Песнь банши (СИ)

— Ты жил с мамой тридцать лет, ради своей любимой и занимался с ней сексом, чтобы произвести наследниц для Старшей. Какой самоотверженный, никогда бы не подумала.
— Не злись и не думай о нас с матерью плохо. Так было нужно и мы оба понимали, на что шли.
— Дальше.
— Когда Мийе исполнилось два года, в Ках случайно попал дракон. Лаэрт, — уточнил Ренар. — Он был ранен и почти умирал. Из его едва уловимых слов я смог узнать, что его атаковали на одном из заданий. И он перенесся в самое ближайшее безопасное место. Как он прорвал мой барьер, я так и не понял, но с драконами всегда так. Они слишком непредсказуемые и сильные, самые сильные среди остальных жителей Лакмэ. И Лийта увидела превосходный шанс, чтобы защитить свою преемницу. Она попросила меня разработать печать, которая бы заставила дракона служить старшей дочери и сделала бы его самым преданным слугой первой наследницы.
— И ты придумал, — кивнула я. — Разработал новый ритуал и символ, который лишал воли и сделал из сильного воина личную комнатную собачку моей сестры, — зло процедила я, жалея, что вообще встретилась с этим мужчиной. И встречи с ним я ждала годами? Насколько же глупой и наивной дурочкой я была в те времена!
— Именно. Ритуал был очень затратным и разрушительным для меня. Поэтому его пришлось проводить дважды. Я смог нанести на дракона принадлежащую печать и направить его мысли лишь на защиту Мийи. Но моих сил было недостаточно. Чтобы Лаэрт не сорвался и не сбежал, мне приходилось каждый год обновлять печать — наносить и тратить остатки магии. Так продолжалось восемь лет. А потом родилась ты… У тебя была моя магия и возможности банши. Лийта посчитала это идеальной возможностью. Но и в тебе Старшая видела угрозу. Чтобы защитить народ и первую наследницу королева приказала мне повторить ритуал и усилить его твоей кровью. Так обновления были больше не к чему. Твоя сила была такой яркой и живой, что печать приклеилась к Фосу, как вторая кожа, соединяясь с волшебными потоками дракона и его жизнью.
— Мать видела угрозу во мне?
Я просто не верила в происходящее. Моя реальность казалась ненастоящей, другой, мнимой, и соперничала с детским кошмаром. Я хотела пробудиться и оказаться в стенах Академии — в неведении и с мнимыми представлениями о своих близких.
— Да, из — за того, что в тебе жила магическая искра, а в Мийе ее не было, ты могла подорвать авторитет своей сестры, как будущей Старшей. Ты не можешь напасть на свою сестру и причинить ей вред, также мой ритуал не позволит тебе применять свои способности на Лаэрте, когда он рядом с твоей сестрой. Так было нужно.
Ком в горле не позволял мне говорить, а слезы застыли в глазах. Хотелось кричать и метать молнии. Как они могли? Мои собственные родители… Они ведь моя семья, те единственные, которые должны были защищать и оберегать меня и мои мечты. А вместо этого они растоптали крошечный остаток от былой веры в людей. Больше не было возможности вернуться к прошлому, оно осталось там, позади, куда уже добраться. Меня будто окунули в ледяную воду, заставили спрыгнуть со скалы, пытаясь унестись от услышанного. Вот только угодила я не в холодный океан, а разбилась о скалы своей доверчивости и незнаний.
— А меня защищать не нужно было? Вы подумали обо мне? А если Мийя прикажет Фосу убить меня, тоже посчитав угрозой, или кто — то другой? — злилась я, не понимая, как этот человек мог что — то значить для меня. Как он мог быть примером для подражания, если все что он делал было направлена против меня!
Он был предателем!
— Гайя, она не станет. Мийя любит тебя, — пытался достучаться до меня Ренар, но в моей голове уже все сложилось и не самым красочным образом для этого горе мага.
— Сомневаюсь. Почему ты не защитил меня? Почему вы решили, что обезопасить нужно лишь Мийю?
— Я защитил, Гайя. Конечно, я тебя защитил. Ты же моя дочь! — разозлился Ренар и вскочил с дивана.
— И как именно? Лаэрт нападал на меня, причинял боль, меня пытали, но я никакой защиты не ощутила. Как ты меня защитил? Своим побегом?! — закричала я, сжимая кулаки и также вскочив.
 
Мы стояли друг против друга — злая и обиженная девочка и виноватый отец.
— Милая… Защита состоит в твоих силах. Я отдал тебе часть своей магии во время ритуала. Тебе нужно лишь дотянуться до возможностей, что скрыты глубоко в тебе. Действительно этого захотеть.
— Я не могу атаковать Мийю! Даже если захочу этого… — голос сорвался под конец, становясь не громче шепота.
— Магически нет. Я уравнял ваши шансы, — вновь произнес он очевидную истину, от которой уже было тошно.
— Ты сделал меня беспомощной!
Отец подошел ко мне и сжал мои плечи, чуть встряхивая, будто пытаясь вразумить безумную меня.
— Не трогай меня, — приказала я ему и почувствовала, как телекинез начал выходить у меня из — под контроля. Вещи в доме Ренара стали медленно двигаться и разбиваться, переступая черту на которой стояли. Они перемещались, создавая пугающую симфонию скрежета и звонка стекла. — Не смей прикасаться ко мне. Никогда! — рявкнула я.
— Гайя, ты стала такой сильной. И уже открыла дар телекинеза, — чуть улыбнулся отец, нисколько не испугавшись моих действий. Казалось, что не удивили мои способности и то, что именно в его доме происходило странные, пугающие события, а еще страдал интерьер, становясь слишком хрупким и безвозвратно изменчивым.
— Как отменить действие твоего ритуала и стереть печать с шеи Лаэрта? — такой важный вопрос и ответ, ради которого я и пришла сюда.
— Понимаешь… — начал было юлить мужчина, и по его глазам я поняла, что он собирался разбить мои мечты. Вновь.
— Как?! В магии на любое действие есть противодействие. Это известно даже мне, без должного образования и знаний. Если есть ритуал создания подчинения, значит должен быть и обратный.
— Ты не сможешь провести этот ритуал сама. Ты еще слишком неопытна для этого, — добивал он меня, будто издевался над моими чувствами и желаниями. Он словно и не хотел мне помочь, одни лишь сухи факты, от которых сдерживать свой телекинез попросту уже не хотелось.
— Тогда его проведешь ты!
— Нет, моих сил не хватит. Я больше не такой могущественный, как прежде. Прости, милая, но я ничем не могу тебе помочь.
— Как снять подчинение, Ренар? И я уже не прошу тебя об этом, а приказываю. Рассказывай, пока я не разозлилась по — настоящему.
Он даже не представлял, на что я сейчас способна. Лучше не стоять у меня на пути, особенно сейчас, когда мои эмоции накалены до предела и хотелось лишь крушить и ломать.
— Нет, Гайя. Я не могу. Я люблю тебя и не могу потерять.
— Ты ушел от меня, бросил на съедение этих крикливых гиен и заботу Старшей, которая решила упечь меня в храм! Ты использовал собственную дочь для защиты Мийи и нисколько не подумал обо мне. Ты ушел! Оставил лишь свои дневники и исчез, даже не связываясь, отдался счастью новой, идеальной семьи. Поэтому не смей говорить мне, что ты меня любишь! И теперь, впервые, когда я обратилась к тебе за помощью, чтобы спасти того, кто мне действительно дорог ты не хочешь мне помочь! Я видеть тебя больше не хочу, предатель! Обзавелся счастливой семьей и забыл обо мне!
Я кричала и плакала, сотрясаясь от этих рыданий и горечи. Мебель в доме отца больше не двигалась, но мне было плевать. Я хотела разнести это место, разрушить Ках, чтобы на нем камне, на камне не осталось. Уничтожить все, что причиняло мне боль.
Колени подогнулись, и я уперлась руками в длинный ворс ковра. Мои плечи опустились, и я продолжила плакать.
— Папа! Папа, что происходит? Почему сестренка плачет и кричит? Вы поссорились? — в комнату вбежал расстроенный и испуганный Кайл. В его глазах застыли слезы страха и непонимания. — Сестренка, тебе больно? — и я почувствовала теплое прикосновение Кайла к своей спине. Он водил своей маленькой рукой, пытаясь успокоить меня.
— Гайя, — голос отца был полон печали и какой — то обреченности. — Ты полюбила Лаэрта? — он сел рядом со мной, положив руку мне на плечо и осторожно поглаживая его сквозь ткань. Мужчина явно был огорчен моим ответом, и это четко ощущалось по его тяжелому вздоху.