Падение Твердыни (СИ)

— Спасибо дорогая, — поцеловал Венецианец её руку и девушка, улыбнувшись, отошла чуть дальше, к двум другим, у которых был свой столик.
— Угощайтесь, прекрасный чай для бодрости духа, — Венецианец показал ему рукой на чашку, но у Авирама не то что кусок, даже жидкость не смогла бы упасть в желудок. Его просто трясло.
Пять минут прошли в молчании, два его соседа наслаждались чаем, поедая вкусности, и хваля напиток.
— Представляете Авирам, — внезапно Венецианец повернулся к нему, — я думал, что не нужно лишних слов, чтобы объяснить всем иудеям города, как они зависят от моей милости и расположения, поскольку всё, что вы сейчас имеете, случилось только благодаря мне.
— Сеньор Витале! Никто не забыл этого! — отчаянно прошептал Авирам, — никто из моего рода не мог забыть.
— Вы мне обещали, когда приглашали больше людей на новые должности, что иудейская община поручается за всех этих новичков, — напомнил Венецианец давнишний их уговор, — я ведь всё правильно помню?
— Абсолютно, сеньор Витале!
— Тогда я не понимаю произошедшего, — он повернулся к сидящему рядом старичку.
— Сеньор Роше, можете вкратце обрисовать результаты вашего расследования?
Тот кивнул, вытащил кипу бумаг и подслеповато прищурившись, стал зачитывать показания людей, попутно называя их имена, клички, а также должности, если такие были. С каждым прочитанным листом, Авирам всё больше бледнел, наконец понимая, почему в городе пропадали люди. Когда чтение было окончено целиком, и стало понятно, что более ста иудеев в том числе и из рода самого Авирама, договорились с воровскими Патриархами города и вот уже месяц обкрадывали девушек, а также сам город, оставляя часть ежедневной выручки от доходов домов терпимости, себе. Часть из чиновников, которые должны были принимать деньги и рассчитывать долю всех участвующих в процессе оказания интимных услуг, также были подкуплены, так что суммы, утекающие из казны, оказались впечатляющими, хотя по отчётности всё было чисто.
Авирам почувствовал, как у него каменеет лицо.
— Что вы на это скажете?? — спокойно поинтересовался у него Венецианец.
— У меня нет оправданий, сеньор Витале, — старый иудей уронил голову в ладони, — я понадеялся на людей, которым доверял.
— Я собственно позвал вас одного сюда с той целью, чтобы объяснить новые правила нашего сотрудничества, раз наши прошлые договорённости вы решили проигнорировать, — в голосе Венецианца прозвучал металл, — воровать можете не больше пяти процентов, от проходящих мимо вас сумм. Обо всём, вы слышите Авирам, вообще обо всём происходящим в городе и у иудеев в частности, будете докладывать мне или сеньору Роше, в моё отсутствие. Ну и в вашей общине скоро появятся несколько новичков-иудеев, вы уж постарайтесь пристроить их на хорошие должности. Понятно?
Авирам вздрогнул.
— Вы не убьёте меня? — его голос дрогнул.
— Если бы вы не были отцом Амиры, которая мне крайне симпатична, — Венецианец зло посмотрел на него, — то вы бы сейчас болтались рядом с так называемыми воровскими Патриархами вон на том суку. Но это ваш первый и единственный шанс, больше вы у меня его не получите. Ясно?
— Да! Конечно сеньор Витале! Я теперь буду лично, сам всё проверять по нескольку раз! — поняв, что его смерть откладывается, Авирам бросился на колени, соскользнув со стула.
— Сеньор Бембо, — Венецианец чуть пошевелил рукой и из-под ног людей на верёвках тут же выбили чурбачки. Задёргавшись, те несколько минут пытались уцепиться за воздух, но вскоре затихли.
— Надеюсь подобного предупреждения вам будет достаточно Авирам? — поинтересовался молодой человек у иудея, который тут же быстро закивал головой, стараясь не смотреть на мертвецов.
— Хорошо, тогда если мы договорились, то проведите для меня полный аудит, найдите кто и где сколько своровал, — попросил его Венецианец, — времени вам даю до моего возвращения, так что копайте глубоко, а если понадобиться для этого разговор с человеком тет-а-тет, то можете воспользоваться помощью мэтра Роше.
Иудей судорожно кивнул.
 
— Тогда я вас больше не задерживаю, вас довезут до дома. Хорошего дня Авирам, — кивнул ему Венецианец и глава рода, не чувствуя под собой ног, пошёл к повозке, всё ещё не веря, что остался в живых.
  
Глава 5
 
— Сеньор Бембо, простите, что заставили вас ждать, — когда Авирама погрузили в повозку и она направилась обратно в город, я повернулся к молчаливому главе стражи, — присаживайтесь с нами? Мои служанки заменят посуду, чтобы вы случайно не прикоснулись к той, с которой ел иудей.
По моему знаку, девушки заменили всё, даже стул и скатерть. Мне самому были не нужны такие щепетильности, я был чужд предрассудков. Но также знал, какой век на дворе и как местные дворяне относятся к этой национальности и если бы я поступил по-другому, то меня просто никто не поняли, несмотря на то, какое покровительство я им оказываю. Так что приходилось соответствовать эпохе.
Когда всё было сделано, он поблагодарил меня и присоединился к чаепитию.
— Завтра огласите на всех площадях, что в субботу будет небольшой праздник. Начнутся множественные казни казнокрадов, — обратился я к нему, когда он утолил первый голод, — думаю многим понравиться моя казнь, привезённая из Китая — называется «тысяча порезов». Теперь, только так будут казнить в городе казнокрадов, до тех пор, пока до людей наконец не дойдёт, что залезание в карман города, может закончиться для них весьма болезненной смертью.
— М-м-м, сеньор Витале, а что это за казнь такая? — полюбопытствовал глава стражи, закусывая нежное мясо, мягкой булочкой.
— Человека накачивают опиумом, а затем с него острым, тонким, длинным ножом, будут срезать мясо сеньор Бембо, — ответил вместо меня сеньор Роше, — и так тысячу раз. Я уже попробовал на одном подопытном со своими помощниками, поверьте мне незабываемое и главное крайне кровавое зрелище. Народу точно понравится, если конечно примут крепкого вина перед этим.
Кусочек булочки, вместе с остатками чая отправились на землю, а закашлявшегося начальника стражи, пришлось мне похлопать по спине.
— Всё в порядке сеньор Бембо? — с заботой поинтересовался я у него.
— Да, спасибо сеньор Витале, — он испуганно покосился на мэтра Роше, — мне просто почему-то расхотелось идти на праздник.
— А придётся, по долгу службы, — улыбнулся я ему, — надеюсь хоть это остановит казнокрадов, иначе мне придётся вспоминать что-то ещё из своих поездок.
— О, сеньор Витале, — оживился старик, — вы обещали мне рассказать об Индии, — говорили, что те тоже хорошие придумщики, как и китайцы.
— И правда, — кивнул я, — тем более у нас ещё есть время.
Я стал ему рассказывать, какие пытки придумали азиаты и индусы, а он кивал головой, восхищался и хватил их выдумку. Правда глава стражи, уже спустя пять минут почему-то позеленел и попросился на свежий воздух.
— Слабая нынче молодёжь, — покачал головой старик, когда мы остались одни, — всё что могут, так это: дыба, прижигание огнём или утопление, ну никакой фантазии. Не то, что было в моё время.
— И не говорите сеньор Роше, что за скудность мыслей, — с тяжёлым вздохом я вынужден был с ним согласиться, — представляете, даже мои плачи, что пытали меня, ничего не могли придумать нового. То пальцы переломают, то другие кости. Вот я им в отместку, например, разрезал живот, приколотил кишки к столбу и плетями заставил ходить вокруг него, пока они не подохли. Это ведь куда веселее, правда?
— Ой, не говорите сеньор Витале, — старичок с добрыми глазами, восхищённо покивал головой, — а что вы там кстати ещё говорили насчёт казней, что придумали друиды? Это вы ведь у них про столб позаимствовали?
— Да, там есть ещё более интересные варианты, всё никак врагов не хватает их все опробовать. Слушайте, что я прочитал про них в римской библиотеке.
Мы продолжили завтрак, обмениваясь мнениями о способах и различных казнях, а стоящая неподалёку от нас охрана с каждой минутой стала как-то слишком бледно выглядеть, часто отлучаясь в кусты и возвращаясь обратно, вытирая рты при этом.