Роузуотер. Восстание

К середине утра дом оживает, и до нее доносятся шум кухонной возни и запахи завтрака. Аминат и Эфе смеются. По улице проезжает грузовик. Алисса слышит его прежде, чем видит, – малогабаритный, болотного цвета транспорт, в кузове которого сидят шестеро бойцов с оружием; стволы смотрят в небо. Сопровождение для Аминат. Грузовик останавливается перед домом, двое солдат спрыгивают с него, и он продолжает движение. Хм. Ей нужно будет держать остальных в голове.
– Аминат, они здесь!
Она видит, как солдаты берут оружие наизготовку. Возможно, это нормально, но Алисса настораживается. Звенит звонок, и она надевает обувь. Из кухни плавно, точно ангел, выплывает босая Эфе, похожая на танцовщицу, и невинно улыбается Алиссе, прежде чем сосредоточиться на пульте охранной системы. Солдаты, похоже, готовятся…
– Эфе, отойди от двери.
Алисса видит, как один из солдат вскидывает свой пистолет-пулемет и стреляет очередью в дверь. Словно в замедленной съемке, второй солдат замечает ее и наводит на нее оружие. Прежде чем пули разбивают окно, кто-то роняет Алиссу на пол. Аминат обхватила ее ноги руками.
– Держись подальше от ебаного окна. – Она сделалась жесткой, ее лицо – точно маска.
– Я думала, это наше сопровождение, – говорит Алисса.
– Я тоже. Очевидно, что-то изменилось. – Аминат по-крабьи приседает, сжимая в руках пистолет. Бросает взгляд на окно, утратившее прозрачность из-за паутины трещин. Эфе все еще стоит у двери.
– Еще двое сзади, – сообщает она. – О…
– Что такое? – спрашивает Аминат.
– Они заряд устанавливают. Черт. Мы за эту дверь целое состояние отдали. Офор расстроится.
– Она выдержит?
– Охранная система рассчитана на обычных взломщиков и сталкеров, а не на спецназ. Они войдут в дом. Сигнал тревоги ушел в полицию, но… – Уверенной Эфе не выглядит.
– Пушки в доме есть?
– Нет. Есть несколько…
Они вздрагивают от громкого хлопка и, пригнувшись, бегут следом за Эфе в маленькую, похожую на бельевой шкаф, комнатку с одним входом и одним выходом. Алисса выше всего этого. Страха нет. Не ее тело, не ее заботы. Она – зритель. Аминат сооружает из шкафчиков укрытие и ждет, держа пистолет наготове. Они наблюдают за вторгшимися с заднего хода солдатами через экранчик на охранном пульте Эфе. Солдаты проверяют каждую комнату, и когда они оказываются посередине коридора, Эфе нажимает на кнопку.
– Проваливайте из моего дома, уебки.
Куски штукатурки отделяются от стены и летят в солдат. Сотни одинаковых полосок облепляют их, а потом сокращаются, будто мышцы. Солдаты конвульсивно дергаются и корчатся. Каждые несколько секунд отделяется новая полоска, и в конце концов головы и торсы солдат скрываются под их неразрывным слоем. Они перестают двигаться.
– Они умрут? – спрашивает Алисса.
– Не знаю. Систему не я устанавливала, – отвечает Эфе.
Экранчик переключается на другие камеры.
– Оставайтесь здесь и отключите эту штуковину. Я не хочу кончить, как они, – говорит Аминат. Она неслышно выходит. На экране видно, как она идет по коридору. Аминат поднимает винтовку одного из солдат и что-то еще – Алисса думает, что это запасные магазины. Достает нож и втыкает его в шею солдата. Алисса не знает зачем, но исступления в этом не чувствуется, а значит, дело не в злости; это часть плана. Аминат пролезает в дыру в задней стене дома. Экран переключается на другую камеру: солдаты уже открыли переднюю дверь. Переключается снова: Аминат преодолевает полосу препятствий, перепрыгивая мебель или пролезая под ней. Только что проверявшие углы и тыкавшие во все стволами солдаты валятся под огнем. Аминат встает над ними и проверяет каждого, для верности пиная их ногой. Потом поднимает руку с оттопыренным большим пальцем. Эфе встает и с улыбкой поворачивается к Алиссе:
– Ух ты, это оказалось проще, чем я думала. Дорого, но просто.
Они присоединяются к Аминат, которая смотрит в стену, пытаясь связаться с кем-то по телефону.
Алисса говорит:
– Солдат было шестеро, плюс водитель.
Эфе кивает и поднимает винтовку.
 
– Где чертовы полицейские? – Она подходит к распахнутой двери, чтобы выглянуть на улицу.
Аминат поворачивается и замечает это.
– НЕТ!
Винтовка издает приглушенный хлопок и разрывает Эфе надвое. На ее лице застывает изумленное выражение, а Аминат кричит от горя и ярости. Алисса не понимает, что случилось с винтовкой, но наблюдает за этим без эмоций.
Аминат приходит в себя, бережно собирает тело подруги воедино, накрывает его, торопливо отряхивается, встает, оглядывает кровавый бардак и качает головой.
– Возьми бронежилет, – говорит она наконец.
Убийство солдат, похоже, беспокоит Аминат меньше, чем смерть человека, убитого ею накануне. Алисса думает о своей работе на Доме; единственное, что она помнит, – это сбор и изучение информации. В этот режим она и переключается.
– Мне жаль твою подругу, – говорит Алисса.
Аминат благодарно кивает.
– Можно я задам тебе вопрос? Ты забрала одну из винтовок. Она до сих пор висит у тебя на плече – и все еще не взорвалась.
Аминат запускает руку в карман и показывает ей что-то крошечное и плоское, похожее на деталь от компьютера.
– Идентификационный чип. Винтовка с ним синхронизирована. Оказавшись от него на определенном расстоянии, она взрывается. Эфе этого не знала. Я должна была ей сказать.
Алисса выжидает минуту, а потом говорит:
– Твои товарищи только что пытались тебя убить.
– Я знаю.
– Разве это тебя не беспокоит?
– Беспокоит.
– Ты знаешь, почему они обернулись против тебя?
– О да, я знаю. Наш тупоголовый мэр, Джек Жак, с утра пораньше объявил Роузуотер независимым. Это были солдаты, не агенты. Их отправили к нам до его выступления, но по ходу дела их приказ изменился. Нас чуть не убили из-за Жака.
– И что это означает для нас? Для меня?
Аминат замирает. Они стоят на обочине дороги и слышат шум армейского грузовика.
– Я думала украсть у них грузовик, но личность армейских водителей проверяет центральная система, так что вырезанный чип тут не поможет. Придется идти пешком, по крайней мере, до тех пор, пока я не смогу связаться со своими коллегами. Своими настоящими коллегами.
– А на какой стороне будут твои настоящие коллеги?
– Не знаю. Мы – агентство. Мы работаем на федеральное правительство. Это делает наше положение неустойчивым; впрочем, твоя ситуация от этого не меняется. Умные люди хотят тебя изучить, вне зависимости от того, кто ими правит.
Они прячутся за живой изгородью, пока грузовик не проезжает мимо.
– Я хочу вернуться в лабораторию. Там мы сможем составить план. Я продолжу вызывать начальницу. – Плечи Аминат на секунду обмякают. – Мне так хочется позвонить своему парню. Для него все это, должно быть, нелегко. Он так пугается.
– Чего?
– Всего. Боюсь, что Кааро – не храбрец. – Лицо Аминат смягчается, и Алисса ловит себя на том, что гадает, был ли человек, стоявший рядом с ней на фотографиях, тем самым Кааро.
– Ты любишь его?
– Да.
– Какой он?
– Я… мне не позволено обсуждать с тобой свою личную жизнь. – Аминат извлекает из волос воображаемую соринку. – Но он замечательный.
Алисса понимает, что должна заговорщически улыбнуться в ответ, и делает это.
– Мне придется избавиться от винтовки, иначе нас заметят или арестуют. Военные скоро догадаются аннулировать охранный сертификат и взорвать ее удаленно.
Аминат извлекает из винтовки магазин и разбирает ее, а затем выбрасывает детали и чип мертвого солдата в разные канализационные решетки и только лазерный прицел прячет в карман. Пройдя по улице, они обнаруживают, что автомобильное течение на дорогах возобновилось. Машину Аминат вместе с остальными оттащили к обочине. Шины у нее сдуты, все окна разбиты. Значит, она не самоуничтожилась.
На перекрестке стоит реанимат – неподвижный, в залитой кровью форме регулировщика, ничего не ждущий. Алисса думает, что было бы лучше, если бы ее переселили в одного из этих бездумных плотских призраков. Движение кажется медленным, словно никому не хочется достигнуть места назначения. Война неизбежна. Нигерия не отпустит свой самый развитый город.