Обрученные с Югом

— Почему ты не пытаешься отговорить ее от побега?
— Ты не проверял слух у моей сестры?
— Нет, не приходилось.
— Так вот, у нее просто нет слуха. Она никого не слышит, кроме себя.
— Почему ты не бросишь ее?
— Кроме нее, у меня никого нет. И возможно, никогда не будет.
— Глупости! Ты блестящий квотербек. Блестящие квотербеки всегда получают все, чего захотят.
— Да, в этом году жизнь пошла на лад, — улыбнулся Найлз. — И это меня чертовски пугает.
— Радуйся, да и все.
— Не могу. Это закон нашей с сестрой жизни: за все хорошее мы всегда расплачиваемся. Посмотри-ка, Жаба, к нам идут две хорошенькие девушки. Чего еще желать, правда?
— По-моему, это верх желаний.
Молли взяла меня за руку и повела на танцплощадку, где мы танцевали подряд все танцы: медленные, быстрые, средние, пока не закончился волшебный вечер. Именно этот вечер, когда я танцевал с Молли, стал для меня мерой, которой я измеряю все волшебные мгновения своей жизни, весьма редкие, надо признаться. Молли танцевала вдохновенно, обладала врожденной грацией, с оттенком скрытой сексуальности. В тот вечер, слушая, как Тревор предваряет каждую пластинку кратким, остроумным, а порой непристойным комментарием, я обнаружил, что люблю танцевать, и даже приумножил свое умение. Раскрепощенность составляет живую сущность танца, условие, необходимое для того, чтобы твой пульс начал биться в ритме музыки и в ритме сердца той девушки, которую ты сжимаешь в руках. Два сердца, два тела прислушиваются друг к другу, пока раскрепощенность не вступит в свои права, она захватит вас, закружит и перенесет в область свободы, неведомой раньше.
Возле входной двери произошла какая-то суматоха. Шеба По устроила свой по-кинематографически эффектный выход, который потом станет ее фирменным стилем. Тревор отметил появление сестры приличествующим этому событию образом. В берете и темных очках, он отбивал тамбурином такт, пока Шеба плыла в центр зала. Разумеется, Шеба не могла прийти на танцы всего лишь с президентом школьного научного общества или с капитаном баскетбольной команды. В качестве кавалера для открытия светского сезона она выбрала ни много ни мало как полкового командира Цитадели.
— В центре круга, дамы и господа, вы видите пока неоткрытую звезду театра и кино, страстную сирену знойных ночей, незабываемую обольстительницу, известную всем вам бесподобную Шебу По! Ее спутник — грозный командир из Цитадели, курсант-полковник Франклин Лимингтон из города Найнти-Сикс, штат Южная Каролина. Вы знаете, где находится Найнти-Сикс? Это в двух шагах от Найнти-Севен! [109]
Публика откликнулась на слова Тревора шумным одобрением, покоренная и тем, как быстро он освоился в Южной Каролине, и тем, как обыграл одно из самых нелепых в штате географических названий. Затем Тревор поставил пластинку Билла Хэйли «Rock Around the Clock» и втянул Шебу к себе на сцену. На пару близнецы выдали один из самых сексуальных танцев, когда-либо мною виденных. Черные ребята не удержались и тоже пустились в пляс, и это неистовое вращение освободило их от напряжения, которое они испытывали в школе, где до сих пор учились одни белые. Бедняга из Найнти-Сикс стоял и смотрел, как его спутница, подобно пантере, извивается в танце, напоминающем и пляску зулусов, и приступ буйного помешательства.
Тревор поставил другую пластинку со словами:
— В этом зале есть люди, которые не танцуют. Робеть и стесняться сегодня категорически запрещается. Будьте смелее! Сейчас я заведу одну песню, под нее должны танцевать все без исключения. Итак, приготовились. Мы с Шебой покажем, что нужно делать. От вас требуется только повторять наши движения.
Из микрофонов вырвался стролл, и Тревор легко, как перышко, спорхнул со сцены в зал. Я помнил, как мой брат Стив пытался научить меня этому танцу, когда мы оба еще были маленькими, и как мы важно дефилировали перед родителями, а те аплодировали каждому нашему гротескному движению. Молли взяла меня за руку, и мы в центре зала импровизировали собственную версию стролла. Мы добавили рывки, прыжки и броски, которые были для нас обоих в новинку, и зрители начали нам аплодировать, высоко оценив наш свежеиспеченный дуэт. Я заметил, что впереди Шеба с Тревором разделились и двигаются вдоль шеренги зрителей, втягивая в танец самых застенчивых, самых неприметных ребят.
 
Быть в школе неудачником, изгоем — это, конечно, не преступление, но тяжелое испытание и тайное мучение. Как будто стоишь перед кривым зеркалом, и его искажающая, обманчивая поверхность рождает образы еще более удручающие, чем те, что рождены собственным сознанием. Время — вот единственный утешитель униженного подростка, который двадцать лет спустя, явившись на встречу одноклассников, узнает, что золотой мальчик, кумир школы, превратился в лысого, обрюзгшего пьяницу, а местная королева красоты вышла замуж за бабника, который ее нещадно бил, и умерла от передозировки в больнице для наркоманов, не дожив и до тридцати. Тот же, кто был чемпионом школы по прыщам, возглавляет клинику неврологии, а самая безобразная старшеклассница после двадцати расцвела, вышла замуж за финансового директора Национального банка и является на встречу одноклассников в качестве президента благотворительного фонда. Но у подростка ведь нет магического кристалла, через который можно увидеть будущее, и его одинокий путь лежит через тернии, через невыразимый словами опыт инициации. Когда девушка обнаруживает первые капли менструальной крови, откуда ей знать, что они пролились из священной реки жизни, знаменуют пробуждение цветущего материнства и являются ответом, который природа дает уничтожению и смерти? А что должен думать мальчик-подросток, когда, пораженный, ощущает извергшееся семя в своей ладони? Только то, что он уподобился загадочному вулкану, который производит лаву в глубине его чресл. Нет, это непростительно, что подростки в самый трудный период своей жизни обречены терзаться, думая, будто навсегда останутся смешными.
Танец закончился, Молли привстала на цыпочки и прошептала мне на ухо:
— Умираю от голода. Пойдем в «Пигги-парк», съедим по сэндвичу-барбекю.
— Отличная идея.
— По-моему, в «Пигги-парке» самые вкусные сэндвичи-барбекю в городе. Ты согласен?
— Никогда не ел вкуснее, — соврал я.
Я никогда не ходил на свидания и ни разу в жизни не осмелился даже близко подойти к этому легендарному заведению, облюбованному чарлстонским молодняком. Это место считалось довольно опасным, даже взрывоопасным, так как каждая из конкурирующих школ стремилась объявить его своей территорией. Бесспорным королем «Пигги-парка» являлся Уорми Ледбеттер, его всегда сопровождала свита приспешников с накачанными мускулами и низким коэффициентом интеллекта. Я предпочел бы отвести Молли в «Берлинскую стену», если бы она своим нежным голосом спросила моего мнения.
Найлз с Фрейзер подошли к нам в тот же самый момент, что и Тревор: он взмахивал тамбурином, как игрок в кости мечет кубик. Тут подоспели и Айк с Бетти.
— Жаба, ты пойдешь в «Пигги-парк»? — спросил Айк.
— Только что от Молли поступило такое предложение.
— Я ни разу не видела, чтобы туда заходили чернокожие ребята, — встревоженно сказала Молли.
— Я предпочел бы пойти на сходку ку-клукс-клана, чем туда! — ответил Айк. — Но всех нас, черных ребят из команды, пригласил Уорми Ледбеттер. Сказал, что все будет в порядке, он гарантирует.
— Тревор, а почему бы тебе не поехать с Айком и Бетти? — предложила Фрейзер. — Шеба уже удалилась со своим командиром? Видный кавалер, между нами.
— Завтра она его бросит, — ответил Тревор. — Уже объявила, что он деревенщина. И танцует, по ее мнению, как амеба или ей подобная примитивная форма жизни.
— Давайте вы поедете следом за мной, — предложил я Айку. — Припаркуемся рядом и сможем присматривать друг за другом.
— Подходящий план, — кивнул Айк, но я видел, что его что-то тревожит. — Я все же побаиваюсь за Бетти…