Захваченный (ЛП)

— Что ж, бог футбола, что произойдёт, если ты наймёшь не того адвоката или не того финансового менеджера, чтобы справляться со всеми твоими миллионами долларов, и они оберут тебя до нитки, потому что у тебя не было базовых жизненных навыков, необходимых тебе для того, чтобы разобраться в виновности того, кто прокатил тебя?
Я небрежно пожимаю плечами, даже несмотря на то что второе меня раздражает.
— Вот почему нужно нанимаеть хороших людей.
Но она продолжает:
— Что если ты получишь травму — удар по колену или много ударов по голове? Какой у тебя запасной план? Ты с трудом ходишь свои занятия и останешься без диплома, у тебя ничего нет на что можно было бы положиться. Тогда ты станешь как тот парень с травмой колена, работающий продавцом подержанных автомобилей, который раньше был знаменитым футболистом.
— Футбол — мой запасной план. — Мой голос слишком громкий для студенческого центра. Мы находимся в отдельной комнате, но он всё ещё отражается эхом от стен. Я ударил ладонью по столу, и Кэсси вздрагивает. Дерьмо. На секунду я скверно себя чувствую из-за крика, но именно она сейчас говорит о моих грёбанных жизненных целях. Мне не нужна лекция от девушки, которая должна заставить меня выучить мои проклятые занятия.
— Футбол — это единственный план, ладно? Мне не нужна лекция об отношении к образованию. Мне нужно, чтобы ты сделала свою работу, и помогла мне пройти мои блятские занятия, чтобы я мог играть дальше.
Я думаю, что мог бы напугать ее, крича, но она просто скрещивает свои руки на груди и смотрит на меня какое-то время, с нечитаемым выражением лица.
Потом она наклоняется вперёд, положив руки на стол.
— Сделаешь так ещё раз, и ты будешь самостоятельно разбираться со своим чёртовым домашним заданием.
Глава 7
Кэсси
Мой куратор смотрит на меня из-за своего рабочего стола, его очки для чтения сидят на кончике носа.
— Это… не то, чего я ожидаю от тебя, Кэсси.
Я тяжело сглатываю. Я должна была продвинуться дальше в своей диссертации, о которой профессор Ричардс продолжает напоминать мне в электронных письмах. И сейчас я только что дала ему неудачную предполагаемую тему диссертации.
— Я знаю. Эта тема. Я не уверена…
— Это не интересно, — говорит он. — Выбрось её.
— Простите?
— Я могу сказать, что ты не заинтересована в этом.
Он снимает свои очки для чтения и кладёт их на стол.
— Это моя область исследования, не твоя. Дай мне что-нибудь лучше. Это твоя диссертация, Кэсси. Не моя. Ты должна включить это в свою диссертацию, так что лучше бы это было чем-то, что тебе будет интересно делать в течение следующих нескольких лет.
— Верно, — говорю я, рассеяно. Почему я не могу выбросить этого тупого спортсмена из своей головы?
— Ты слышала что-нибудь из того, что я только что сказал, Кэсси?
— Да, — отвечаю я, делая паузу, чтобы посмотреть в свой блокнот. Там ничего не записано, нет заметок с подробным описанием того, о чем мы даже говорили во время этой встречи. Просто каракули моих инициалов и пары цветов. Как будто я шестиклассница. По крайней мере, это не каракули инициалов Колтона. — Конечно. Это хорошая идея.
— Тебе нужна новая тема диссертации, — настаивает он. — Желательно что-то, что интересует тебя. И что-то предназначенное для публикации. По крайней мере, если ты всё ещё хочешь продолжить карьеру в академической среде.
— Хочу, — решительно говорю я.
— Уверена, что всё хорошо? — спрашивает он, на его лице выражена озабоченность. Профессор Ричардс — отличный куратор. Он в словно профессорская версия Санта Клауса, добрый и приветливый, за исключением гавайских рубашек и сандалий, которые он носит большую часть года.
— Абсолютно. Я просто отвлеклась на поиск должности репетитора и… у него более крутой график обучения, чем я ожидала.
— Я забыл об этом. Ты преподаёшь в…
— Я занимаюсь репетиторством в спортивном центре, — заканчиваю я. — Один из футболистов.
Профессор Ричардс откидывается на спинку стула.
— Это интересно. Ты думала о том, чтобы идти в этом направлении?
 
— Для моей диссертации? — спрашиваю я.
— Футбольные команды представляют интерес в группе, — отмечает он. — Или есть…
— Мужская индивидуальность в футболистах колледжа. — Тема врывается мне в голову, просто так, и я выпаливаю её.
— Тебе стоит развивать её.
Я качаю головой, пересматривая свою импульсивную идею.
— Я не могу использовать то, чему я учусь во время обучения, — говорю я. — Я подписала соглашение о неразглашении.
— Тебе не нужны подробности, — уверяет он меня. — Это предлагаемое исследование. Предложи его хотя бы ради своей диссертации, и увидишь, сможешь ли ты получить разрешение на проведение его в спортивном центре.
Профессор Ричардс прав. Я бы не использовала всё, что узнаю во время репетиторства, в своей диссертации, и возможно мои сеансы с Колтоном Кингом, дадут мне понимание, которое было мне недоступно до этого.
— Итак? — кричит Сейбл из-за слишком громко звучащей музыки в баре.
Мы находимся в одном из самых дешевых заведений со скидками в городе, это делает его фаворитом для тусовок бедных студентов во всём мире. Дешевые напитки и тако — идеальное сочетание.
В сочетании с допросом моей соседки по комнате.
— Что? — спрашиваю я, подбирая кукурузным чипсом сырный шарик. Я быстро засовываю его в рот и начинаю хрустеть, пережёвывая, так что у меня есть оправдание не отвечать на её вопросы.
— Ты знаешь о чём я спрашиваю, так что не прикидывайся скромницей, — кричит Сейбл. — Как всё прошло?
— Я подписала соглашение о конфиденциальности, Сейбл.
Она недовольно закатывает глаза.
— О, пожалуйста. Я не спрашивала подробности. Мне наплевать на академическую чушь. Я хочу знать, если Кол…
Я прерываю её, громко прочистив горло.
— Без имён, — говорю я оглядываясь.
— Тогда кодовое имя, — предлагает она. — Я хочу знать, если Конь…
Я закатила глаза.
— Мне нужно спросить, почему ты выбрала это как кодовое имя?
— Я старалась не быть изощренной, — она проводит пальцем по краю стакана с маргаритой и слизывает соль с кончика пальца. — Потому что он, очевидно, оснащен как конь.
— Да. Я оценила шутку.
— Да, ты и должна была, особенно учитывая тот факт, что ты видела весь товар.
— Я не имею в виду его, как Коня, — протестую я. — Осёл был бы более подходящим, поскольку он болван.
— О, это тоже подходит, — смеется она. — У ослов огромные члены.
— Разговор с тобой всегда такой классный, Сейбл. Это действительно свидетельство того, как ты выросла. Эти занятия по этикету, должно быть, многому тебя научили.
Не знаю, посещала ли когда-либо Сейбл занятия по этикету, но это тип семьи, в которой она была воспитана. Её семья — семья Пирсов, одна из тех семей, которые давно зарабатывают деньги, как Карнеги. У неё был дворецкий. Настоящий дворецкий в реальной жизни. Я никогда не видела дворецкого, кроме как по телевидению.
— О, дорогая, — смеётся Сейбл. — Богатые люди говорят о члене так же, как и бедные. Они просто делают это, когда носят дизайнерские платья и пьют из хрустальных бокалов.
— Очевидно, так как ты так сосредоточена на ослином члене.
— Конечно, — говорит она, потягивая свою маргариту. — Именно на этом я сосредоточилась.
— Я определённо нет, — протестую я. — Я ни слова не сказала о ты-знаешь-ком.
— Ммм-хмм. Ты не можешь сказать мне, что не думала об этом.
— Нет! — лгу я. — Даже немножко.
— Уверена, что нет, куколка, — говорит она. — Вот почему твои щёки становятся розовыми, когда я упоминаю ослиный член.
— Мои щёки становятся розовыми, когда ты выражаешся, потому что это грубо и отвратительно, — говорю я.
— Ой, не будь такой ханжой, — насмехается надо мной. — Тебе действительно нужно перепихнуться. Осёл может быть подходящей кандидатурой для этой работы.
— Даже близко нет, — говорю я. — Он настолько далек от моего типажа, насколько это возможно. Он больше твой тип.