Память гарпии (СИ)

— Да мошкара эта мешает.
— Какая?
Они уставились друг на друга в недоумении. Тис вдруг рассмеялась.
— Что ты видишь? — спросила она.
— В смысле? Да вот же летает! — он указал на густое облако алых точек.
— В Бытом?
Орфин смотрел на нее недоверчиво. Издевается? Клубы красного пара обступили Тис и прошли мимо, но она и впрямь словно не замечала их. Орфин закатил глаза.
— Хватит придуриваться.
Тис скрестила руки на груди, дернула бровями. Ее вид дразнил и подначивал. Что за несносная девчонка.
Молчание затягивалось. Орфина охватили досада и растерянность. Разговор шел не по плану, Тис сбивала его и уводила от задуманного.
— Такая красная пыль… — наконец попытался объяснить он. — Как стаи мелких насекомых. Везде по Чертогам летает. Хватит притворяться, что ты их не видишь.
На секунду его накрыло полузабытой тревогой за собственный рассудок. «Что из этого мне мерещится, а что — правда? Может, я не умирал вовсе, а спятил и пускаю сейчас слюни, накачавшись таблеток?»
Тис глянула на него, как на поехавшего, а потом вдруг рассмеялась с неожиданной смесью умиления и жалости на лице.
— Орфин, — сказала она мягко и чуть насмешливо. — Ты зрячий. Это нормально, что ты видишь то, чего другие не могут. Пора уже привыкнуть.
Снова рассмеявшись, она пару раз взмахнула руками, словно разгоняя мошек, хотя рядом их не было.
— Они на меня реагируют?
— Держатся подальше.
— Да? Прикольно.
Несколько секунд Орфин наблюдал за ней, не зная что и думать.
— Знаешь… — пробормотал он, — первый месяц после твоей смерти… смерти Риты — я видел ее. Как призрака.
Тис перестала улыбаться, но ничего не сказала. Пожалуй, оно и к лучшему. Ему стало неловко за это признание, и он решил не развивать тему.
Он двинулся дальше по коридору, и вскоре Тис нагнала его.
— Пыль или насекомые, говоришь? — задумчиво повторила она и вдруг оживилась. — Или, может, пыльца?
— Может, и так. Но, как по мне, больше похоже на стаи мошек.
Внезапно она схватила его за руку — импульсивно и доверительно, без агрессии.
— А оно случайно не светится, как огонь?
— Что? Нет, оно просто красное. Как… кровавая морось.
— А… ничего огненного ты не встречал? Типа цветов или ягод? — ее глаза почти по-детски лучились.
Он переспросил, и Тис серьезно кивнула.
— Они должны быть небольшие, с ноготок. Белые, живые, горячие.
— Что это?
— Э… Ну, мне это назвали «благодатью», но какая разница. Так ты встречал?
— Я имел в виду, не как оно называется, а что это. Почему ты их ищешь?
Тис вздохнула.
— Просто… есть теория, что с этой штукой я смогу освободиться. Я обыскала весь некропилаг. Пусто. Но что, если их видят только зрячие? — она пытливо уставилась на него.
Как же отчаянно она хочет свободы. И это так похоже на Риту. Проклятье, жаль, что он не может помочь ей с этим.
— Нет, прости… Я не встречал ничего подобного. Но если увижу — обязательно тебе скажу.
Пыл в глазах Тис погас, и она вздернула подбородок.
— Ясно, ну да. Еще одна ложь.
— Я не… — возмутился было Орфин.
— Да не про тебя я. Мне навешали лапши про этот огнецвет, а я, дура, поверила. Неважно. Очередная чушь для тупиц, — она встряхнула гривой и зашагала быстрее.
Ее злость не слишком вписывалась в задумку Орфина, и он напряженно соображал, как это исправить. Тис пролетела мимо нужного поворота, и Орфин окликнул ее.
— Что ты задумал? — снова спросила она, уже почти враждебно.
Они свернули за извилистую колонну из бледно-синих нервов и остановились в мясистом тупике, где в плоть Чертогов вкраплялся фрагмент пассажирского вагона.
— Вот, мы пришли. Слушай, ты ведь сейчас продвинулась в поисках, а не наоборот. И это умная идея, что его видят только зрячие. Ты молодец. Я поищу для тебя огнецвет, — он улыбнулся, пытаясь подбодрить ее и вернуть нужное настроение.
Тис смотрела на него недоверчиво.
— А сейчас… — он взял ее за руку и подвел к анклаву реальности. Кисть у нее оказалась тонкой, но крепкой и цепкой. — Я хочу попробовать новый метод, как пробудить твою память. Хорошо? Присядь.
 
Она еще раз окинула взглядом кусочек поезда, пожала плечами и села на дерматиновое сиденье. Орфин опустился напротив. Между ними был холодный стол в металлической окантовке — точь-в-точь как в настоящих вагонах. Вот только вместо окна бугрилась рельефная стена из переплетенных сосудов.
— В детстве ты много ездила на поездах, — начал он, вспоминая рассказы Риты. — На каникулы к родственникам и обратно. Тебе нравилось лежать на верхней полке и слушать стук колес.
Тис провела пальцами по металлическому краю стола.
— Когда ты переезжала в Москву, ехала двое суток, на одной из станций вышла прогуляться. А когда вернулась, на твоей полке храпел пьяный парень, — он помолчал немного. — Как думаешь, что ты сделала?
Тис ухмыльнулась.
— Надеюсь, скинула его?
— Точно! Подтащила матрас к краю так, что парень свалился вместе с ним прям в центр купе.
— Не слишком-то грозно.
— Ты всё-таки была обычным человеком, еще не гарпией. Ты мне много таких приключений из поездок рассказывала. Но сам я никуда не катался — пока ты однажды не вытащила. Небольшое путешествие на выходные. Мы вот так же сидели в поезде…
Он протянул руку по столу, безмолвно предлагая Тис взяться. Она сузила глаза, но опустила пальцы в открытую ладонь.
— «Я забронировал отель. С тебя развлечения».
— Что?
— Попробуй погрузиться в эту сцену. Представь, что мы едем в поезде, планируем отдых.
Тис рассмеялась, смущенная.
— Ну же, давай, — подбодрил ее Орфин.
— Ха, ну ладно. «Завалимся в бар».
Сердце Орфина подскочило. Слово в слово!
— «Отлично», — чуть хрипло от волнения ответил он. — «А днем?»
— Я даже не знаю, куда мы едем!
К сожалению, он и сам не помнил.
— Допустим, в Питер. А это важно?
— Хм… «Погуляем по крышам».
Его кольнуло досадой, но он удержал на лице улыбку. В воспоминании Рита звала его смотреть трюки скейтеров, правда самого шоу он не помнил. Может, они так и не попали на него, кто знает.
Он хотел, чтоб она вспомнила эту идею.
— Должно быть красиво. А еще варианты?
— Не знаю. Ограбим музей?
— Что?
Она рассмеялась.
Сперва он возмутился, но тут же одернул сам себя. Потому что на самом деле… Рита вполне могла так пошутить. Он заколебался. С одной стороны хотел вернуть разговор в правильное русло, попытаться воссоздать его и разыграть в точности. Вдруг верные детали отзовутся в памяти Тис? С другой — быть может, дружеская атмосфера и непринужденность здесь гораздо важнее.
Он уступил хаотичной природе собеседницы — выбрал второй вариант, и они принялись весело обсуждать план ограбления.
— Допустим, — сказала Тис, — здесь вход.
Она обратила руку в когтистую лапу и процарапала полосу по серой столешнице.
«Да ты вандалка, — подумал Орфин. — Меня бы Никтос вздрючил за такое».
Тис скинула кожанку, оставшись в красной майке-борцовке; снятая куртка мигом рассыпалась пургой. Он обратил внимание на пару тонких серебристых линий на ее коже — одна пересекала запястье, другая, точно ожерелье, шла по шее. Странно, раньше он их не замечал.
Он молча наблюдал, пока она рисовала, завороженный тем, как движется рука и проступают мышцы на плече и лопатке. Тис стрельнула в него игривым взглядом. Под когтем появлялся вовсе не план воображаемого музея, а дурашливая, почти порнографическая картинка. Он усмехнулся, но куда больше его интересовала пластика ее движений, а не рисунок. Точно так же он засматривался на Риту при жизни, когда она самозабвенно отдавалась любимому занятию — например, танцу. И это… могло быть идеей. Память на движения — самая крепкая.
Орфин сощурился, прикидывая, как ее воплотить.
— Ладно, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Давай теперь представим, что уже приехали и настал вечер. Мы в баре, выпили по паре бокалов.