. Через неделю он вернулся в автороту, попросил у ротного карту и трижды ткнул в нее пальцем.