С оттенком помешательства (СИ)

— Есть, как впрочем и у меня.
Следом он зачем-то заглушил мотор своей тачки, но воздух внутри салона от этого завибрировал только сильнее. Он стал гуще. И дышать стало на порядок труднее.
Чую, не к добру.
— Если ты не хочешь пересаживаться ко мне, значит я сам пересяду к тебе. Вот только тогда мы уже никуда не поедем. И хрен знает, чем это может для тебя обернуться.
Иногда мне удавалось понять, где он шутил, а где говорил на полном серьезе. Так вот... сейчас он нисколько не шутил. Из упрямства Север готов был пожертвовать здоровым сном в уютной постели.
Я же на такие жертвы не готова была пойти. Мне невыносимо хотелось сбежать от реальности, забывшись сном. И чем скорее, тем лучше.
— Ладно-ладно! У меня нет желания торчать здесь всю ночь!
Я выбралась из машины на свежий воздух и осмотрелась по сторонам.
В этот момент в голове пронеслась отчаянная мысль: до дома не так далеко. Я могла бы и пешком добраться, раз такое дело!
Однако потоки холодного ветра, донесшие до слуха приглушенные мужские голоса, заставили меня хорошенечко обдумать данное решение. А четыре темных фигуры, возникших из-за угла общаги, и вовсе натолкнули меня на мысль, что компания Севера не такая уж и плохая.
Сиганув на переднее сиденье, я резко захлопнула за собой дверь, словно за мной гналась стая бродячих собак.
Какое-то время слева от меня не доносилось ни шороха, машина по-прежнему была не заведена, и тогда я осмелилась взглянуть на Севера. Одним глазком.
Он смотрел на меня в упор. Не двигаясь. Не моргая. Так пронзительно. С опасным блеском. А на лице у него красовалась фирменная косая ухмылочка. 
— Вот только не надо лыбиться так, будто это была моя инициатива! Ничего подобного! — буркнула я, пристегивая ремень безопасности.
Север наконец завел машину. Мягкое урчание движка прокатилось по телу легкой вибрацией. А затем мы плавно двинулись в сторону моего дома, и тогда все внимание Довлатова, к счастью, переключилось на дорогу.
— Разве? А по-моему это была твоя инициатива. Твоя, кого же еще? Ты просто слишком трусливая, чтобы делать то, чего тебе хочется по-настоящему. Ты боишься вслух озвучивать свои желания. Я взял за правило озвучивать их за тебя.
— Как мило с твоей стороны, — скривила губы, захлебываясь иронией. — Так может возьмешься еще и исполнять их за меня? Станешь моим личным джинном?
— А почему бы и нет? Одно твое желание я уже исполнил.
— Это какое же, позволь поинтересоваться?
— Прекращай косить под дуру! Сегодня ты стала моей, или уже забыла?
Мои щеки вспыхнули неконтролируемым румянцем. В горле махом пересохло и сидеть вдруг стало неудобно. Мои бедра всякий раз сводились вместе, стоило воскресить в памяти все то, что он вытворял со мной.
Я искренне верила, что он говорил это не всерьез. Но, похоже, для него наша близость стала столь же знаковым событием, что и для меня.
Вот только выводы мы сделали кардинально разные. Но и в них не было никакой определенности. Сегодня я стала его не пойми кем, а он как и был мне никем, так им и остался.
— Как же такое забудешь, — пробубнила я, отвернувшись к окну, надеясь, что он меня не услышит.
— Впереди у тебя еще целых два желания. Не так много, но и не мало, если подумать. Так что загадывай, не стесняйся, только смотри, не повторяйся. Прояви креатив, что ли. Чтобы не было так скучно.
Прозвучало настолько нахально, что я посчитала это плевком в свою сторону.
— Если тебе так скучно, найди себе забаву поинтересней! — обиженно выдавила из себя.
Север пренебрег своим правилам и во время движения резко перевел взгляд на меня. Словно окатив ледяной водой.
— Я уже ее нашел! — выкрутился он, заверив весьма уверенно, и тут мои возражения закончились.
Я отвернулась к окну и до своего дома не произнесла ни единого звука, равно как и Довлатов.
— Кажется, у тебя нет никого, — сказал он после длительного молчания, припарковавшись возле моего дома.
— Как ты это понял?
— Когда твоя мать дома, она включает подсветку во дворе, — пальцем он указал на фонарики, установленные рядом с вольером и у цветника. — Сегодня ее нет.
 
— Точно, — озадачилась я, глядя во двор, объятый мраком. — Я как-то не придавала этому значения.
— Это потому что ты дома гасишься постоянно, правильную дочурку из себя корчишь, — внезапно он наклонился ко мне корпусом так, что его дыхание оказалось на моих губах, а рука — на бедре. — А я все вижу, наблюдаю, все замечаю. Знала бы ты как мне порой приходилось сдерживать себя, чтобы не сорваться к тебе, когда твоя мать не ночевала дома.
Неожиданно я забыла как дышать. Как разговаривать также забыла... Все забыла разом. Мой оставшийся мир вновь стремился к тому, чтобы раствориться в небытие. Стать пустотой.
А пока все вокруг продолжало потихоньку растворяться, зрачки Севера стремительно расширялись. Его малахитовые глаза странно изучали меня. Мучительно долго и... с некой настороженностью. А жилистая рука настырно сжимала мое бедро, доставляя приятную боль.
— Иногда я останавливал себя уже на полпути. Мне оставалось только перелезть через окно — и ты была бы моей. Но для начала я предпочел убедиться в том, что ты тоже этого хочешь.
Слова вылетели из головы. Мысли разбежались по разным уголкам затуманенного сознания.
Не моргая, я могла лишь наблюдать за его двигающимися губами, которые были так близко к моим.. За родинкой над ними... Едва заметной, но такой красивой...
Я бы вечность могла витать в облаках, изображая из себя умалишенную тупицу, если бы Север не сменил тему:
— Ты скажи своей мамаше, чтобы она перестала так делать, иначе когда-нибудь это привлечет не только мое внимание. Домушников у нас в городе полно, — я уже хотела было поблагодарить его за столь ценный совет, захотелось даже обнять его, как вдруг он все испортил: — Хотя, у вас там воровать-то нечего. Все самое ценное я уже стырил.
Я вздрогнула, словно от удара током, и, мечтая придушить Севера голыми руками, злостно процедила:
— Знаешь, что, Довлатов! Иди-ка ты к черту! Чтобы я больше не видела тебя рядом со своим домом, в котором нечего красть!
И я пулей вылетела из его машины, стараясь удержать в глазах слезы обиды.
Однако дома я так и не очутилась. Дверь была запертой, ключи были в сумке, сумку я посеяла, а трубку мама не брала.
Супер!
— Ну и какие варианты? Так и будешь сидеть на крыльце и сопли распускать? — послышалось вдруг насмешливо.
Север стоял у машины и курил сигарету, маяча красным угольком.
— А тебе какое дело до моих проблем? Возвращайся в клуб!
Он медленно двинулся в мою сторону.
— Ты так и не поняла? С этого дня все твои проблемы автоматически стали и моими, — произнес он глубоким голосом, наклонился и, выбросив окурок, подхватил меня под руку. — Есть у меня один вариант. Поехали покажу. И прекращай уже ныть! Бесишь, — дополнил он с обманчивой строгостью.
  
Глава 18. Сближение
 
Через полчаса мы оказались загородом. Остановились напротив причудливого домика, одиноко расположившегося среди березовой рощи.
А вокруг не было ни души. Только густой лес окружал нас. Только опавшая листва шуршала, подхваченная ветром, и сотни звезд мерцали на чистом покрывале ночного неба.
— Где это мы? — вслух задалась я вопросом, всматриваясь в тропинку, подсвеченную ближним светом фар.
— В месте силы и умиротворения, — вдохновенно произнес Север, глуша мотор. Лицо его украшала самая что ни на есть настоящая искренняя улыбка. — Тут я обычно перезагружаю свои мозги.
— И как часто ты... перезагружаешь свои мозги?
— В последнее время с завидной регулярностью, — поморщился он, словно за всем этим крылось что-то не самое приятное.
Но, кажется, я начинаю догадываться, в чем причина. Вернее, в ком.
— Это случайно не из-за меня?
Север усмехнулся, давая понять, что я слегка переоценила свою значимость.