Неутолимая страсть

Кэтрин вытащила сундуки и со злостью принялась швырять в них все, что попадалось под руку. Постепенно клокочущая ярость превратилась в лед, который словно панцирем сковал сердце. Она не позволит, чтобы боль захватила ее. Она не позволит себе страдать оттого, что ее отвергли. Да! И больше не подпустит к себе это чудовище, которое стало причиной жуткой боли.
Когда они с Мэгги закончили складывать вещи, Кэтрин взяла на руки Тату и прижала к себе.
— Я не могу увезти тебя из дома, в котором ты прижилась, но каждый день буду вспоминать о тебе. Прощай, киска.
Перекинув через руку накидку, которая служила ей в поездках, Кэтрин гордо сошла по лестнице в сопровождении Мэгги. Внизу, не глядя на Хепберна, стоявшего в зале рядом с Джорди, она обратилась к слуге:
— Будь любезен, доложи его светлости, что наш багаж наверху.
Кэтрин обняла Джорди.
— До свидания, дедушка. Спасибо тебе за все. Обещаю, что я обязательно приеду в Сетон снова.
И вышла, чтобы дать возможность попрощаться Джорди и Мэгги наедине.
* * *
Хепберн скакал на Валианте рядом с каретой. С каждой милей дурных предчувствий становилось все больше.
Он размышлял над тем, почему ему не удалось определить, что Кэтрин что-то угрожает.
“Если Кэтрин — часть меня, я должен был почувствовать эту угрозу. Я вожделел к ней и к ее земле, но я не позволял себе влюбиться в нее. По крайней мере до сегодняшнего дня. — Он глянул на ее профиль в окне кареты. Было ясно, что она самая красивая, самая элегантная из всех, кого он знал. — Итак, любовь или вожделение? Я не собираюсь терять ни ее, ни ее землю. Это расставание всего лишь временное. Королева не даст ей разрешения выйти замуж. Так что до марта месяца Кэтрин никуда не денется. А к тому времени, когда Елизавета умрет, Кэтрин станет моей!”
Когда кучер остановил карету во дворе Холируда, Кэтрин немного удивилась. Неужели Роберту действительно удалось обернуться в Лондон и обратно за какую-то неделю? Еще интереснее, с чего бы ему снова посещать короля Шотландии? Здесь пахло интригой. Она увидела, как Хепберн, соскочив с коня, подошел к ее кучеру, и внимательно вслушалась в то, что он говорил.
— Присмотри за хозяйской поклажей, пока мы будем оставаться во дворце. Это может занять несколько часов. Потом все переложишь в другую карету.
Патрик кинул кучеру монету за труды. Открыл дверцу и, так как Кэтрин не двинулась с места, помог выйти Мэгги.
Когда они вошли в просторные покои Анны, королева поприветствовала его сияющей улыбкой и поманила их к себе.
— Рада видеть вас, леди Кэтрин. Передайте вашу накидку Маргрете и сядьте рядом. Надеюсь, вы останетесь на ленч.
Кэтрин почтительно присела в низком реверансе.
— Большая честь для меня, ваше величество.
Патрик поцеловал королеве пальчики и что-то прошептал на ухо.
— Можете не торопиться, милорд. Для нас это возможность пообщаться.
Бросив Кэтрин предостерегающий взгляд, на который она ответила, надменно вздернув подбородок, Хепберн оставил их.
Он шел на половину короля и не мог отделаться от чувства опасности. Ему хотелось надеяться, что это никак не связано с королем или Робертом Кери. Когда он вошел в приемную, там в ожидании второй аудиенции сидел Кери, о котором он только что думал.
— Хорошо, что увидел тебя, Роберт. Надеюсь, твоя семья стойко перенесла смерть и похороны отца.
— Да, несмотря на то что для Елизаветы было нож острый объявить национальный траур в этот день. Все равно приехало пол-Лондона.
— Мне нужна от тебя одна услуга, Роберт, но я подожду с этим до окончания разговора с Яковом.
При этих словах распахнулась дверь во внутренние покои, и Хепберну сказали, что король хочет видеть его одного. Глянув на Роберта, он пожал плечами и направился к двери.
— Где ты ходишь, дьявол тебя побери, Патрик? — недовольно спросил Яков. — Это невежливо — заставлять ждать своего старого папочку.
Патрик и глазом не моргнул, услышав про “старого папочку”. Так, очевидно, король называл себя, разговаривая со своими молоденькими любимчиками.
 
— Простите, сир. Не хочу обижать вас, придумывая отговорки.
— Письмо Сесила внушает оптимизм. Он предлагает подыскать человека, которому можно было бы полностью довериться, и отправить его моим послом в Англию. Я тут же вспомнил про друга детства Джонни Эрскина. Что ты думаешь по поводу этой кандидатуры?
— Граф Map — прекрасный выбор, сир. Но один посол — это хорошо, а два — намного лучше. Я возьму на себя смелость предложить еще одного исключительно надежного человека. Это Эдвард Брюс, аббат Кинросса, судья, который верой и правдой послужил вам в прошлом и будет незаменим, если вы станете королем Англии.
— Согласен! Брюс производит хорошее впечатление, потому что любит южан и завидует заработкам английских законников.
Патрик скрыл улыбку.
— В таком случае я предложу Сесилу двух. Зови Кери.
Патрик открыл дверь и пригласил Роберта.
— Нужно было раньше выразить тебе соболезнования, Кери, — сказал король. — Я знаю, лорд Хансдон был могучим мужчиной. Произвел на свет десятерых детей.
— Десятерых законнорожденных, ваше величество, — сухо отозвался Кери.
Яков долго хохотал, очевидно, думая о чем-то своем.
— Ответ Сесилу будет на столе в течение часа. Ты готов отправиться в Англию сегодня же?
— Всегда готов, ваше величество.
— Тогда отправляйся. Патрик будет тебя развлекать этот час.
Когда они вышли от короля, Роберт спросил:
— Что это за услуга, о которой ты говорил?
Патрик посерьезнел.
— Я хочу, чтобы ты забрал Кэтрин с собой в Англию. У меня нет прямых доказательств, но я убежден, что в Сетоне ей угрожает опасность. Племянник Джорди рассчитывает стать наследником земель и добиться титула графа Уинтона.
— О Господи! Кэтрин знает?
— Ей я не сказал ни слова, потому что не хотел ее пугать. Сказал только, что дома она будет в большей безопасности. Разумеется, граф знает о моих подозрениях. Они его не убедили, но он согласился, чтобы Кэтрин вернулась в Англию.
— А как Кэтрин относится к тебе, мой друг?
— Почему бы тебе не спросить у нее?
— Патрик Хепберн невоспитанный хам! Я проклинаю день, когда столкнулась с диким, неотесанным шотландцем в ричмондском лесу.
Кэтрин с Мэгги сидели напротив Роберта в его карете, которая как раз выезжала из ворот дворца Холируд.
— Две недели назад, на охоте, мне показалось, что тебе нравится в Шотландии.
— Ох, Роберт, я в восторге от Шотландии. Я обожаю деда — и всю жизнь буду обожать. — Она распахнула накидку, чтобы показать ему свой кинжал, украшенный аметистами. — Это его подарок. Он когда-то принадлежал Одре, моей бабке. Я видела ее портрет и очень удивилась, что страшно на нее похожа. Мне о ней никто не рассказывал, даже Мэгги.
— Ты-то, конечно, мне рассказываешь все. Например, то, что леди Кери не было в Кричтоне, чтобы присмотреть за тобой.
Голос Мэгги был сладким, как сироп.
Кэтрин сменила тему и заявила:
— Мне показалось странным, Роберт, что ты опять приехал в Холируд. Какая-нибудь интрига, которую ты держишь в секрете?
— Ничего особенного. Просто дела, связанные с границей. Я привез доклады от мужа Филаделфии лорда Скроупа, который, как ты знаешь, служит констеблем в замке Карлайл.
Кэтрин уже приготовилась продолжать тему, но тут карета затормозила так резко, что ее бросило на переднее сиденье.
— Что там могло случиться?
Взявшись за ручку, Роберт уже собрался открыть дверцу, как она широко распахнулась сама и перед пассажирами предстали шестеро до зубов вооруженных громил, явно из местных жителей приграничной полосы.
— Полезайте внутрь, — приказал главарь.
Кучера и охрану со связанными руками засунули в карету к Роберту и дамам.
Кери пришла на ум мысль, что это люди из клана Армстронгов, и он сразу же вспомнил день, когда Хепберн приказал повесить Сима Армстронга.
— Делай то, что они будут говорить, Кэтрин. Не настолько же они отпетые, чтобы тронуть женщину.