Хроники Гнипахеллира (СИ)

— А мне кажется, как и солнечные вспышки, это проделки антимира, — заметил пультовик, чей нос совсем посинел от холода.
Возможно, пультовик и прав. Я не стал посвящать младших адептов в то, что светлячки могли родиться в ионосфере. Как, собственно, и сам Митра. В помещении стало теплеть, а из вентиляции появился довольный Аарон.
— Запустил! — сообщил он. — Видимо они пытались вывести из строя весь храм, но то ли спешили, то ли получили отбой.
— Это сделал кто-то свой, — произнес я. — В келейной пропало много вещей. Дежурная смена не могла прозевать все! — месть Шеро я исключил, агент не посмел бы вредить храму. Удар был направлен по всему ордену Спаса. В этот момент позвонила Лилит.
— Можешь потихоньку выдвигаться, — сказала она. — Уже начали принимать.
— Я мигом! — кивнул я, посылая ей воздушный поцелуй.
На монорельсе снова произошла какая-то авария. Два поезда столкнулись на большой скорости. Если бы не землетрясение, я бы предположил, что кто-то специально вывел из строя мост, чтобы запустить резервную линию и устраивать на ней постоянные диверсии. До центральной администрации я добрался кое как. А вот и знакомое мне хранилище бумажных документов. Но сегодня меня интересует департамент гражданства.
— Что как долго? — возмущенно произнесла Лилит, когда я появился.
— В городе коллапс, — ответил я. — Опять стачка монорельсов.
— Крылья, — показала она мне за спину. А вот про них я как всегда и забыл. — Идем, мы следующие.
Толстая тетка из отдела посмотрела на Лилит с явной неприязнью.
— Приграничье? — спросила она. Ли согласно кивнула. — Временные документы, — Лилит положила бумаги на стол. Оформление всей документации заняло минут сорок. Тетка постоянно чертыхалась и что-то бубнила типа: понаехали тут, а наши девчонки в девках сидят. Имя Лилит оставила прежним, от фамилии отказалась, в сущности, для нее ничего и не поменялось. — Бумажные документы будут доставлены в хранилище, — наконец сказала тетка. — Поздравляю вас, Лилит, вы теперь гражданка Турана. Если нужна помощь с поиском жилья, то в отдел регистрации.
— Я прописываю эту гражданку к себе! — улыбнулся я.
— Все равно в отдел регистрации.
Отсидели еще одну очередь. В отделе регистрации дело пошло быстрее. После этого я лично прислонил ладошку Лилит к специальному терминалу, занося ее в базу официальных и постоянных жителей Карабалам-Сити.
— Больше ты не нелегалка, — сказал я, целуя ее.
— В душе я всегда и везде чужая, — грустно ответила Лилит.
— Только не в моем доме, — сказал я. Я сразу же собирался подать заявление на заключение брака, но следовало сначала развестись с Викторией. Прошло пять лет, и нас могут развести в одностороннем порядке, но в любом случае придется ждать несколько недель. А при учете того, что моя благоверная находится под арестом в чужой стране, могут возникнуть дополнительные трудности. Я отправил запрос, и мы покинули комплекс администрации.
— Ну, пойду в свой собственный дом! — расхохоталась Ли, обжигая мою щеку поцелуем.
— А я на службу, — ответил я.
Движение монорельсов в городе просто парализовало. Все поезда стояли вдоль линии, между ними сновали медики. опять что ли быки нападали? Я хотел разобраться, но надо было спешить. В ордене не поймут, если я провалюсь на весь день. Я расправил крылья и полетел.
На колокольне сидел сэр Александр, который в ночь дежурил по храму, а теперь отдыхал.
— Получили выволочку от Аарона? — поинтересовался я.
— В лабораториях все было спокойно, а за келейную и купол я не отвечаю, — огрызнулся Александр.
— Монорельсы совсем распоясались, — пожаловался я.
— А там же ребенка убили, — ответил сэр Александр.
— Как убили?
— Дети разыгрались, толкались, и один мальчишка вылетел из едущего вагона прямо на рельсы. Когда я проходил мимо, он был еще жив, его как раз увозили медики. Но я не знаю, у него порез на голове.
— Так вот почему медики сновали меж вагонами! — прошептал я. — Почему не вмешался?
— Травмы не совместимы с жизнью, но пусть люди тешут себя надеждой.
 
Я выбежал из резиденции и помчался к стоящим монорельсам. Их как раз начали разводить.
— Что тут произошло? — спросил я.
— Три взрослых мужика убили тринадцатилетнего мальчишку, — ответил курящий на остановке мужчина.
— Как три мужика? — удивился я. — Мне сказали, дети подрались.
— Ага, дети!
Мужик говорил что-то еще, но я уже не слушал. Я расправил крылья и полетел вдоль линии.
— В каком монорельсе произошло убийство? — крикнул я.
— В этом, — показали мне на крайний поезд.
— Я осмотрю? — никто не стал чинить мне препятствий. По крыльям было заметно, что я из ордена, а люди еще не успели отойти от шока.
Я залетел в вагон и начал распределять энергию, направляя ее к третьему глазу. Прошло меньше часа, значит аура помещения еще не выветрилась, а такая негативная аура провисит тут дня три. Образы и звуки начали проступать передо мной. Вагон был переполнен, так теперь и будет, пока не починят мост. Группа подростков щебетала возле левого поручня. Напротив них расположилась троица стариков лет шестидесяти. Головы у них были опущены, деды явно мучились похмельем. Мальчики говорили все громче, смеялись.
Наконец один из стариков поднял башку.
— Можно потише? — рявкнул он.
— Мешаем? — дерзко ответил один из мальчишек.
— Мешаете, — не стал спорить мужик.
— Уши тогда закройте, и рот желательно тоже. А то перегаром несет.
— Что ты сказал? — вмешался товарищ старика.
— Что слышали.
— Ты как со старшими разговариваешь? — тяжелый кулак упал на голову мальчишке. Тот упал на пол. Остальные дети бросились в рассыпную. Троица приблизилась и начала ритмично пинать мальчишку.
— В Тартарии дети себе такого не позволяли, — заметил тот, которому мешали громкие разговоры.
— Скоро будет Тартария, — ухмыльнулся молчавший до селе старик.
Пацан как-то умудрился подняться, бросился к двери, но тот самый немногословный из троицы резко толкнул его с лестницы, добавив пинка для верности. Мальчи упали и ударился головой о ступеньку. Из темени брызнула кровь. Двери открылись, и нанесший решающий удар, бросился прочь. Его дружки остались глазеть по сторонам.
— Еще и сбежал, как трус последний! — бросил я.
Дальше было все понятно: остановили движение, вызвали полицию, медиков, пошла стандартная отработка происшествия. Вот только виновник скрылся. Возвращаясь обратно, я услышал, что мальчик умер по пути в больницу, ситуация была страшной. Наше старшее поколение начало распускать руки. При чем ладно бы, если это бы был хлопок по жопе, но ребенку намерено старались нанести тяжкие увечья. И в итоге убили. Убили за то, что громко разговаривал. Я отправил сигнал всем орденским членам клуба любомудров Инрога с требованием явиться ко мне в лабораторию.
Когда я подходил, Кен и Ярослав уже ждали меня у входа, следом за мной подкатила моя тройка хранителей. Сэр Александр был явно не доволен, что его опять заставляют что-то делать после дежурства. Карл и Гвидо тоже подошли. Последним тихо зашел Катай. Лилит, Федру и Бориса я вызвал по видеосвязи.
— Что случилось? — спросил Хэм.
— Ну во-первых я хочу сделать Шумерский выговор сэру Александру, — оскалился я. — Ты уж если оказался на месте происшествия, так помогай по силам, а не убегай, сделав поспешные выводы. А во-вторых, смотрите. Ты, Александр, внимательно смотри. А то дети подрались!
На стене появилась запись моей съемки памяти помещения.
— Виноват! — сказал сэр Александр, увидев убийцу.
— Какой ужас! — вырвалось у Лилит, когда запись закончилась.
— Все слышали слово Тартария? — спросил я. Моя группа поспешно закивала. — Понимаете, что это значит? После начала войны людям, помнящим империю, а также просто сочувствующим, сорвало башню. Они уверовали в то, что старые времена возвращаются, и начали вести себя соответственно. Сегодня им не нравится, что в их присутствии громко разговаривают, а завтра каждый из них возомнит себя ханом.