Ветер с севера (СИ)

— Должна же быть справедливость, — бурно дыша, возражал Кэлибор. — Позволь мне тоже взглянуть и прикоснуться. Я так давно мечтал об этом!
Наконец, освобожденная от одежды, Куиниэ замерла в центре постели.
— Как ты прекрасна, — шепнул Кэлибор, отстраняясь и пожирая глазами ее тело.
Потом его пальцы, словно намагниченные, потянулись к ее светло-коричневым, по-девичьи припухшим соскам. Он нежно коснулся их, а потом сжал чуть сильнее. И когда тело Куиниэ откликнулось на его ласки, Кэлибор почувствовал, что ждать больше не в силах…
Он поднялся и торопливо сдернул с себя нарядную бархатную тунику, расшитую золотой нитью. Потом тонкую рубашку. Стянул сапоги и дрожащими пальцами принялся развязывать штаны… Но лишь затянул узлы. Тогда с нетерпеливым возгласом Кэлибор дернул их. Шнурки лопнули, и через мгновение он отбросил последний покров на пол, где уже валялась остальная одежда.
— О! — изумленно вскричала его молодая жена, и Кэлибор торжествующе усмехнулся, увидев, куда был обращен ее смятенный взор.
— Теперь он не так уж мягок и слаб, любимая.
— Ох, наоборот. Он слишком велик. Кэлибор! Мне будет очень больно, да? Великий лес, да он не сможет поместиться во мне!
— Я буду очень осторожен, маленькая моя, — шептал, вновь склоняясь над ней, Кэлибор. — И он прекрасно поместится в том твоем местечке, которое специально отведено для этого, уж поверь мне.
Кэлибор продолжал нашептывать нежности, а сам бережно ласкал ее, пока не почувствовал, что никем не тронутое лоно его жены увлажнилось. И тогда он лег поверх нее… Куиниэ резко выдохнула, почти вскрикнула. Кэлибор замер на ней, целуя, успокаивающе гладя по лицу, волосам…
— И что же, это все? Теперь я уже не девственница?
— Да, теперь ты уже не девственница, — улыбаясь, подтвердил он, — но это еще далеко не все, это только начало.
И Кэлибор начал медленно, а потом, когда страсть окончательно завладела им, все быстрее и яростнее двигаться в ней, пока со стоном не излился, наполняя своим семенем. Судорожно переводя дыхание, он замер, упершись потным лбом к подушку рядом с головой Куиниэ…
  
Глава 25
 
…В себя его привел ее тревожные шепот:
— О Кэлибор, с тобой все в порядке?
Невольно рассмеявшись, он обнял ее и, перекатившись на спину, потянул за собой, не желая даже теперь покидать ее узкое горячее местечко, одарившее его таким ярким наслаждением.
— А ты? Тебе не было уж очень больно? Под конец я почти не мог сдерживать себя.
— Нет, — улыбаясь, ответила она. — Все было совсем не так страшно, как мне представлялось. Скорее чуднó. Мне вдруг стало казаться, что я вот-вот взорвусь, лопну, не знаю… Но тут ты перестал, и… И все кончилось. Что это значит?
— Это значит, что торопливость нужна только при ловле блох, — недовольно проворчал Кэлибор. — Но у нас ведь еще все впереди, не так ли, жена моя?
— Как пожелаешь, муж мой, — проворковала Куиниэ и почувствовала, как внутри нее вновь растет и наливается его естество.
Она удивленно взглянула мужу в лицо и увидела в глубине карих глаз золотые искры страсти, уже знакомые ей. Отвечая на ее немой вопрос, Кэлибор кивнул.
— Да, я снова желаю тебя. И на этот раз буду терпелив…
Он заставил Куиниэ сесть на себе и начал медленно двигать ее, неспешно обучая ритмам любви. Его жадным взорам теперь открылось все великолепие ее юного разгоряченного лица, совершенство ритмично вздрагивающей в такт движениям округлой груди. Он приподнял голову, заворожено наблюдая, как соединяются их тела. Как вдруг Куиниэ ахнула, глаза Кэлибора метнулись к искаженному страстью лицу жены, и в тот же момент он почувствовал, как по ее влажному от пота телу прошла волна дрожи, начинаясь в глубине лона и разливаясь дальше.
Сцепив зубы, Кэлибор дождался последнего, самого сладкого спазма и, обхватив ладонями ягодицы Куиниэ, задвигался сам, в несколько толчков достигнув кульминации. Он застонал, выгибаясь, приподнимая над постелью бедра и легкую ношу тела своей наездницы. А потом упал на смятые простыни, с нежностью чувствуя, как Куиниэ тоже обмякла на нем и с протяжным удовлетворенным вздохом улеглась поверх его большого тела, прижавшись островерхим чутким ухом к его груди — там, где неистово колотилось сердце.
 
— Вот теперь ты точно стала моей женой, — сбивчиво, все еще не выровняв дыхание, проговорил он.
— Несмотря ни на что… — тихонько откликнулась она.
И вспомнив немыслимые перипетии сегодняшнего дня и все предыдущие события, Кэлибор со смехом согласился:
— Да. Несмотря ни на что.
Он подтянул ее к своим губам и нежно поцеловал.
— Нам, наверное, уже нужно идти к гостям.
Куиниэ ахнув села:
— Я даже не распорядилась насчет обеда!
— Сегодня это не твое дело, и все знают это.
— Великий лес, Кэлибор. Они же сейчас сидят там и обсуждают то, что мы делаем здесь…
— О да! С великой завистью. По крайней мере, я готов завидовать сам себе, когда гляжу на тебя.
Руки Кэлибора по-хозяйски легли на полушария ее груди, перекатывая и сминая их в ласке. А потом сам же отнял их с великим сожалением:
— Ох, нет! Надо вставать. Иначе мы не выберемся отсюда никогда. Или нам стоит поступить именно так?
— Кэлибор! — укоризненно проговорила Куиниэ, но упрек в ее голосе был столь неискренен, что тот рассмеялся и, сграбастав ее в объятия, изо всех сил прижал к своей груди.
— Неужели это ты?.. Со мной… Моя жена… Неужели это не сон, любимая?
— Нет. Разве только он снится нам обоим.
— Нужно еще повидаться с дедом, — Кэлибор с веселым удивлением задрал брови, и Куиниэ импульсивно поцеловала сначала одну, а потом другую.
Однако лицо Кэлибора внезапно омрачилось:
— Если все это правда, выходит, я своими руками убил двоюродного дядьку. Хладнокровно зарезал.
— А он так же хладнокровно перед этим похоронил тебя заживо, мучил Эристора, чуть не изнасиловал сначала Тир, а потом бедняжку Тэргона, — Куиниэ тихонько хмыкнула. — Уж не говоря о том, что он замышлял в отношении меня и как поступил с собственным дядей, твоим дедушкой. Я ни минуты не сомневаюсь в правильности того, что ты сделал, Кэлибор.
— Как настоящая преданная женушка, — между поцелуями проговорил тот. — Кстати, знаешь, что сказал этот негодяй, прежде чем отправить меня на свалку?
Куиниэ качнула головой, любуясь своим обнаженным мужем. Его крепкое сухощавое и гибкое тело так и притягивало ее взгляды… и руки. Только смущение мешало им пуститься в восхитительное путешествие по рельефу мышц к плоскому животу и дальше, вниз.
— Ты не слушаешь меня, — мягко пожурил ее Кэлибор.
Куиниэ смутилась:
— Так что сказал Фэльдрин?
— Он уверял меня, что титул супруги будущего главы Дома Зеленого остролиста тебе будет очень к лицу. Тогда я жутко разозлился, а теперь, по зрелому размышлению, должен признать — он был прав!
— Дурачок! — смеясь, ответила ему Куиниэ и, вскочив, шмыгнула за полог кровати, где в специальном алькове стояла ванна, а в кувшине была приготовлена вода.
И уже через полчаса, изрядно повозившись с порванными шнурками на штанах Кэлибора, молодожены рука об руку спустились в главный зал к пирующим. Их встретили волной шуток и поздравлений, которая поднялась еще выше, когда следом за ними к гостям вынесли белоснежную свадебную простыню, украшенную девической кровью невесты…
— А где Эристор? — смущаясь и пряча глаза спросила Куиниэ у Тэргона.
Тот ответил ей взглядом полным плутовства и намеков:
— Госпожа Тир упала в обморок. Прямо посреди святилища.
— Великий лес! Что могло случиться с ней?
— Ну, сестра! Ты уже замужняя дама и должна бы знать, с чего женщины начинают внезапно падать в обмороки.
— Уж будь любезен, просвети, братишка! — сердясь, прошипела Куиниэ.
— Да когда беременеют! — и Тэргон, сам только недавно подслушавший это на кухне, подмигнул ошеломленной сестре.
***
Тир пришла в себя оттого, что ей брызнули в лицо водой. Она застонала, попыталась сесть, но тот, кто был рядом с ней, удержал ее от этого: