Роузуотер. Восстание
Глава двадцать первая
Жак
У Джека болит голова. Он снова властвует в своем кабинете, однако поток сообщений, по сути, блокирует телефонные линии. Дахун что-то говорит ему, и Джек не знает, как давно. Какие-то потоки слов прошли мимо него. Перед ними открыта голокарта Роузуотера.
– Прости, о чем ты говорил? – переспрашивает Джек.
Дахун указывает на красные точки.
– Казармы, расположенные рядом с северным и южным ганглиями, пусты. Мы можем предположить, что солдаты верны правительству Нигерии. Невозможно узнать, все ли они ушли, или кто-то переоделся в гражданское и слился с населением, чтобы заниматься диверсиями и шпионажем.
– Если они не ясновидящие – а это, посмотрим правде в глаза, вполне возможно, – для таких случаев есть протокол. Отступить к границе города и ожидать дальнейших указаний.
– Зачем им отступать? У вас нет другой армии.
– У меня есть Полынь. Они считают, что она нападет, если почует угрозу на территории города. Времени изменить планы у них не было, потому что даже я сам не знал, что провозглашу независимость.
– Простите за паранойю. Я буду исходить из предположения, что в ночи они устанавливали бомбы и перерезали линии электропередачи. Так бывает всегда.
– Как тебе будет удобно, Дахун.
– Что мы будем делать с солдатами?
– Полынь…
– Сэр, Полыни не приходилось этим заниматься с пятьдесят пятого года. Быть может, она больше не воспринимает нигерийскую армию как противника. Быть может, она ударилась в Старую Добрую Религию. Быть может, она отреклась от насилия. Повторяю, простите ебанутого параноика, которому вы платите, чтобы оставаться в живых. Солдаты?
– У нас примерно пятнадцать тысяч заключенных. Они согласятся воевать в обмен на смягчение наказания.
– Необученные. – Голос Дахуна сочится презрением.
– Я бы назвал их недисциплинированными. К насилию они привычны.
– У меня есть пятьсот опытных мужчин и женщин. Нам придется муштровать ваших заключенных.
– Я позвоню начальнице тюрьмы.
– Сколько автоматонов?
– Лора должна знать.
– Как насчет запасов съестного?
– Еда у нас есть.
– На какое время хватит этих запасов, если мы окажемся в блокаде?
– Тебе лучше спросить у Лоры, но полагаю, что на год или два.
– Вам известно, как долго греки осаждали Трою?
Джек пожимает плечами:
– Просто скажи мне.
– Десять лет. Вы прекрасно понимаете, что исход этой войны Нигерия не может оставить на волю случая и не оставит. Будьте готовы к противостоянию, которое продлится поколения.
– Я сформирую оперативную группу. – Впервые в жизни Джек произносит эти слова без иронии. Оперативные группы – это то, что ты формируешь, когда не хочешь, чтобы что-нибудь было сделано.
– Мне нанять контрактников, чтобы усилить наши ряды?
– Да.
Дахун поднимает бровь.
– Это недешево.
– Я уже сказал «да». Продолжай. – В голос Джека закрадывается раздражение.
– Что будем делать с черными точками?
– Говори по-английски. Если не получается – переходи на йоруба. Что еще за черные точки?
Дахун указывает на карту. Три места.
– Три правительственные базы. Я не знаю, что это за места и чем там занимаются, но они существуют.
– Пойдем. – Джеку ничего не известно об этих базах, но он знает, кому о них может быть известно.
Феми улыбается:
– Сколько бы ты ни платил этому парню, господин мэр, этого мало. Дайте мне карту. – Джек проецирует ее с помощью своего полимерного телефона. Феми тыкает в карту пальцем. – Это лаборатория, она вам не угрожает. Там ведется работа по спасению всего человечества, так что я бы на вашем месте ее защищала. Здесь, в Убаре, расположена укрепленная база О45, в которой подземных этажей больше, чем у вас пальцев на руках и ногах. Штурмом вам ее не взять. Окружите ее и следите за ней, если возможно – с помощью кибернаблюдателей. Третье место… я бы от него держалась подальше.
– Почему? Что там?
– Токсичные отходы.
– Что?
– Успокойся. Возьми себя в руки. Подумай. Просто подумай. Во-первых, Полынь исцеляет жителей Роузуотера. Они не болеют подолгу. Разве есть лучшее место для сброса таких веществ? Во-вторых, они – федеральное правительство – хотели знать, может ли пришелец обезвредить эти отходы. По крайней мере, сначала хотели. Пришелец фильтрует воздух, и загрязнение, отравляющее жизнь остальному миру, здесь сведено к минимуму. Это разумное предположение.
– И как долго это…
– С самого начала. Первый сброс был в пятьдесят пятом.
Джек думает о том, какой потенциал это открывает для пропаганды. Он поворачивается, чтобы уйти.
– Постой.
– Что?
– Ты разве не собираешься меня выпустить? Я думала, мы в одной лодке.
– Не собираюсь, потому что ты убийца и ведьма.
– Ты до сих пор из-за этого дуешься? Уж сколько часов прошло.
– Пока.
– Подожди. Позволь мне позвонить моим людям и проинструктировать их. Они без меня пропадут.
– Нет. До свидания.
– Я могу тебе помочь.
Джек уходит.
Он смотрит, как Лора тренируется на установленном в ее кабинете гимнастическом оборудовании, и пересказывает ей всю новую информацию.
– Это интересно, но нам нужно узнать больше. И еще: мне кажется, она что-то скрывает.
– Я уверен, что она что-то скрывает, но это нормально. Я на ее месте поступал бы так же.
Лора переходит к приседаниям.
– Но отдел пропаганды нам нужен. Тут я с вами согласна. Я составлю список кандидатов для вашего одобрения. Дайте мне час.
– Зачем ты вообще упражняешься? – спрашивает Джек.
Лора перестает приседать, поворачивается к нему и поднимает брови.
– Потому что вы мне велели.
– Так это сколько лет назад… Ладно, неважно. Лора, есть ли что-то, о чем ты знаешь, но мне не рассказываешь?
– Не знаю, сэр. Вам известно, что халиф Али, двоюродный брат Пророка, был убит 24 января 661 года, что стало причиной раскола между суннитами и шиитами?
– Я не такие факты имею в виду. Я имею в виду то, что ты скрываешь, чтобы защитить меня от вызовов в суд. Если я о чем-то не знаю, то и показания давать не могу – и тому подобное.
– А почему вы об этом спрашиваете?
– И Дахуну, и Феми известно о Роузуотере такое, чего не знаю я. Мне не нравится это ощущение. Как мне принимать решения, если я не в курсе того, что происходит?
– Сэр, могу я ответить честно?
– Валяй.
– У хороших лидеров есть помощники, которые рассказывают им достаточно, чтобы они могли править, но недостаточно, чтобы их можно было в чем-нибудь обвинить. Я – ваш изоляционный слой, сэр. Не любопытствуйте.
– А если я прикажу рассказать мне все, что ты знаешь о Роузуотере, ты расскажешь?
– Да.
Но все же Джек замечает легкую паузу перед ее ответом. «Мы оба знаем, что я лгу», – говорит эта пауза.
– Один мой мудрый друг однажды задал мне вопрос: в какой момент попавшее в капкан животное осознает, что обречено? В момент, когда ловушка срабатывает и челюсти смыкаются на его лапе? Или когда оно ощущает боль в сокрушенных металлом костях? Или когда чувствует себя преданным, обнаружив, что листья, небрежно разбросанные, чтобы выглядеть естественно, не были безопасны, но скрывали под собой судьбу? А может, когда пытается отгрызть собственную лапу?
– Я не понимаю, о чем вы, сэр.
– Я хочу знать, когда мне грозит опасность. Я хочу знать, когда попадаю в капкан. Я хочу знать, я хочу знать, я хочу знать. Mo fe mo gbo-gbo e. С этого момента рассказывай мне все до последней ебаной детали. Никаких больше сюрпризов.
– Да, сэр. Простите, сэр.
Его телефон вибрирует. Срочное сообщение от президента.
«ГОВНЮК МЕЛКИЙ. ТЫ ПРАВДА ДУМАЕШЬ, ЧТО ЧЕГО-НИБУДЬ ДОБЬЕШЬСЯ?»
Президент уже несколько часов непрерывно бомбардирует его злобными посланиями. Джек и так знал, что тот мелочен, но это какой-то совершенно новый уровень.