Сила юности, магии и куная (СИ)
— Я тоже хочу! — встрепенулась Гермиона. — Это какая-то методика? Я заметила, что Невилл похудел, что ли…
— Мы просто тренируемся, — нахмурился Драко. — Девчонки могут не выдержать такой нагрузки.
— Это ещё почему? — возмутилась Гермиона, сложив руки на груди. — Это же зарядка!
— Мы тренируемся, как ниндзя! — запальчиво ответил Драко.
Гермиона, видимо, знала, что такое «ниндзя», поэтому с удивлением посмотрела на меня.
— Это которые в чёрных костюмах ходят и звёздочками кидаются?
— Это ближе к восточным единоборствам, — пояснил я, — просто я ими с восьми лет занимаюсь, и вот ребята тоже захотели.
— Я тоже буду ниндзя! — улыбнулась Луна. — Так ты напишешь мне нужные упражнения, Гарри? Мне Невилл говорил. И я на шпагат попробовала сесть, у меня получилось.
— У Луны хорошая растяжка, с первого раза получилось, — подтвердил Лонгботтом.
— Я тоже гибкая, — буркнула Гермиона.
— Ладно, я напишу вам упражнения на лето, можете мне писать, как ваши успехи.
— Тогда и мне сразу, — сказал Малфой.
— И мне, — кивнул Невилл.
— Я тоже уже привык к упражнениям, — вздохнул Блейз, — не хочу от вас потом отставать в сентябре.
— Тогда мне нужны бумага и перья, мой сундук Сириус забрал, — сказал я, мысленно распределяя каждому нагрузку на ближайшие два месяца.
Глава 14. В гостях у волшебников
16 июля, 1993 г.
Англия, Годрикова Лощина
После почти недельных письменных «переговоров», нескольких перелётов Ураги от графства Корнуолл до Литтл-Уингинга и одного телефонного звонка с местной почты, который расставил все точки над i, тётя разрешила Дадли провести уик-энд у нас. Тем более, что в следующую пятницу у брата был «день рождения» и Сириус уже дал добро на «проведать родственников».
Мы договорились с крёстным и тётей, что в понедельник я поеду в Литтл-Уингинг обратно с братом, чтобы погостить там недельку. Конечно, день рождения Дадли прошёл ещё в июне, но чем не повод, мы же всё равно не праздновали, тем более июль, июнь… разница небольшая, а Сириусу надо было готовиться к учёбе, и его запал на «весело провести время вместе» довольно быстро иссяк.
Оказалось, что он вспомнил про какой-то свой летающий мопед или мотоцикл, на котором «клёво кататься летом», но тот украли из гаража. Впрочем, крёстный толком не помнил, ставил ли он свой «летомопед» в гараж или оставлял на улице в ту самую ночь, когда погибли родители Гарри, так как всё остальное за столько лет отсутствия хозяев не пострадало.
Как-то смутно мне вспомнилось, что Гарри упоминал, будто его привезли в младенчестве к Дурслям на летающем мотоцикле, может быть, это был тот же самый? Впрочем, крёстному я ничего не сказал. Меньше ветра в голове, быстрее выучится и сможет клепать хоть летающие дома.
В Годриковой Лощине я нашёл, чем занять себя — рассчитывал пищевые свитки и накидывал примерную раскладку блоков фуин для них. В принципе, многие расчёты у меня были готовы уже по свиткам для транспортировки животных, но там сроки хранения были не больше нескольких недель, а я замахнулся на годы.
У Сириуса было определённое восприятие летних каникул, так что он периодически ворчал, что я «становлюсь похожим на Снейпа», прогонял меня на улицу, чтобы я «проветривался и не превращался в книжного червя». В одну из таких прогулок, совмещённых с тренировкой, я нашёл старый заброшенный дом почти на окраине, в котором никто не жил. На доме были какие-то чары, но я их почувствовал только на дверях и окнах первого этажа, как будто в дом можно только через них войти. Особенно когда так плющ разросся на заднем дворе и лесенка приставная почти до чердака достаёт. Да и вообще, даже по голой каменной кладке забраться — раз плюнуть.
На втором этаже было что-то вроде кабинета с большим и массивным дубовым столом, окна как раз на задний двор выходили. Единственной соседкой, которая теоретически могла меня засечь, была такая древняя бабка, что я сомневался, что она видит что-то дальше собственного носа. Да и я навыков скрыта вроде не подрастерял и даже без мантии-невидимки мог быть весьма незаметным. Так что сделал этот дом своей лабораторией. Прибрался мало-мальски в комнате-кабинете и никуда больше не ходил — вдруг чары сработают. Зато на столе было очень удобно раскладывать свои бумаги, свитки и проводить эксперименты.
Я планировал в конце лета уничтожить следы своего пребывания, так что не видел ничего такого в том, чтобы немного попользоваться заброшенным домом. Можно было бы, конечно, попытаться раскопать какую-то комнату в коттедже Поттеров, который был недалеко от «Берлоги». Но там бывал народ, да и какие-то чары стояли, которые тревожить совсем не хотелось. Да и что-то я сомневался, что в тех развалинах найду что-то нормальное, типа такого же добротного кабинета.
Единственное, Ураги повадилась летать на местный чердак, а то и стучалась в окно моего убежища, чтобы я её пустил — всё думала, что я письма пишу. Письма я, конечно, писал и стабильно получал от друзей послания. Но проблема была ещё в том, что дом Сириуса Ураги не нравился, и она всячески своей совиной мордой это демонстрировала, а вот местный чердак полюбился. Поэтому в «Берлогу» она прилетала либо письмо отдать, либо поесть вкусненького.
Сириус не отчаивался заслужить внимание совы и попыток подлизаться не прекращал.
Сначала были совиные печеньки, от которых Ураги отворачивала голову на нереальные для человека сто восемьдесят градусов. Или посмотрит так, с прищуром, что прямо лицо сенсея представляешь, в тот момент, когда он студентов распекает, хотя вроде бровей у сов нет.
За совиным печеньем в ход пошла требуха — я сказал, что тётя Туни ею кормит Ураги, когда та гостит в Литтл-Уингинге. Но Сириус дождался только выражения морды типа «фи, мне от вас ничегошеньки не надо».
Я видел Ураги насквозь: подлая скотина повышала ставки, так как следом за требухой, от которой она отказалась, Сириус достал кусок мяса с костями и разделал его, вырезав кости и отделив кусочками чистое мясо — в тарелочку.
Ураги поколебалась, но и от мяса из его рук отказалась, зато стала у меня его выпрашивать, тягая за штанину и вытанцовывая свои танцы.
Сириус расстроился, превратился в чёрного пса и начал жрать требуху, которую не стала есть Ураги, потом схрумкал кости. На вырезке совиное сердце не выдержало, и с криками она коршуном налетела на Сириуса-пса, вырвав чуть ли не из пасти добычу.
Потом это чистое мясо наглая полярная пернатая трескала с мученическим видом, вроде как «ах, ну что поделать, давайте свою вырезку, съем уж».
Этот цирк я не прекращал только потому, что наблюдать за ними обоими было очень весело. Надо же как-то и развлекаться.
Конечно, такие «показательные выступления» были редкостью, так как друзей у меня было много и Ураги, не жалея крыльев, курсировала от одного дома к другому.
Мне даже Рон написал: похвастал, что родители точно пообещали купить ему палочку, когда пойдут в магический квартал покупать всякое к школе. А ещё неожиданно с Гермесом — совой Перси — пришло послание от Джинни Уизли. Она написала мне большое и пространное письмо о том, что много думала, что хочет заслужить моё прощение, что была не права и что я сам увижу, как она изменится. В конце своего трёхстраничного опуса она просила разрешение заниматься по моим тренировкам вместе со своей соседкой и подружкой — Луной Лавгуд. Наверное, решила начать изменения с образа жизни своей семьи. От Луны мне тоже пришло письмо, более короткое, в котором упоминалось, что Джинни хочет заниматься с ней, но боится, что я буду против. Как будто я какой-то изверг, зарядкой запрещаю заниматься. Я немного ехидно попросил Луну начинать тренировки как можно раньше — на рассвете. И написал, что ничего не могу запретить Джинни и она вольна делать, что хочет и с кем хочет — если действительно хочет.
* * *
Рано утром в пятницу, шестнадцатого июля, Дадли на автомобиле доехал с дядей Верноном до Лондона, тот посадил его на поезд до Труро, а мы с Сириусом около полудня встретили его на вокзале. И все вместе примерно за час добрались на автобусе до Ститианса — так называлась маггловская часть Годриковой Лощины, в которой был коттедж Сириуса.